тысячу лет назад

тысячу лет назад меня бы сожгли на костре за упрямство
я и сам бы взошел на помост, сквозь хрустящий пламенем хворост
наказал бы себя за собачью преданность маленькой ведьме, и ее непостоянству

я бы встал перед пламенем, ровно, ни капли не злясь
будто знал с молодых и отчаянно сломанных лет :
всё, что есть во мне дикое, рвущее душу на части сейчас -
это верность тебе, от которой спасения нет.

и иного суда для таких дураков не найти,
кто однажды позволил себе полюбить абсолютно не в меру,
кто уже обречен до конца это чувство, как камень, нести.
и молчать, даже если давно потерял во все веру.

но и там, среди злых, перекошенных лиц,
я бы ждал далеко не толпы милосердного жеста,
а того, что из тысячи чуждых ресниц
ты посмотришь, и скажешь, что казнь, в общем, даже уместна.

и когда бы огонь подобрался к устам,
обнимая меня, как последнее в мире мученье
я бы, стиснувши зубы, вспомнил не имя Христа,
а твое,
ведь, клянусь, даже казнь не сильнее к тебе притяженья.

а пока бы на площади ждали, что мое исказится лицо
тихий крик перейдет в хрипоту, а огонь разойдется по коже
я искал бы глазами тебя
не прощения ради.
в конце-то концов :
я и сам понимал -
на прощенье такая любовь не похожа.