Ты даже не знаешь

Ты даже не знаешь, как пахнет твоя подушка,
Когда ты уходишь и долго не возвращаешься.
Я зарываюсь в неё носом, как маленькая зверушка,
И мне кажется, что ты рядом, что ты обнимаешься.

Ты даже не знаешь, как я разговариваю с твоими вещами,
Как глажу твою рубашку, что ты забыл на стуле.
Я шепчу ей: «Он вернётся? Мы будем еще болеть друг другом?»
А она молчит, и мы с ней в этом бессилии тонем.

Ты даже не знаешь, как я боюсь громких звуков,
Потому что они разрывают ту тишину, где ты дышишь.
Я храню эту тишину, как самую главную в мире науку,
Я в ней растворяюсь, я в ней только слышу, что ты меня тоже слышишь.

Ты даже не знаешь, как я смотрю на спящих людей в метро,
И ищу в них твои черты, твои руки, твои повороты голов.
Я схожу с ума? Наверное. Но это безумство – моё серебро,
Потому что в нём ты со мной, даже если ты занят работой.

А знаешь, когда ты приходишь – я делаю вид, что читаю,
Или что дремлю, или что просто смотрю в окно.
Но внутри меня всё ликует, всё кричит: «Ты же знаешь,
Что я без тебя – просто тело, просто стекло, просто дно?»

Я не говорю тебе это. Боюсь расплескать, боюсь спугнуть,
Боюсь, что однажды ты скажешь: «Я так не могу, это слишком».
Но если уйдёшь – ты унесёшь с собой мою суть,
И останутся только стихи, и пустая кроватка, и книжки.

Я буду их гладить, как гладила твои ладони,
Я буду в них прятаться, как пряталась в твоё плечо.
Ты даже не знаешь, как больно, когда не догонишь,
И как невозможно, когда не горит горячо.

Но ты приходи. Ты всегда приходи. Даже если устал, даже если не хочешь.
Я приму тебя любого – сломленного, чужого, не моего.
Потому что, когда ты приходишь, мир снова становится прочным,
И я снова могу дышать. И я снова могу… любить. И всё.