Русский менталитет и шампанское по утрам

 
Не сводя глаз с его рук, психотерапевт медленно поднёс свой бокал с шампанским к губам.
 
– Поразительная осведомленность о деталях физиологии и русского быта, наталкивает на определённые размышления, – сделав крошечный глоток, негромко произнес Мяги. – Откуда такие глубокие познания о русском менталитете, Эйнар ? Ваша реакция слишком эмоциональная для человека, просто констатирующего факт. Знаете, в психологии есть аксиома: нас больше всего раздражает в других то, что мы отчаянно пытаемся подавить в себе. – Психотерапевт поставил бокал на стол. – Так что бурная неприязнь к русским заставляет задуматься о ваших русских корнях.
 
Слушая психотерапевта он вдруг почувствовал, как изнутри его будто окатило ледяной волной из залива.
 
– Ошибаетесь, Мяги. Ваша теория в данном случае не работает. Я – европеец. Мои ценности, мой прагматизм, мой образ жизни не имеют ничего общего с хаотичной славянской эстетикой, о которой вы говорите. Я презираю их расхлябанность именно потому, что она мне чужда на генетическом уровне.
 
– Хорошо, Сакс, – психотерапевт подался вперед, его взгляд стал деловым. – Допустим. Вы – чистокровный европейский прагматик. Тогда ответьте мне на один технический вопрос. Ваши персонажи и виртуальная сеть, в которой вы запутались.. – он запнулся, подбирая слова. – На каких сайтах вы создаёте свои образы – на англоязычных ? Или, может быть, немецких, итальянских ?
 
– Нет, – он попытался сохранить ровный тон, лицо его превратилось в ледяную маску.
 
– Тогда на каком ? – Мяги приподнял бровь. – Не на русскоязычных случайно ? – и так как он молчал, Мяги продолжил: – Сдаётся мне, что именно на них. А почему ? Если вы так дорожите своей "европейской идентичностью", почему ваш творческий полигон развернут именно в русскоязычном сегменте сети ? Зачем вы тратите свой интеллект на людей, которых презираете ?
 
Он решил не реагировать на слова психотерапевта.
 
– Маттиас, глядя на вас сейчас, я искренне пытаюсь понять: поможете ли вы мне восстановить дистанцию с моим.. образами, – сказал он, игнорируя слова психотерапевта, – или ваша специализация ограничена тем, чтобы доводить до слёз впечатлительных дам.
 
Интонация, с которой он произнёс последнюю фразу, была мягкой, почти сочувствующей, но куда опаснее открытой агрессии. Он не просто ускользал, демонстрируя, что абсолютно владеет собой и ситуацией, а обволакивал психотерапевта своим сочувствием и добросердечием, превращая терапевтическую сессию в интеллектуальную партию в шахматы.