Блаженство

Не так давно, быть может,
Лет восемь, вроде так,
Простой и не похожий,
В дверях стоял чудак.

Усердный и смиренный,
Пред магазином мал,
Он, как швейцар почтенный,
Всем двери открывал.

Был рот его, как скобка,
Сам худ был, как скелет,
Протягивал он робко,
Ладошку для монет.

Мне в душу лаву лили,
Дела былых времен,
Казалось, был я в силе,
Но жизнью обделён.

Огнём горели очи,
В душе копился гнев,
Я раздражён был очень,
Монетку пожалев.

Я дверь рванул, в усильи,
Шагнувши за порог,
А он в обычном стиле,
Настаивать не мог.

Ну что ещё приметим?
Он многим помогал,
Он не был прост, меж этим,
Конфликтов избегал.

В истертой душегрейке,
Не слишком говорлив,
Он тратил те копейки,
Собратьям, на разлив.

А разум неявленный,
В одно концы связал,
Где я доход растленный,
Безмерно презирал.

В пороке, как в пустыне,
Я вышел дураком,
Ведь можно от гордыни,
Ослепнуть целиком.

Отец сказал, что может,
Мне объяснить, и вот:
«Пусть он блаженный, что же:
Не грабит, не крадёт.

Насколько ты, безгрешен,
Беднягу осуждать?»
И выводом опешен,
Я стал исхода ждать.

Но ум людской попроще,
Средь омутов, трясин,
Он взял парнишки мощи,
Работать в магазин.

Трудился принародно,
А похвалы не ждал,
И имя благородно,
Евгений подтверждал.

Прошла эпоха злого,
Сменясь святым огнём
И горечи былого
Ничуть не было в нём.

Я ж в воздаяньях кровных,
Не видел дна предел,
И всё искал виновных,
А в зеркало не зрел.

Но вот сошел с ступеней,
Не взявши барыши:
«Благослови Евгений,
Прах горестной души».

Ведь в тьме несовершенства,
Где истончилась нить,
Я понял, что блаженства
Мне нечем оплатить.

Во сне кричу в ответку,
В предчувствии суда:
"Возьми мою монетку,
За прошлое, тогда!"

Он обернётся стоя,
Огульно не судя,
И дверцу мне откроет,
Вновь плату не беря.