Реставратор Давида Глава 22

Глава 22 Газетные подозрения
Человек обречен на свободу и ответственность, которую уже не может перекладывать на Бога
Жан – Поль Сартр
После нашего совместного вечера с Джессикой прошло три дня. Она побывала в полицейском участке, но рассказывать ничего не захотела. А настаивать я не имел никакого права. Но многое мне пояснила Жаклин Дюпон, которая приехала в поместье без предупреждения. Мы занимались с Давидом математикой, когда постучавшись, мой адвокат вошел в комнату. Жаклин робко улыбнулась и помахала рукой Давиду.
- Здравствуйте, Пол. Я понимаю, что у вас занятие, но не могли бы выделить немного времени, у меня есть к вам разговор.
Слушание было назначено на конец мая, поэтому я не представлял, какие вопросы могли привезти мадам Дюпон сегодня.
- Хорошо. Давид, давай ты сам решишь остальные примеры. А я потом проверю. – мы стали сближаться с Давидом. Поэтому я точно знал, что он не ослушается.
Я встал со стула и поправил брюки, словно они помялись. Мы вышли в коридор.
- Мы можем переговорить в вашей комнате?
- Хорошо.
Я плотно закрыл дверь в свою комнату и повернулся к Жаклин, чтобы узнать цель ее визита. Она начала издалека.
- Ваше дело по Давиду отложено на конец мая. Судья Росси дал добро на ваше временное опекунство.
Я терпеливо молчал. Данную информацию мы знали давно, но, если Жаклин проще начать с известного факта, то, почему и нет? Дюпон помолчала.
- Вам неловко говорить, Жаклин? – Я стоял у двери, прижавшись к ней спиной.
-Почему? Нет. Конечно, нет. Сначала я задам вам несколько вопросов и хочу услышать от вас правдивые ответы. Вы знали Клиффорда раньше?
- Ах, вот в чем дело. Убийство бывшего мужа мадам Фонтейн. Нет, мы не были знакомы. И нас никто не представил друг другу.
- Но вы с ним дрались? Значит, у вас был конфликт?
- Это нельзя назвать конфликтом. Это была защита, и в первую очередь, мадам Фонтейн. Он ей угрожал и проявлял насилие. Я только заступился. Он сам затеял драку.
- И вы сломали ему нос?
- Я разбил его, но сломал или нет, я не знаю, он тут же уехал. Он же рассек мне бровь. – Шов до сих пор красовался на моем лице.
- Почему вы не вызвали полицию? Или хотя бы не позвонили мне?
- Почему не вызвали полицию? Она была. Ее вызывала экономка Мэг.
- А инспектор утверждает, что ее не было. Хорошо, я перепроверю сама.
- Вы встречали с инспектором?
- Он запросил сам встречу со мной, так как  официально представляю ваши интересы в суде. Послушайте, мадам Фонтейн пояснила об их отношениях с Клиффордом? – я молчал, я не собирался рассказывать о нашем разговоре никому. Я умел хранить тайны. И мне хотелось, чтобы Джессика мне доверяла. Я понимал, что стал зависим от веры, но ничего не мог поделать с собой, - За пару дней между мадам Фонтейн и Клиффордом возникла ссора, которую видели более пятидесяти человек. В ссоре мадам Фонтейн обронила, что будь у нее возможность убить его, она бы это сделала обязательно.
- Что не скажешь в гневе, но это не означает, что она его убила! В момент убийства она была со мной, - В последнее время у меня не всегда получалось держать себя в руках, поэтому я повысил голос.
- Мне об этом сообщили. Я ознакомилась с протоколом допроса. Но видите ли, Клиффорд был не просто убит. А убит человеком, которого он, наверняка, знал, так как замок не был взломан. Значит, он открыл дверь сам. Как и следов борьбы в комнатах не было. Клиффорда убили, когда он не ожидал. Точным ударом в сердце. При условии удар был нанесен человеком, который либо военный, либо умеет обращаться с оружием.  Либо этот человек -  медицинский работник, который умеет держать в руках скальпель - Жаклин вздохнула, будто ей не хватало воздуха. – Мадам Фонтейн не предъявлено обвинение, но она находится в списке подозреваемых. Вы тоже. Следствие не исключает, что вы в сговоре. Думаю, что еще сгущает краски вот это, - Она вытащила вырезку из газеты и протянула мне.
Я развернул ее: на листке была статья Милдон «Обретенное счастье на чужих смертях». Рядом с текстом фотография, на которой были изображены мы с Джессикой в доме ее родственницы.
- Не хочу читать эту грязь.
- Вам идет смокинг и бабочка, больше, чем галстук, - Жаклин протянула руку, чтобы взять листок, - Можете, и не читать. Лора Милдон умеет быть очаровательно гнусной. В этой статье вас представили влюбленной парочкой, которая и не скрывает своей алчности до денег бедного мальчика -калеки. Конечно, можно подать на нее в суд, за клевету. Но вы знаете же общественность. Ее  представят, как несчастным журналистом, а вас - скрывающих правду, жадных убийц, которые пытаются закрыть ей рот. Пол, скажите, вы верите Джессике? Ведь она может вас просто использовать.
- Верю, Жаклин, - у меня разболелась голова от разговора.
- Вы даже не подумали, над моим вопросом.
- А здесь нечего думать, Жаклин. Джессика была со мной. Если она убила Клиффорда. А мне его и не жаль, значит, я тоже там находился. Во – вторых, Джессика ждет ребенка. Она ждет ребенка от меня.
- Господи, Пол! – Жаклин встала и прошлась по комнате, - Как же так?!
- Вам объяснить, как зачинаются дети?
- Конечно, нет! Но и счастья в этом для вас не вижу! Пол. Прошу вас, если что – то еще произойдет, сообщать сразу мне и воздержаться от разговоров с журналистами. Вам не хватало еще оказаться под следствием.
Жаклин уехала. Я же прошел к кабинету Джессики. Провожая мадам Дюпон, я увидел, что машина Джессики была на месте, значит. Либо она уже вернулась или не уезжала вовсе. Когда я шел по коридору, то ощущал в душе опустошенность и ярость одновременно. Ну, почему нельзя просто жить, без постоянных проблем, без конфликтов, лжи и пороков? Я постучался и вошел. Джессика сидела на диване. Она была одета официально, только теперь сбросила туфли. Фонтейн закрыла глаза. На мой приход она не обратила внимания. Я подошел к ней и присел возле нее на корточки, взяв ее икры в ладони, я стал их разминать, ощущая, как напряжены ее мышцы.
- Когда ты думала мне рассказать, что ты находишься под подозрением вместе со мной? – я видел по дрожанию век, что Джессика не спит.
- Значит, у тебя уже побывала мадам Дюпон. Нужно, повысить ей зарплату. Она хорошо работает. Люблю профессионалов своего дела. Хоть днем, хоть ночью.
- Я задал конкретный вопрос и хочу услышать на него ответ. – Я продолжал разминать, чувствуя, как ее мышцы стали мягче, а она сдерживает стон. – Ты видела статью с приема?
- Было бы странно, если бы она ничего не написала или проявила объективность. Но мне понравилась эта статья. Нужно ее сохранить на память, - Джессика открыла глаза. До чего же она устала от постоянных неприятностей. Она протянула руку к моей голове и провела по моим волосам, взъерошивая их.
- Ты ела? Ты должна обязательно кушать. Малыш не должен страдать и голодовать. Мне не нравится, что ты плохо ешь! – она улыбнулась, когда за спиной раздался незнакомый мне голос.
- Трогательная сцена, сестра. Не расплакаться бы мне. Еще один влюбленный дурак у твоих ног. А ты холодна и предсказуема, - Джессика снова закрыла глаза, - а меня не было всего – то ничего. И такие изменения.
Я встал и обернулся. Передо мной стоял Филипп Фонтейн. Он был трезв, похудел и явно зол от таких достижений.
- Ты должен был быть еще как минимум месяц в клинике? – Джессика встала и поправила юбку, закрывая колени.
- Нет, любимая сестренка, - Филипп прошел к бару и стал искать бутылку виски. Отыскав, он плеснул себе в стакан и отпил пару глотков, причмокнув губами. От спиртного его настроение заметно улучшилось, - Я – же не монах, чтобы жить в клинической келье. Не выпить, ни с бабой порезвиться. Заметь, как я мягко сказал. Да, и здесь веселее. Не убить же теперь меня, - Филипп хохотнул. Пройдя к нему, он развалился на нем со стаканом виски, - Интересное дело. Меня ты сбагрила на лечение. А сама успеваешь здесь и муженька прибить, пусть и бывшего. А я предлагал это сделать раньше. Тогда, когда ты по нему страдала. Да сохла. Когда эта тварь Клиффод выжег в тебе последнюю радость. А надо же. Как получилось. А теперь ты забавляешься с нейрохирургом – зайчиком. Ну, что ты так на меня смотришь, как будто пытаешься испугать одним взглядом, - обратилось он ко мне, - Поразительное сходство с Давидом. В четыре года я схватил его, как щенка, за шею и выбросил из комнаты, чтобы он не мешался под ногами, когда мы выясняли отношения с женушкой. И он тоже также на меня смотрел. Да еще и укусил меня, - Филипп расхохотался, - Если бы мой отец меня не остановил. Нужно было тогда, все выяснить. А он ему еще денег оставил. Все думал, что вот он долгожданный внук от моего семени. А оказалось, от такого слабака, как ты Чапек. И нет бы мне «спасибо» сказать, что я был ему отцом все эти годы. Так нет. Одна и та же история, неблагодарность. Как тебе моя сестренка, Чапек? Холодновата? – Филипп снова отпил из стакана. Его щеки порозовели. А глаза заблестели, - Поехали лучше со мной сегодня. Я познакомлю тебя с девочками, которые тебя ублажат так, что ты все забудешь. От одного взгляда на них у тебя побегут слюнки. Они жаркие и похотливы. А Джесси не привыкать? Ведь Клиффорд спал со многими ее подругами, которые сладко стонали в их постели. Он  не гнушался. Он был достойным ей мужем, чем можешь стать ты. Джессика умеет работать мозгами. Клиффорд же работал, открывая ширинку. А что умеешь делать ты?
Джессика сидела за рабочим столом с закрытыми глазами, не возражая.
- Мне вас жаль, Филипп. Вам не знакомо слово честность и милосердие. Хорошо, пусть я – слабак, но хотя бы не трус.
- Да, брось, ты! – Филипп сел, расплескав спиртное,  - Не строй из себя честного и порядочного. Все люди похожи между собой, когда дело касается их свободы. Ни тебе меня судить, Чапек. Не ты женился по воли отца, ни ты растил ребенка, думая, что это твой сын. Не ты потерял состояние отца. Так что лучше закрой рот. – Филипп чуть опьянел, но прекрасно понимал, что делал, что говорил, - Лучше выпей. А то воспламенишься, да скажи мне, как Давид?
- Почему бы вам самому к нему не сходить?
- А ты сам не понимаешь? Здравствуй, Давид. Я - твой бывший отец! – Филипп с яростью зашипел, скривив лицо.
- Не обязательно говорить про отцовство. На плечи мальчика легло много забот, думаю, если бы вы проявили участие, это пошло бы ему на пользу. Он не виноват, что взрослые не могут договориться между собой. А стать другом, никогда не поздно. Не зависимо, биологический вы ему отец или нет. Лия обманула и меня. Так что не такой вы и несчастный, как хотите показать. И девочек мне ваших не надо. Я вышел из такого возраста, когда возбуждаюсь только на оголенное похотливое тело. Мне нужна таинственность, думаю, вы тоже устаете от доступной сексуальности, - Филипп пожал плечами и допил остатки из стакана, снова ложась на диван. Я продолжил, -  Оставьте Джессику в покое. Наши отношения вас не должны волновать. Холодна она или нет? Мы разберемся сами.
- Пол, давайте закроем эту тему на сегодня. Я не хочу с вами обоими обсуждать, что я чувствую. И мою холодность тожею Возможно, Филипп прав. Вы меня плохо знаете, Пол.
Я сглотнул, понимая, что я не хочу при ее брате спорить с ней. Я стал не равнодушен к ней, поэтому не хотел, чтобы было видно, что мне больно от ее слов.
- Если хотите, я могу проводить вас к  Давиду. До приезда Софи еще два часа.
- Успокойся, Чапек. Нет, у меня пока желания. Я не придумал, что ему сказать. Твой сын – тебе с ним и возиться. Конечно, если вас не посадят с Джессикой. А я говорил, что правда не полезна для здоровья человека. Когда ты поймешь, в какое дерьмо ты залез, будет поздно.
Я вышел, не желая слушать дальше речь пьянеющего человека. Я прошел в комнату Давида. Мальчик лежал на кровати, смотря в потолок. У меня закрались дурные предчувствия, что Филипп уже побывал у него.
- Что он сказал? – я понимал, что Давид понял о ком, я спрашиваю.
- Ему жаль, что я не хожу теперь. Он смотрел на меня так, что ему не приятно, - Давид не заплакал, но было видно, что он сдерживается с трудом, - Он сказал, что я на тебя похож больше ,чем мог походить на него. Больше он ничего не сказал, только стоял и смотрел. Ему было неприятно, ему неприятно, что я не такой как все!
- Думаю, что ты и, правда, не такой, как все. Ты особенный. Филипп, - Я не решился назвать его отцом Давида, - Филипп просто растерян. Взрослые тоже умеют бояться действительности и принимать его, даже чаще, чем дети, - Давид посмотрел на меня серьезно, словно ему не восемь лет, а он старше меня.
- Зачем ты врешь мне, Пол! Я им не нужен был. Зачем они меня родили, если не хотели?!
Я вздрогнул. Какого черта принесло Филиппа. Сколько же еще времени пройдет, чтобы боль Давида притупилась.
- Знаешь, моя мама всегда говорила, что ребенок – это подарок Бога. Небеса не спрашивают людей, что они хотят. А дают человеку то, в чем он нуждается. Не гооври так больше. Пожалуйста. Ты рожден, и я уже не хочу, представлять свою жизнь без тебя. Когда ты упал, ты не представляешь, как нас всех напугал. Остальное мы осилим. Знаешь, я тут подумал. Я позвоню Софи, что мы не можем сегодня с ней пообщаться. А  мы сходим  на прогулку в город. Уже тепло. Солнечные лучи полезны и тебе, и мне. И тебе станет легче, обещаю. Выбрось все из головы дурные мысли.