Двойник

Память что-то бурчит через втолкнутый кляп, но всё глушит помех перетянутый жгут.
Я не виден другим, я не вижу себя — сгусток света в руках неподвижен и тускл, перекошено время, забывшее ритм.
Моих лиц не найти в отражениях глаз.
Что за форму слепил из себя мой двойник, пробудившись и связь с моим миром забрав?
 
К чьим сосудам он ртом присосался, как клещ, в чьих зрачках умудрился уже подменить человеческий вид на багровый паштет из растёртой субстанции в струпья и сыпь на худом организме бытийных узлов, по волокнам вплетённых в дыхание мглы?
Его спины трещат, как сухой косогор.
В его камере сердца снуют сквозняки, выпуская по склерам течь вяжущий яд, изрыгая со слизью щетинистый шум.
 
Что за чудище, взяв за основу меня, приварило свой панцирь к наружному шву одеяла из спектров бессменности дней?
Не пробраться, не выйти за грубый заслон.
Я стучу кулаками, я рвусь из петель, но их жвалы лишь крепнут, и в ссадины соль проникает незримо,
как щепок зубцы — постепенно, тревожно, садняще и зло.
 
Вместо звёздного неба — твердеющий цинк, под которым я прежний насквозь изменён.
Так он целится каждую душу объять, так стремится ещё одну грань перейти;
так смотри же — на стену, вперёд, — не в глаза: я боюсь с ним столкнуться один на один,
где клубящейся гарью заполнена даль до конца;
лоскуты, как облезлый шифон, тонкой кожи вышвырены прочь из зеркал, за края, к рубежам, где заметен лишь он:
 
каждый шаг —
/это я?../
перекос за черту;
воздух гулко поёт, как подбитая выпь,
на белеющей коже гниёт полукруг отпечатков сквозных
/у меня есть клыки?../,
в искривлённых телах от висков и до пят — клочья рваных слоёв
/у меня нет когтей.../
Что за монстр, скажи, заслоняя меня, стал теперь прорастать и в твоей голове?