Случайные встречи

Случайные встречи?
Случайные встречи.
***
Я сижу на скамье около автобусной остановки. На дороге из-за недавно выпавшего снега ряды автомобилей сковала пробка, а я битый час жду прибытия своей маршрутки. Холодный ветер выдувает из меня остатки тепла, оставляя лишь желание поскорее оказаться дома.
На другом конце скамейки всё то время, что я сижу здесь, расположилась старушка. Поёживаясь от холода, она то и дело бросает на меня взгляд, тут же отводя тёмные глаза. Она ничем не примечательна, и, пожалуй, единственная отличительная черта в ней – это красный, полинявший от времени вязаный шарф.
Я печатаю сообщение на телефоне, когда до меня вдруг доносится её голос, и, не знай я, кто его обладатель, мне бы и мысль не пришла в голову, что он принадлежит этой старушке – простые слова были пропитаны бодростью и молодостью. Она заговорила так, как будто продолжала прерванный разговор:
– Помнится мне, точно такая же погода была, когда я впервые узнала, чем болею.
Я, не расслышав, переспросила:
– Чем... Болеете?
Она с живостью кивнула, поправив красный шарф, и продолжила:
– Да, болею. Я тогда молодая была, двадцать пять лет, жизнь только начинается – и вдруг, посредь рабочего дня, стало так плохо, так плохо, что пришлось скоренько ехать в больницу. Там дохтур. Осмотрел меня, покачал головой, и говорит, мол, Валечка – он всегда меня так называл, Валечка, – да, так вот, Валечка, дело плохо, очень плохо. Помрёшь, говорит, ты, и скоро, пару месяцев тебе осталось. Я – в слёзы, сижу, рёва-корёва, а он мне и говорит, мол, не плачь ты, Валечка, в столице врач есть, поезжай, он тебя вылечит операцией какой-то. Говорит, опухоль у меня какая-то, в голове, вырезать её надо.
Старушка кивает головой, как бы подтверждая свои слова, и продолжает:
– А я ему, мол, да у меня ж денег столько нет, штоб не то что операцию сделать, а в Москву доехать. А он мне опять: «Валечка, так ведь всего пару месяцев осталось-то». Ну, я глаза вытерла, взяла справку, и пошла. Ходила ко всем: к работникам с производства, и к старым друзьям, ещё институтским, и к соседям. Родители мои, Семён Прокофьич и Валентина Власьевна, Царствие им небесное, уже тогда скончались, а сестёр с братьями у меня не было. Да. Вот, и, знаешь, деньги собрала. И поехала до Москвы. Никогда там раньше не была! Но погулять я не смогла. Как добралась, сразу поехала по адресу, что дохтур написал. Захожу в какую-то больницу, большую, чистую, иду в нужный кабинет, да... Захожу, захожу, а там, – старушка неожиданно начинает хихикать, – за столиком, сидит паренёк, тоже, молоденький, может, года на три меня старше. Думаю, мол, наверное, студент, али практикант, врачу помогает. Подхожу к нему, говорю – здесь ли лечит дохтур С.? А он мне – да, здесь. Я говорю, мол, а когда можно будет его видеть? А он мне – это я и есть, дохтур С. Ну, я ему всё и рассказала.
Старушка, Валентина Семёновна, кашляет, снова поправляет шарф. Я же и думать забыла про маршрутку, заинтересовавшись неожиданно свалившейся на меня историей жизни, некой исповедью этого неизвестного мне человека.
– Ну, в общем, мне этот дохтур, Валерий Денисович, или, как он меня просил, просто Валя – прямо как я! – объяснил, что опухоль у меня непростая, но вырезать её можно. Говорит, что шансы, что после операции всё хорошо будет, небольшие, ан есть! Говорит, решайся, будем делать или нет? А я-то что, мне нечего терять, всё равно уже, ну и сказала, мол, делаем.
Валентина Семёновна взволнованно пригладила свой шарф.
– Ну, и сделали. Живая, как вишь, хотя, как Валя говорил, сложно я выбиралась, очень сложно. Он меня долго лечил, пока я выздоравливала. Постоянно голова болела,  и мы ходили гулять, в этот, ну, дворик, у больницы. И он мне вот этот шарф свой отдал, пока мы гуляли.
Старушка вновь прошлась тонкими морщинистыми пальцами по нехитрому рисунку вязаного шарфа. Почему-то только сейчас я заметила, каким он был старым и даже каким-то облезлым. Видно было, как не раз чьи-то заботливые руки неумело пытались привести его в порядок.
– А потом я уже и выздоровела, – Валентина Семёновна умиротворенно вздохнула, оканчивая свой рассказ, – и вернулась сюда. Только уже не одна, – хмыкнула она, взглянув на шарф, – а с женихом. Хорошее время было... Хорошее, и жили хорошо. Дай бог вам такого времени, – неожиданно обернулась она ко мне, словно вспомнив о том, кому об этом рассказывает. Я кивнула, не зная, что и сказать.
– Молодые были, Господи, молодые... Вот, только я думала, что всё, помру, а вот уже живёхонька и здоровёхонька бегу под ручку с Валей по Первомайке. Прекрасная, чудесная жизнь за плечами...
Старушка заметила подъезжающую маршрутку, ту самую, которую я так долго ждала, и медленно встала, переведя взгляд куда-то в небо.
– А потом уже, Царствие ему небесное, и Валя помер. От той же опухоли, что некогда я была больна, только она уже не оперируемая была. Да... А детей у нас не осталось. И внуков тоже. Но это ничего... – Валентина Семёновна посмотрела на меня, – я-то свой век доживаю и ни о чем не жалею. Жизнь прожили, и хорошо... Ну, до свиданья, спасибо тебе, до свиданья...
Я кивнула и забралась в открывшиеся двери маршрутки. И, обернувшись, вгляделась в запотевшее стекло окна.
Старушки на остановке уже не было.
Случайные встречи?
Случайные встречи.
Случайные встречи, простосердечные и незамысловатые, делающие жизнь пронзительней, шире, чище...