Стекло

Я разбился. Тихо. Без звука. Без крика.
Просто упал, и никто не заметил осколков.
Утром встал, сделал кофе, надел эту чёртову личину великого,
А внутри — ни кусочка, где можно укрыться от толков.

Все говорят: «Ты же сильный, ты справишься, ты же гора»,
А я просто камень, который давно источила вода.
Я просто устал улыбаться, когда на душе дыра,
Я просто хочу, чтобы кто-то спросил: «Ты как? Ты куда?»

Но все смотрят на руки, на спину, на то, как я ровно стою,
Никто не заглянет в глаза — там слишком темно, слишком страшно.
Я прячу в карманы ладони, которые ловят пустоту свою,
И делаю вид, что мне всё равно, что вчера было важно.

А важно было — чтоб кто-то остался, когда я сорвусь,
Чтоб кто-то поймал, не спросив: «А зачем ты так близко к краю?»
Я сам себе врач, я сам себе воздух, я сам себе грусть,
Я сам себя за руку держу, когда ночью вздыхаю.

И это, наверное, главная боль — что никто не узнает,
Как холодно тем, кто всегда согревает других.
Я собран из тысяч осколков, и каждый из них вспоминает,
Как целым он был до того, как разбился в стихи.

Но я не прошу. Я не буду. Я вышел из возраста «дайте».
Я просто иду, и несу эту ношу, и падаю, и встаю.
И если однажды исчезну — вы даже не угадаете,
Что я улыбался, прощаясь. И верил. И жил. И люблю.