внутрь себя

Им нравятся другие. Примерные. Светлые.
Те, что пахнут ванилью и носят банты.
А я — та, что разбита, та, что нелепая,
Та, что носит в ладонях осколки мечты.

Им нравятся девочки в чистых одеждах,
Что не знают, как пахнет чужая вина.
А я так устала быть той, кто, как прежде,
Всем прощает, хотя внутри плачет стена.

Я устала быть хорошей. До хруста в суставах.
До того, что душа стала тоньше стекла.
Я так долго молчала в чужих переправах,
Что своя тишина меня чуть не сожгла.

А они проходили. Сначала несмело,
Потом — нагло, походкой, не видя лица.
Я сжималась в комок, но душа не умела
Закрывать перед теми, кто просит крыльца.

И ночами — вопросы: за что? почему я?
Я же лучший свой свет раздавала без счета.
Я же верила: если отдать всё, не дуя,
То однажды вернется любовь, как высота.

Почему ты так? Чем я это вплела
В свою кожу, в свой пульс, в этот горький узор?
Я так много себя раздала, раздала, раздала,
А теперь в тишине только ветер и взор —

Внутрь себя. Потому что сама не хранила.
Потому что внутри — ни границ, ни замков.
Потому что быть «хорошей» — как будто могила,
Где ты дышишь, но только для чужих берегов.

Что мне делать, когда мной, как тканью, укрыты
Те, кто даже не спросит: «А ты не замёрз?»
Когда я не могу дать отпор — я забыта
В собственном теле, как брошенный отзвук и плёс?

Я хочу измениться. Но как? Научите
Шёпот ветра, и ночь, и усталый закат.
Я хочу научиться кричать: «Посмотрите,
Я не вещь, не мост, не забытый экспонат!»

Я хочу научиться ценить себя так же,
Как ценю тишину перед первой грозой.
Я хочу, чтоб внутри зазвучало однажды:
«Ты имеешь право быть нежной и злой».

Я не знаю ответа. Я только умею вот это —
Наливать себя в чаши, что держат чужие уста.
Но внутри уже зреет та, что однажды разбудит рассветы
И скажет: «Довольно. Твоя красота — не пуста».

Я хочу научиться быть разной. Не только удобной.
Я хочу научиться быть первой в своей тишине.
Я хочу перестать быть прозрачной и безоружной,
Чтоб не каждый прохожий читал потаённое мне.

Я хочу... Но пока лишь шепчу у разбитой криницы:
«Как мне быть, если голос остался внутри?
Как мне жить, если я не умею не биться
О тех, кто берёт и уходит в ночные пари?»

И в ответ — только плеск. Только тени и звезды.
Только я и мой страх. Только выбор и стать.
Я не знаю, какой из путей не приносит гнёзда.
Но я знаю одно: я устала сиять
Для чужих. Я хочу научиться гореть
Для себя. И однажды, проснувшись, не тлеть.