3026

Тысячелетья – чередой,
И, неизменно, как и прежде
Любви, печалям и надеждам
подвержено и мой герой.
Секрета долголетья нет,
Жизнь хороша и в триста лет,
Что человеку, очень лестно,
Хоть тайна жизни неизвестна.

Тебе читатель, любопытно
анализировать лета,
лета, когда планета
ещё безвидна и пуста?
Едва блистают города,
означено на старых картах,
а до космического старта
довольно долгие года.

В минувшем строе род людской
был недоволен сам собой:
Вы и не сможете такое,
теперь, даже вообразить!
Представьте, было же иное:
«Любовь» торгуется за деньги!
В ушах, губах, клиторах серьги,
И жизнь совсем немного стоит.

Сегодня времена иные:
Дела и помыслы благие,
Преобладают на планете,
И повод есть гордиться этим.
Прошли века, но было, было.
Любви не мереную силу
даётся многим испытать,
и это смерти не отнять.

Над миром властвует Она,
Её присутствие повсюду:
Никак не логика абсурда
в сюжете утреннего сна.
Всегда в любые времена
Чреда стремительных мгновений:
Любовь устроил высший гений,
Чтобы в сердцах цвела весна.

Случайно, в фонотеке слышал
финал истории трагичной:
Расстроил сердце, ранил душу,
И, вот рифмую ремикс, лично.
Порывов нежных, благородных
хранит бессрочно мрамор плит,
под эпитафией надгробной
надежда и любовь не спит.

Размножь, раздай своим друзьям.
Тысячелетие по праву,
где Высший Разум строго правит,
бессрочно пьедесталы ставит
влюблённым трепетным сердцам:

Любви от первого лица.
               
        3026 год.       Автор.



            1



Машук хранитель Пятигорска,
взирая строго на курорт,
приметил: Приземлился борт,
означив в небе знак вопроса.

Под неприметный патронаж,
притом по выбору случайно:
Мужчину молодого тайно –
Он будет главный персонаж.

Курортной картою диагноз,
загар и нрав его при нём,
воды, предписанный объём:
Жене не изменил ни разу.

Хоть зорок соколиный глаз,
оставим временно секрет:
На двадцать и один рассвет,
три четверти от лунных фаз.

«Ха-ха две палочки» зовут
тот санаторий у «Провала»:
То есть «Двадцать второй партсъезд».
Горя, путёвка перепала.

Октябрьским золотом заезд,
Милее сердцу и уму:
И вид на местную тюрьму,
Беседку с «Арфою Эола».

Вершин в папахах снеговых,
почтительно и по ранжиру,
Кавказ, без меры растранжирил,
всё персонажу моему.

Лечебный график на примете,
двухместный номер, корпус летний:
Амуры мчатся на комете –
без них тоска на этом свете.

Не долгий выпал перелёт,
усталости дорожной нет,
авиалинии – курорт!
Изменам верная примета.

Возможно, сохранить мораль,
преодолеть инстинкты зверя?
Герой (напрасно!) запер двери
и с книгой в койку: Пастораль!

Сосед завсегдатай курортный
перенаправлен в Кисловодск:
Там  растеклась в горячий воск
его подруга молодая.

Сердце не льдинка, чтобы таять,
Стремленье ввысь потоком горным:
Любовь, не познанная норма,
А купидоны целят стаей….



            2


Диета – пять, и первый ужин,
подбор соседок за столом.
Хоть не Гоморра и Содом,
ещё не бой – уже контужен.

Набор прелестнейших имён:
Любовь и Вера, и Надежда,
Татьяна, Ольга... смежил вежды:
Ждёт рандеву кудрявый клён.

Легка беседа и приятна
духовный, тонок аромат:
Соблазн, пронзающий до пят,
клинком длины невероятной.

Гвардеец отставной солдат,
в груди, лелеет, образ милый,
но страсть необычайной силы
его влечёт как водопад.

Закончен ужин, наконец,
к Провалу моцион вечерний:
Вечер неспешно множит тени
романтики высокий спец.

Осенним золотом блистая,
Горит Машук, горит закат,
готовит к ночи Райский сад,
багряным цветом пламенея.

В библиотеке взят роман
советской классики занудной:
Какой-то город – «Долгопрудный».
На полке, с розою, стакан,

Бутон распущенный пунцово,
Этюдом страсти и любви:
Супругу позови – дари!
Любовной классики основа.

Он задремал под Челентано.
Полёт и пояс временной
сказались всё же, сам не свой,
Да и весь мир какой-то странный.

Алеет красное вино,
И «Белый аист» и ликёр,
Бокалы выстрелят в упор,
Когда в бутылках видно дно.

Теперь уже не удивляюсь,
как романтичен род людской:
Мечтает и, само собой,
К влюблённым всем белеет зависть.




             3


Афиша вывешена в холле:
В танцзале вечера знакомств.
Когда меняются заезды,
таков курортный «ипподром».

Сквозь дрёму музыка ритмична
и вальс тогда всегда звучал.
Уснуть так рано? Непривычно,
Побрился, вышел и пропал:

Там в центре зала танцевала,
прелестно женское начало –
блестяще-яркая девчонка,
С другой, перекликаясь звонко.

Играя бёдрами и грудью,
летала дерзко грациозно:
Сердцам прагматиков угроза,
предвестником любовной сути.

Так, в предписаньях гороскопов
как будто всё правдоподобно:
Фантазий в розницу и оптом,
что, право, даже неудобно.

Мелькнут чредою сотни лет,
уродства войн и прочих бед
или любовь восторжествует?
Не поминая Имя всуе,

и юноша, и мудрый дед,
на шарлатанов в ус не дуют,
и на влияние комет.
А просвещение ликует.




           4


На время, верный семьянин,
забыл про язву и диету:
Здесь осень золотом согрето –
углём окраска для седин.

Сраженье с вечностью идёт,
где ставки не имеют квоты.
Ва-банк на кон! Банкротство ждёт?
Выигрыш – таинство полёта.

Дурман акации душистой,
где первая любовь была
и неумело целовала,
и годы преданно ждала.

Тогда, пленительной весной,
невольно сердце обмирало,
отвага где-то пропадала
и честь девичью берегла.

Лет сорок пять поре прелестной,
но так же нежен томный вздох,
давно оставленный порог
пересекает бесконечность.

Один – мучителен рассвет.
Смеётся циник удивлённый:
В его душе ошеломлённой
сочувствия в помине нет.

Любовь не каждому даётся,
прагматикам страны иной:
Смеясь, он над собой смеётся.
Любил? Тогда иди за мной.




            5


Герой на язву получил
лепёшку из горячей грязи.
Глаза, зажмурив по приказу
той, кто его приворожил.

Века в обычаях Кавказа
Девицу строго воспитать:
здесь пресекают вольность сразу,
чтоб честь семьи не потерять.

Зато теперь словно проказой
болеют: Нужно сразу «дать».
Глаза блестят от страсти – стразы,
а бриллиантов не видать.

Так больно, нечего сказать,
хотя сам возраст несуразный:
Не стоить юность унижать,
и молодёжь бывает разной.

На фото греческий анфас,
И профиль вовсе славянский.
Спросила: Вам по нраву танцы?
Вполне подходит ваша стать.

Вы танго на паркетном глянце
со мной хотите танцевать?
Я этот танец от рожденья
не прекращаю обожать.

Да, да... сражённый, онемевший,
влюблён и словно в первый раз.
Не повторение сейчас?
Бессильно времени утешить.

И как Любовь воспринимать
на стыке времени пространства?
Всю неизбежность осознать?
Под аргентинский, страстный танец.




             6


Ей только–только девятнадцать
и двадцать пять – куда бежать?
Паршивец выстрелил опять,
и не промажет ведь ни разу!

В таких годах одолевать
порывы страсти несуразно,
даже не стоит начинать.
На партбюро? Единогласно!

Словно туманом день летел.
Тропа по склону в корпус летний:
Не преднамеренный удел,
Спешит на встречу Нимфы здешней.

Там Купидон в кустах сидел,
из-за берёзы хрюкал леший –
своей попыткой безуспешной
предотвратить Любовь хотел.

И на аллее, вдруг, она:
Не навредила процедура?
Нет-нет, сказал, взирая хмуро,
а не хотите ли вина?

И засмеялась, не одна,
её весёлая натура:
Вы приглашаете меня?
Не побоитесь и влюбиться?

Теперь представьте это в лицах:
две сущности на склоне дня...
Воображенье у меня:
От неизбежного не скрыться.

Не заперт летний номер пять:
Вино и музыка готово.
Вас приглашаю. Ваше слово:
Продолжим танго танцевать?

Грустит сопрано о Любви,
не скромно распустилась роза,
куда-то исчезает проза:
Далёко, даже, не зови.

Коньяк, вино и, шоколад:
Экспромтом тосты непременно.
И время вечности нетленно
мажорный строит звукоряд.

Прелестен розы аромат
дыханьем необыкновенным.
Душа, дрожащая и гены,
и ясно – нет пути назад.

Ушла, на несколько минут,
в постель улёгся обнажённым:
Вот так и изменяют женам,
Что «благоверных» дома ждут.

Вернулась, полумрак зовёт.
В объятьях отказала – странно?
Сам в душ расстроенный идёт.
Вернулся – всё наоборот!

Она под простыни зовёт
и улыбается невольно:
Вот, милый мой бери меня,
гори, я тоже из огня.

Порнографический сценарий
под ракурс, стоны и кефир?
Нет! Целый мир любовным лоном,
весь сгинул в омуте бездонном.

Не устоял – не позабыть,
когда случается такое:
Смысл жизни в этом, может быть?
Любви такой, предались двое.

Читатель и не думай спать,
Спеши обнять свою подругу,
чтоб на сон не променять
накал любовного недуга.

Канва моей реальной сказки
волнением трепетно дрожит,
и время медленней бежит,
а неизбежность ждёт развязки.   


   
           8


Россия, Матушка, Держава!
Надежда Мира и Любви!
Достойных чести назови
вселенской Совестью по праву.

Могу и дальше продолжать,
и приводить ещё примеры.
Но нас Любовь устала ждать:
Предгрозовая атмосфера.

И завертелись карусели,
и прочие аттракционы,
Седой Домбай благою целью
им даровал уют укромный,

приветил ресторан «Кавказ»,
фуникулёр качался тоже:
Весь чудный край любовным ложем
укрыто альковом небес.

Виновен пресловутый бес,
что сединой в ребро селится?
И разве это грех – влюбиться,
а без любви – бесспорно грех.

Косноязычно говорить,
при всём притом сумбурно мыслить,
не оторвав от кресла чресла?
Не стоит так любовь судить.

Дитя красавицы прелестной
рождённый в неге и Любви,
когда взаимно визави
супруги ложе делят вместе.
 
Не спрячешься и не уйдёшь
сам для себя урод постылый!
И до сих пор в поджилках дрожь,
уныние, и всё не мило.

Здесь дама вовсе не с собачкой,
да и не замужем совсем,
не Ялта, даже не Эдем,
седой Кавказ, а сердце мрачно.



            9


Мелькнули мигом двадцать лет,
Вновь Пятигорский санаторий:
Сидит напротив, через столик
Мария, Боже, тесен свет!

В грязелечебнице тогда
заведовала отделением:
Из прошлого поднялись тени,
вонзившись в память навсегда.

Прижалась, плачет на груди:
Зачем не взял с собой дивчину?
Такой любви святой и сильной
из вас не стоит ни один!

Пятнадцать лет тому назад
в прелестном платье подвенечном
ушла девчонка в Райский Сад,
где за любовь пребудет вечно.

Когда уехал ты, она
так тосковала беспробудно,
три года пробыла одна
и всё надеялась на чудо.

Вдруг сила искренней любви
преодолеет все преграды,
и что семью ломать не надо,
и сжёг её огонь крови.

Она по матери гречанка
от детства сиротой жила
и вот тебя – Любовь нашла!
А ты не смог ответить жалкий.

Через три года унеслась
в Узбекистан, подзаработать,
Её там домогался кто-то
имеющий большую власть.

Подонок сбил на мотоцикле
и искалечил мой цветок:
В груди мучительный комок
и наши головы поникли.

Весь Пятигорск её лечил:
держалась стойко, мой солдатик.
Молил хороший парень замуж,
в конце  концов, уговорил.

За имя согласилась выйти,
что бы в объятьях вспоминать
ту осень золотого цвета,
где не хотела умирать.

Готово к свадьбе, день назначен,
но рассудил Господь иначе:
К могиле свадебной навечно,
с фатой и платьем подвенечным.

Всегда, её любимый танец
огонь, полёт земной Любви
горячим сердцем позови:
Она вернётся не жеманясь,

Вновь увлечёт в такую глубь,
где дар великий откровений
несёт влюблённым чистый гений:
Простую истину и суть.

Когда, пытаясь обмануть
себя, иных, Творца Вселенной,
творишь безнравственную жуть,
ломаешь суть души нетленной.

Есть сердце? Даже, если нет,
с Любовью о Любви заплачем,
желая каждому удачи,
а счастью... пламенный привет.

 
Способно маленькое сердце
хранить Любовью целый Мир,
летя сквозь призрачный эфир
сполохом светового блица.

Чтобы опять дыханьем новым
из праха возрождалось вечно,
влюблённым счастье безупречно,
Смысл жизни взято за основу.

               

           КОНЕЦ

   Всего-то тысячу лет назад.

           (*:*)