разорвавшиеся пёрла

последним и в отрыв, разрывом разменяясь на миллиметры невзошедших брызг словесностью зазанавесив в старость раненной души, сомкнувшись, напролом, в последний уходящий, без надежды, наобум, по лбу скользящей вросшей окантовкой, вырванным пятном на сросшее в ладони памятью безбрежной, строго, так и норовит, всплыть, и не остаться, раствориться, приобняв края растёкшихся внезапно по плечу, холодными с опаской, режущими наголо, глыбой, налезающей за ворот, в пазуху закинув глаз, теснит, комками молчаливо зажимая, зубья вскармливая онемелой кожей, сглатывая, пробирая до кости, цепляет, не оставив на замен, ничто, в прогалину пускает несмелые ростки самоиронии увядшей, прежде, спасительная древесина, бельмом проспавши во глазу, слезами вытекала в плот растерзанных неминовавших дней скоропалительных потуг навстречу разъяренной прыти, касаясь прикосновений запрещенных, простираемых вершиной недосяжной на кончиках озябших пальцев, из виду упустив лицо