Не старушка, нет!

                Маме, Генриете Уривской

Не старушка — нет! Бьётся жизнь в аорту!
Тот же ясный взгляд, тот же прежний пыл!
Восемь с лишним (вёсен? десятков?) — к чёрту!
Я-то знаю, скольких всё стоит сил...

Как с утра по жилам — тугая плеть...
Но шагну за порог, и смахнёшь года:
— «Всё отлично, сынок! Обо мне — жалеть?!»
И сияет профиль. И — так всегда

О чужих скорбях! О чужой беде!
Сверстниц выжег век. Опустел твой круг...
Но распахнута настежь — всегда, везде! —
Твоя дверь — для редких живых подруг.

Твой любимый Саша... Полвека — в такт!
Он ушёл — в породу. В гранит. В зенит.
Но земной — небесный! — венчальный пакт
Твоё сердце — компасом — всё хранит.

Генриета! Имя-то — как струна.
В этом звуке — гордость, и радости свет!
Оставайся, Гета, до дна — полна.
Там, где ты смеёшься — старости нет.

Я смотрю в глаза твои. В них — огонь!
Ничего не кончилось. Жизнь — идёт!
И открыта миру твоя ладонь,
И из тёплых пальцев — тепло течёт.

Слово «старость» к тебе не пристанет вовек,
Ты — особой, упрямой, высокой породы!
Там, где стоном сорвётся другой человек,
Ты подставишь плечо, невзирая на годы.

Так живи, моя мама! Не цифрами — светом!
И не немощью — сердцем, широкой душой.
Если мир не во мраке, причина лишь в этом —
В твоём неизменном: «Всё хорошо!»