Считалочка

Был друг коммунист
Был приятель еврей
Был товарищ мой -
Он поляк-либерал.
Я же саксонец,
живущий под Дрезденом,
Уставший от войн,
Хоть бы черт их побрал.

Собирались мы в баре еженедельно,
Пили пильзнер из страны,
Что вот здесь за углом.
Обсуждали мы мир
И свежие новости.
Газеты мы брали,
Читали потом.

И год за годом вот так
Превращалось в традицию
То, что раньше назвали бы «анекдот анекдотом».
Но к нам немцам однажды
пришли в форме фрицы
И начали задавать вопрос за вопросом.

По итогам интервью нежданного,
Что застало нас
Скажем так, врасплох.
Прямо из-за стола забрали жида и нам
Осталось только выпивать втроем.

На следующей неделе мы то обсудили,
Попивая всё то же чешское пиво.
Но ни к чему не пришли.
Лишь коммунист вздохнувши,
Поблагодарил Бога
И под нос себе буркнул молитву.

Уже через месяц,
Забыв про инцидент,
Нам память вернули гестаповцы.
Они нас решили навестить еще один раз,
Но уже по душу поляка
Хрустят их длинные пальцы.

Невинные лица
И потускневший наш взгляд
Проводят либерала в путь его долгий.
Мы остались с коммунистом
Вдвоем обсуждать,
Что же делать нам,
чтобы про нас не вспомнили.

Но ни к чему не пришли,
Лишь сделали вывод,
Что не стоило рождаться другими.
Поляку не повезло,
Что родился в стране,
Закрывающий Кенигсберг
Своими белыми крыльями.

И так полгода мы пили,
С коммунистом на пару,
И подумали: вот он
Конец лихорадки.
Но не тут то было,
И снова Гестапо,
Пришли наводить здесь
свои порядки.

Коммуниста забрали,
Скажу, бесцеремонно.
Ни капли сочувствия
Я не увидел у фрицев.
Но понятно дело,
Ведь коммунист то должен был
Еще первым быть
В этом расстрельном списке.

Он без суда поехал
Прямиком в Бухенвальд,
И наверно гордился
Своею судьбой.
Ведь как мы знаем
И Блюм, и Тельман там
Социализм защищали собою.

О его жизни, увы, мне
Мало известно
Лишь слышал, что в сорок четвертом,
Как и его кумира Тельмана Эрнста
«Убило бомбой с американского самолета».

Так и остался один я
Доживать в этом баре.
Где раньше сидели мы
Квартетом друзей.
Но я уверен, что всё не зря это,
Если за ними приходило аж столько людей.

И рехнуться можно!
Я такой человек!
А гнию в неверном одиночестве.
Где же справедливость?
Ведь на таких, как я
И держится обыкновенно немецкое общество.

Я же немец,
Простой рабочий,
А работаю, между прочим,
на общественное благо!
Живу под Дрезденом,
Ничто не предавал -
А значит достойный гражданин Фатерланда.

«А значит с сегодняшней даты
Вы обязаны явиться и
(по закону о проведении мобилизаци-и)
Стать настоящим солдатом,
Продиктовав "хайль" движением своих губ.
И либо взять в руки автомат,
Продолжая путь свой на войне.
Либо прислонившись к стене,
Просверлить взглядом дула, своды труб.»

Было сказано
в пришедшем прошедшей ночью
письме.