Шереметевский дворец

В Шереметевском дворце (Фонтанном доме) находится музей-квартира Анны Ахматовой

ВО ФЛИГЕЛЕ ДВОРЦА

Низкий голос, то плавный, то резкий,
В стихотворной кружит ворожбе.
На малиновом бархате кресла
Пригорюнился шалевый беж,

Так небрежно, наполуминутно
Отпустив теплоту Ваших плеч.
За портьерами новое утро.
Завернуться бы в плед и прилечь,

Но по зеркалу — всполохи крови,
Сгустки стен и транзит лагерей...
Крепостная графиня Прасковья
Грустной тенью скользит во дворе —

Отцвело жемчугами сопрано,
Голос в графских палатах угас.
Здесь не пишется — плачется, Анна,
Только барин Вам вольной не даст.

Крепостною дворянкой молитесь,
Не молитесь, а — дрогнет  свеча,
И на зеркале выступят лица
Навсегда непришедших на чай.

Тот же клён, что когда-то листами
Падал в бисером шитый бювар,
Осыпаясь, вздыхает устало
И глаза поднимает едва —

Снова августом выстрелив, осень 
В никуда отрясла адреса.
Перелётные листья разносят
Те стихи, что нельзя записать.

В САДУ ФОНТАННОГО ДОМА
 
За бредящей стихами подворотней,
Столетья на эпохи разменяв,
Чернеют камни — так потусторонни,
Но так реальны тени на камнях.

По анфиладам — призрачные лица
Музейною легендой о былом,
И только контур флигельной жилицы,
Укутанный накидкою-крылом,

Спускается на бронзовый подрамник,
Туда, где клёны, память сторожа,
Дежурят у единственной парадной
Единственного в мире этажа.

В саду — рояль, в окне — виолончели,
И перекличка музыки веков
В плафонный шар холодного свеченья
Врывается горящим мотыльком.

На мраморе белеет хрупкий профиль —
Жемчужина над выпуклостью дат.
Переплелись мелодия и строфы —
Не разделить пространству и годам.

Коронами — трепещущие блики
На опаленной кроне сентября,
В аллее сада тени двух великих,
Соприкоснувшись, тихо говорят —

Ни лиц не разобрать, ни разговора.
Под шелест листопадных голосов
Крупицу счастья вместе с пудом горя
Перетирает время-колесо.

Тумановые мантии набросив,
Друг к другу приноравливая шаг,
Задумчиво история и осень
Листами пожелтевшими шуршат.

ТЕНИ МИНУВШЕГО ВЕКА

На ветках оседает тишина,
И, временем мелькнувшим опаленный,
Беззвучный лист, сорвавшись с ветки клёна,
В траве горит. Земля обожжена

Предутренним осенним серебром.
Изломы жести с мрачных постаментов
Зовут барокко мирное на смену,
И стынет магмой черное габбро.

В рулонности газонного листа
Стволы дубов торчат карандашами,
И влага на щеках у Мандельштама
Зеркальной непрозрачностью чиста.

Здесь на аллеях жив двадцатый век —
Мучительный и противоречивый.
И время, завихряясь без причины,
Разбрасывает жёлуди в траве.

Измучена эпохою, прильнув
К осколку бронзы хрупкими плечами,
Застыла вечность в шали из печали,
И век склонился, чувствуя вину.

Оплакав тень, свеча легла у ног,
Расплывшись нагноившеюся раной.
Поэзия, страдание и Анна
Слились в неразделимое одно.

2018