Лунатик. Рассказ

                Лунный зайчик

- А завершает наш осенний вечер талантов, последний номер: Ася Леткова с танцевальным номером «Лунный зайчик», ей аккомпанирует Ника Молчанова, встречаем, - голос ведущей Софьи Борисовны звучал устало, но всё ещё торжественно. По небольшому залу пробежала волна из редких хлопков в ладоши со стороны немногочисленных взрослых зрителей, и лёгкие ехидные смешки, шёпот или, в лучшем случае, зевки, детской публики.
Длинные пальцы молодой пианистки плавно коснулись старого фортепиано, в воздухе вечерним сонным ручейком начинала звучать «Лунная соната». Красный бархат занавеса всколыхнулся, и гибкая стройная фигурка явилась на сцену в лёгкой серебристо-белой накидке. Она сделала лёгкое па, которое ненароком превратилось в «pas ballance»* , внезапно содрогнулась, пошатнулась и упала со всей высоты своего небольшого тельца.
Зал притих…
- Ой, Ася, ты не ушиблась? – подпрыгнула на кресле, звеня бесчисленным множеством цепочек и бус на своей шее, Василиса Петровна, заведующая воспитательной частью и музыкальный руководитель Аси и Ники. Среди собравшихся зрителей пронёсся смех, свист и неодобрительный гул. Заседающие в жюри девочки постарше – победительницы прошлогоднего конкурса, взволнованно переглянулись. Софья Борисовна одёрнула свой синий блестящий пиджак и собралась, было подняться на сцену, чтобы остановить выступление, но тут Ася собрала все силы в кулак, улыбнулась, вытерла слёзы, поправила причёску и встала, превозмогая боль.
«Лунная соната» зазвучала в каком-то ином свете и казалась особенно прекрасной и трогательной.
Прыжок, ещё прыжок, в голове девочки звучали термины, знакомые ей давно и очень хорошо. С тонким изяществом путешествовала она по летним крышам домов ночных улиц, играла с ветром, промчалась по стенам и взобралась на тонкую ветку старого каштана, а оттуда спрыгнула на гладь старого пруда, в спящие цветы городского сквера. Пролетев по мостовой и лабиринтам древнего города искупалась в фонтане, на цыпочках прошлась по спинке чёрной кошки и медленно вышла в поле.
- Только бы устоять, только бы дотерпеть до конца и не сдаться, мы с Никой целый год готовили этот номер! – нестерпимая слабость сковывала её сознание, калечила и терзала её душу через физическую боль, но танец должен быть завершён!
- «Fondu»** , «Elevation»*** , Вариация, Кода, - чтобы отвлечься, повторяла она эти хорошо знакомые с раннего детства слова. Откуда они? Почему так важны?  Позже, по счастливой случайности, начав заниматься балетом, она узнала их значение.
Финальный аккорд. Зал, лица зрителей и жюри медленно уплывали куда-то в глухом тумане. Асе уже было всё равно – звучали ли аплодисменты или нет…И никто не заметил как нервно пульсирует жилка у неё на лбу… Она поклонилась и на кончиках пальцев медленно ушла со сцены. За кулисами она остановилась, прижавшись к стене. 
- Прошу членов уважаемого жюри выставить свои оценки, - покашливая от волнения произнесла Софья Борисовна.
На секунду Асе показалось, что боль отступила куда-то в небытие. Что это всё сон, что она не упала, не опозорилась перед всеми. Слёзы предательски неслись по её щекам крупными жемчужинами.  Пронзающего чувства в ногах уже не ощущалось…Она медленно сползла на пол и попыталась снять балетные туфли, которые вдруг стали тяжёлыми и липкими, но почему- то не смогла это сделать. И опять это чувство! Словно тысячи ледяных игл сковывали её волю в этот момент. Шум приближающихся зевак смешивался с шумом в ушах…
- Ася, ну ты чего! Всё ведь так хорошо было на репетициях. Что случилось? Ты больно ударилась? Василиса побежала за врачом, – последнее, что услышала она позади. Вообще-то Ника подошла к ней, чтобы утешить, а не устраивать допрос, но когда увидела бесчувственное лицо Аси, а потом и её туфли, то оглянулась назад…В глазах её застыл немой ужас, а вопросы отпали сами собой…
Со сцены за кулисы вела кровавая тропинка…
-----------------------
*«pas ballance» - движение, которое создаёт у зрителя впечатление покачивания.
**«Fondu»  - мягкое, эластичное приседание на одной ног.
***«Elevation» - высокий прыжок.


                29 февраля

В это утро усталые снежинки медленно скользили по карнизу больничного окна. Закат пробивался через толщу облачного неба, являя миру огромный мутный шар бледно-лимонного цвета. В стекле отражалась тетрадь и бледное худощавое лицо девочки-подростка в обрамлении двух рыжеватых хвостиков.
- Завтра весна, - подумала Ася, заканчивая домашнюю работу по алгебре, когда в дверях палаты показались сначала бежевый плюшевый медвежонок в ночном колпаке с привязанным к его лапе воздушным шариком, а затем Ника. Следом вошла Василиса Петровна c букетом ирисов.
- С Днём Рождения, Ася, ну вот, теперь тебе тоже 14! - зардевшейся Нике, в силу излишней скромности, с большим трудом удалось из себя выдавить эти слова и протянуть подруге медведя и сладкий комплимент в маленькой коробочке.
Ася задумалась. Она ничего не знает о своей семье. Судя по рассказам воспитателей её нашли чуть ли не в коробке из-под обуви в младенчестве возле какой-то трассы. О родителях своих ей тоже ничего неизвестно. Откуда они вообще взяли, что её День Рождения сегодня?
- Это надо же в такой редкий день родиться! Наконец-то мы поздравляем тебя именно в твой День Рождения! Поправляйся скорее, Асенька, и возвращайся к нам. Как ты себя чувствуешь? – спросила, поставив букет в трёхлитровую банку, Василиса Петровна. Находиться рядом с ней было тяжело из-за шлейфа её любимого парфюма, который заполнял палату не тонким цветочным ароматом, а удушающими всё живое вокруг «тайнами жасмина».
- Ну, жить буду, но о балете можно забыть навсегда…Я всё ещё чувствую его, а его нет, - Ася обхватила лицо руками и зарыдала. Посетительницы бросились её утешать.
- Ася, совсем забыла, вы с Никой заняли второе место в конкурсе, после близняшек, это просто замечательный результат, - восклицала Василиса Петровна, чуть не подавившись сладкой конфеткой из подарка Ники.
- А можно потише, мешаете кроссворд отгадывать - то ли из чувства зависти, то ли просто в силу скверного характера забурчала из соседней койки не слишком довольная пациентка лет 17 с перебинтованным плечом.
- Асенька, поверь, дорогая, мы никто не желаем тебе зла, скорее всего, это какое-то недоразумение, - щебетала вокруг девочки Василиса Петровна. Ника, сняв очки, пыталась душить в себе удушающие слёзы и искусала губы до крови. Видно было, что ей искренне жаль искалеченную подругу.
В дверь палаты тихо постучали и на пороге застыл главный врач и молодой человек в белом халате, как Нике сперва показалось, тоже врач.
Ася кулаком в спешке вытерла слёзы.
- А вот и наша счастливица - именинница, с такими ранами так легко отделалась, ну что, готовься потихоньку к выписке, через пару недель бегать начнёшь, -  приветствовал, похлопывая по плечу Асю, седовласый добродушный Петр Филиппович.
Василиса Петровна прекратила делать вид, что накручивает бигуди себе на палец и заёрзала на стуле…
- Ну, нам с Никой пора возвращаться, ей ещё уроки делать. Асенька, поправляйся, целую, – скороговоркой проговорила она и, схватив за руку не успевшую даже попрощаться с подругой Нику, бросилась вон из палаты.
- Василиса Петровна, подождите, Вы должны присутствовать, - пытался возразить беглянке молодой человек, но в палате, в лице её «представителя» задержалась только «тайна жасмина», от которой у присутствующих уже начинала болеть голова.
Ася удивлённо изучала посетителя: высокий, симпатичный, с правильными чертами лица и тонким профилем. Внимательные серые глаза смотрели на мир в поисках справедливости. В нём было что-то располагающее, что она не могла себе объяснить. Наверное, о таких людях она читала в книгах Тургенева. Что же ему тут нужно?
- Асенька, это Сергей Эдуардович, следователь, он хочет задать тебе парочку вопросов, это совсем ненадолго, -  Петр Филиппович стоял рядом.
- Можно просто Сергей, я присяду, Ася? – Сергей пододвинул стул поближе к кровати Аси.
- Хорошо, я слушаю - согласилась девочка.
- Расскажи мне, что случилось в тот день, 5 октября, когда всё произошло?
- Всё поначалу было нормально, это был обычный субботний день. Мы с Никой встали пораньше, позавтракали со всеми, сделали уроки и отправились репетировать в зал, там нас ждала Василиса Петровна. Нужно было быстро пробежаться «по программе», потому что после нас к Василисе Петровне на репетицию пришёл хор. Позже, после обеда, мы собрались в «предбаннике» со всеми выступающими и уже ждали своей очереди выступления.
- В «предбаннике», как ты выражаешься, кроме тебя и Ники находилось много людей, сколько примерно?
- Да, около 15-20 человек, выступающие: хор «Росинка», Света Лисицына со своими стихами, частушечники и поющие близняшки Рая и Майя.
- Ася, посмотри на меня. В отношении тебя совершено серьёзное преступление. Ты видела, как кто-нибудь подходил к твоим балетным туфлям, брал их? Накануне ты видела у кого-нибудь в руках стеклянную бутылку зелёного цвета?
- Нет, не видела, - как будто вскрикнула Ася, то ли от боли, то ли от окончательного понимания всего того ужаса, который с ней случился и отвернулась.
- Можно потише? Мешаете журнал читать, - снова зажужжала как назойливая муха над своим откушенном яблоком вечно недовольная соседка, не упускавшая момента, пристально следить за происходящим, чтобы погреть уши.
Палату сковала неловкая тишина. Сергей решил воспользоваться этой паузой и как следует оглядеться. Букет ирисов, несколько учебников и книг из школьной программы… Его внимание привлекла маленькая открытая коробочка, стоявшая на столике рядом с койкой Аси. Там, видимо, лежали её немногочисленные личные вещи.
- Успокойся, я сейчас уйду, Ася, ещё один вопрос и всё, - следователь закончил записывать что-то в папку, встал и вопросительно- снисходительным взглядом посмотрел на девочку: рыжеволосая, бледная. Невысокого роста. Взгляд дымчато-пепельных глаз таил в себе глубокую грусть маленького, искалеченного судьбой, но очень сильного духом, человека.
- Давайте, - Ася схватила медвежонка, повернулась к окну лицом и начала машинально считать ворон. Ей хотелось побыстрее завершить разговор.
- У тебя были враги или те, кто обижает тебя?
- Регина. Она меня не любит. И её подружки, - ответила шёпотом Ася и навзничь упала на подушку.
Её лицо вдруг искривилось в страдальческой гримасе и будто перекосило, словно превратилось в какую-то старческую, трагическую маску. Сложно было поверить, что это лицо, маленькой, ещё, в принципе, девочки - подростка. Особенно жутким был взгляд, в котором бежали куда-то вдаль лунными искорками больные мысли.



                Рыба фугу

Весна пришла неожиданно. Ещё вчера, несмотря на завершение первой декады месяца, землю сковывали сугробы и трескучий мороз, а сегодня – другое дело: толщу метрового зимнего плена преодолевали пусть робкие и первые, но уже настоящие ручейки, в которых начинала пульсировать сама жизнь. Капель срывалась вместе со снежными шапками с крыш домов, воробьи принимали первые в этом сезоне ванны или просто чистили свои пёрышки в лужах под водосточными трубами.
На окраины большого Великамска весна добралась не так скоро. От сосновой рощи всё ещё веяло прохладной и сыростью.
- Так, Безродная, 17. Спасибо что подбросил, Михалыч, увидимся завтра в конторе, - Сергей вышел из служебной «лады» и нажал кнопку звонка у ворот. Это было первое дело молодого следователя Щеглова.
- Ну и местечко для детского дома, совсем не похож на мой, светлый и солнечный, - подумал Сергей, хотя ему было больно даже мысленно возвращаться в своё раннее детство.
Он вспомнил свой детский дом в этом же городе, где ему довелось прожить несколько лет после смерти тёти Аллы, сестры его отца, взявшей его на воспитание после трагической гибели семьи при чудовищном землетрясении в небольшом курортном городке Заморск много лет тому назад. Тогда 7-летнему мальчику чудом удалось спасти во время прогулки в детском саду. Последнее, что он помнил, как во время игры в догонялки с другом земля зашаталась, по стенам садика побежали огромные трещины, потом посыпались кирпичи…И он пытается бежать к выходу, но ноги не слушаются и огромное дерево пытается упасть на него, а дальше… Страшный гул, грохот и ничего…
Очнулся он уже в больнице, рядом сидела тётя. От неё мальчик и узнал, что город практически уничтожен и спастись мало кому удалось. Они пытались хоть что-то узнать о судьбе родственников, делали официальные запросы, но ответ приходил всегда один: - информация не найдена.
Это то немногое что он знал. От родителей на память у него осталась только детективный роман, написанный его отцом, известным адвокатом, которую он успел подарить тёте Алле перед трагическим событием. Наверное поэтому у Сергея с детства наблюдалась тяга к этому жанру. Ему нравилось разгадывать загадки и головоломки. А ещё у него сохранился крестик на верёвочке, серебряный крестик тонкой работы одного знакомого его семье мастера. Это единственное, что осталось ему от матери, которая была талантливой певицей.
Из раздумий его вывел охранник, со страшным скрипом открывающий ему дверь.
- С какой целью пожаловали-с, Вы к кому-с? - поинтересовался, щурясь на него как на подозрительный элемент, слегка прихрамывающий усатый дед в серой ушанке.
- Следователь прокуратуры Щеглов, я по делу Летковой, у меня назначено с директором Анфисой…, - Сергей мялся с удостоверением в руках, напрочь позабыв отчество руководителя этого неуютного места.
- Анфисой Яковлевной, - что ж, проходите, она вас ждёт-с - охранник неестественно улыбнулся, делая намеренный акцент на своём противном «с» и увёл Сергея в здание, где находился кабинет директора, через мрачный, совсем ещё зимний, сад.
Они поднялись по лестнице в небольшое кирпичное административное здание, стоявшее особняком от главного корпуса в тени редких сосен и ветвистых яблонь, и постучали в добротную деревянную дверь.
- Входите, открыто, - Сергей переступил порог довольно большого и дорого отделанного красной тканью кабинета, полного каких-то тропических цветов в горшках, похожих на орхидеи, около окна стоял огромный аквариум с тропическими рыбками. Правда одна из них была похожа на рыбу – ежа или фугу.
На кожаном кресле, словно на троне, сидела симпатичная моложавая блондинка в салатовом костюме, тщетно пытающаяся сложить оригами из синего листочка. На её столе красовался миниатюрный каменный, но вполне настоящий, фонтан в японском стиле. На стенах висели её портреты: вот она в кимоно, вот с собачкой, вот в каком-то восточном ресторане в обнимку с восточным мужчиной.
Сергей почему-то вспомнил директора своего детского дома. Как же сильно добрая, и всегда отзывчивая, Ольга Викторовна, отличалась от этой холодной дамочки. Он ещё плохо разбирался в людях, но неосознанное чувство неприязни пробежалось у него по позвоночнику холодной змейкой.
Вот, Анфиса Яковлевна, следователь-с явился, - отчеканил дед, пропуская Сергея в кабинет.
- Ты свободен, Леопольд, ступай к себе, - проводила директор охранника остро наточенным коготком указательного пальца и, наклоном головы, указала Сергею на стул.
-  Слушаю Вас, - из-под накрученных ресниц на Сергея пристально уставились два пронзительных, как острый кинжал, иссиня-чёрных глаза хищной птицы.
-Наконец-то удалось с Вами увидеться, Анфиса Яковлевна, Вы так долго отсутствовали, а Ваши показания в деле очень важны для расследования, я, собственно, следователь…
- Можете не продолжать, - прервала его на полуслове директриса, - я только что вернулась из длительной командировки по городам Японии, - проговорила она небрежно, подкрашивая губы красной помадой, - но прекрасно знаю кто вы и что вам от меня нужно. Могу вас заверить, что это несчастный случай и вообще у нас образцовый детский дом, а больше мне сказать нечего, попрошу вас уяснить это раз и навсегда!
И снова этот взгляд хищной птицы, уже почувствовавшей скорую первую кровь жертвы, которая, готовясь растерзать её, уже заранее принимает позу победителя.
Сергею, конечно, в силу молодого возраста не хватало опыта работы и твёрдой руки, но такое отношение вызвало у него возмущение. С силой сдерживая накипающую ярость, он жёстко, но спокойно ответил:
- Анфиса Яковлевна, Вы, наверное, в силу своего длительного заграничного турне ещё не до конца понимаете, что в стенах Вашего учреждения совершено серьёзное преступление против несовершеннолетней? Изощрённым способом с использованием толчёного стекла, который подсыпали Асе Летковой в балетные туфли перед выступлением. Ей причинён тяжкий вред здоровью - девочка утратила большой палец на левой ноге, а остальные были изуродованы так, что только Богу известно, каким чудом хирургам удалось сохранить девочке способность нормально ходить. К слову, она до сих пор находится в больнице и ей предстоит ещё серьёзная восстанавливающая и психологическая реабилитация. Вы - директор данного учреждения и должны уяснить, что дело обязательно дойдёт до суда и все виновные будут привлечены к ответственности, даже не сомневайтесь.
Директриса не ожидала такого отпора и решила смягчить риторику.
- Да вы всё не так поняли! Конечно, Асеньку мы все любим и ценим, у неё ведь был такой талант к балету, честное слово, честное слово, я так переживаю, кажется у меня начинается депрессия - вздохнула она, пытаясь выдавить из себя слезу жалости.
- Анфиса Яковлевна, жилетки у меня нет, я не психолог и сюда пришёл не с целью узнать подробности Вашего эмоционального состояния. Мне нужно, чтобы Вы ответили на несколько вопросов, после этого я намерен пообщаться с Вашими подчинёнными. Если мы друг друга не поймём, боюсь, что в следующий раз наша встреча произойдёт в менее «романтическом» месте», - сказал Сергей, отодвигаясь от тяжёлых бутонов цветка орхидеи, стоящего на столе, которые так и норовили «прилечь» на его лицо.
- Конечно, конечно, я Вас слушаю, что Вы хотите узнать? – хищница натянула на себя маску улыбки и захлопала неестественно большими ресницами, перевоплощаясь из страшной птицы в само очарование и учтивость.
- Что, по-вашему произошло 5 октября прошлого года? – Серьёзным тоном спросил Сергей, доставая из коричневой кожаной папки ручку серебристого цвета и блокнот.
- Меня не было в стране, но мне известно, что это какое-то случайное стечение обстоятельств, - продолжала она всё ещё пытаясь сделать из листочка бумаги какое-то подобие птицы.
- Ася Леткова когда-нибудь жаловалась воспитателям или Вам на плохое отношение от сверстников?
- Ничего такого не было.
- Были ли конфликты у Аси Летковой с кем-нибудь из воспитанниц. Что вам об это известно?
- Нет, я ничего не знаю. Все дети у нас очень достойные, воспитанные, талантливые.
- А как же конфликт с некой Региной? Что Вы можете об этом сказать.
- Ровным счётом ничего. Я ничего об этом не знаю, - ответила она злясь с надменным видом, пытаясь перекрутить листок, который в итоге порвался. Вместо фигурки птички вышла какая-то уродливая крокодилица.
- Кто из персонала может знать? Что Вы подразумеваете под фразой «случайное стечение обстоятельств» и кто присматривал за детьми в тот день?
- Минуточку, я посмотрю, -  директриса начала делать вид, что что-то ищет в компьютере и ответила как-то подозрительно быстро, - вот, Клавочка, Клавдия Сергеевна Сидоркова, она у нас не так давно работает, она в этот день была старшая.
- Где я могу её найти?
- Так, она сейчас в главном корпусе, Леопольд проводит Вас, - с чувством временного облегчения ответила Анфиса Яковлевна, набирая внутренний номер охранника.
- На этом пока всё. И мой вам совет, не спешите никуда уезжать. Это будет фатальная ошибка.
Сергей встал, захлопнул папку и поспешил покинуть этот «будуар» хищной птицы. Ему захотелось свежего воздуха.

                Главный корпус

Главный корпус детского дома в форме буквы «П» представлял собой довольно большое трёхэтажное здание, выкрашенное в песчаный цвет, что, впрочем, не внушало каких-то весёлых чувств. Здание обрамляли высокие дремучие ели, заставшие, наверное, самого царя Гороха.
Сергей в сопровождении старого Леопольда поднимался на крыльцо к главному входу, когда послышался какой-то шум:
- А ну стой, очкастая, прибью, я тебе вечером такое устрою, - послышались разъярённые крики.
Наружу с криками в одной футболке и шортах выбежала девочка с волнистыми волосами, лет 14, в которой он опознал подругу Аси Нику, а за ней другая – огромная мощная девица с бутылкой газировки в руках, которая чуть не сбила Леопольда с ног. Половина коричневой шипучки уже стекала с волос, лица и футболки Ники, а на запястье красовался фиолетовый браслет от синяка. Следом за обидчицей подоспели ещё 3 девочки, которые, судя по всему, были в команде её поддержки, но увидев незнакомца на пороге, решили не вмешиваться и быстро ретировались.
Входная дверь наглухо захлопнулась.
Сергей снял куртку, накинул на Нику и с немым укором посмотрел на хулиганку. В нём медленно закипала злость, но положение следователя заставляло сохранить холодный разум.  Пока он думал над тем, как поступить в такой ситуации, дерзкая девчонка и не думала отступать:
- Что, папочку себе нашла? Тоже мне нюня, правильно, бойся большой Регины - расхохоталась она, размазывая изжёванную жвачку по стеклу входной двери. Её огромный смеющийся рот с острыми акульими зубками зловеще подёргивался при этом истерическом, почти демоническом, хохоте.
Ну, дальше Вас девочки проводят, - Леопольд встал, отряхнулся, и, пользуясь моментом, ускользнул от Сергея уже совсем не прихрамывая. Он быстро двинулся в сторону своей сторожки. Ника тёрла опухающее запястье, но не плакала.
- Не смей трогать Нику, поняла? А иначе тебе не поздоровится, - Сергей с вызовом посмотрел на нарушительницу спокойствия.
- Да что ты мне сделаешь, папаша-дистрофик, и вообще я ещё маленькая! – два глупых пучеглазых глаза в упор уставились на Сергея с чувством безнаказанной наглости. На шее маленькой хулиганки он заметил какие-то красные уродливые пятна, возможно от недавней ветрянки.
- Расскажу тебе, где ты окажешься через несколько лет, а заодно, что с такими как ты там бывает- доходчиво ответил Сергей, доставая из кармана служебное удостоверение. Впрочем, на Регину большого эффекта это не оказало.
- Да ладно, дядя, мы просто играем, правда, очкастая? – подмигнула она девочке, исподтишка сжав второй ладонь в кулак.
- Ника, ты в порядке? Она тебя обижает? – Спросил Сергей дрожащую то ли от испуга, то ли от холода, девочку.
- Нет, это такая играя. Но теперь я забыла ключ, а без него дверь не открыть, - Ника отвернулась. Было заметно, как ей неловко и хочется уйти.
Входная дверь здания приоткрылась – за порогом стояли Василиса Петровна в шубе до пят и молодая невзрачная курносая девушка в тонком пальто с тоненьким хвостиком на затылке, именно такой называется в народе «мышиным». На вид ей было около двадцати лет.
- Здравствуйте, проходите, Анфиса Яковлевна уже предупредила нас, что Вы идёте к нам, - прошептала, осматривая руку Ники, девушка.
- Региночка, Ника, а вам обедать пора, хватит уже в догонялки играть, - сказала Василиса Петровна, отшатнувшись от практически полностью вымокшей и травмированной Ники, как будто бы не замечая произошедшего.
Сотрудница быстро увела девочек вглубь здания.
- Что у вас тут происходит? – Сергей кивнул головой в сторону бутылки, оставленной девочкой-хулиганкой, - на улице слабый плюс, а дети по улице чуть ли не нагишом бегают.
- Да, всё в порядке, - успокаивала следователя Василиса Петровна, уводя его за собой вдаль по длинному зелёному коридору, пропахшему ароматом свежих щей и котлет, - видите ли, Региночка очень травмированная импульсивная девочка, над ней в раннем издевалась мать и тушила об неё сигареты, сейчас её лишили прав, а отец уже давно в тюрьме. Мы стараемся её вообще не трогать по совету нашего психолога.
 - Понятно, а Ника?
- Нику нам недавно обратно сдали приёмные родители. Она очень тихая, неуживчивая. Замкнутая. Всё время молчит, но у неё хорошие музыкальные способности. В раннем детстве мать бросила её, оставив на попечение отцу. Когда тот женился, новая жена уговорила его сдать её в детский дом. В итоге ни с кем, кроме Аси, она и не общается особо.
- Вот мы и пришли, - Василиса Петровна, цокая тонкими каблучками, ввела Сергея внутрь небольшого кабинета с отделкой «под дерево» – не такого вычурного, как у Анфисы Яковлевны, но вполне себе современно обставленного. Рядом с входом в огромном горшке красовалась огромная пальма. У окна, занавешенного толстой зеленоватой тканью из рогожки стоял серый диван из велюра.
- Присаживайтесь, пожалуйста, -  сказала Василиса Петровна, одновременно скидывая шубу на стул и нажимая кнопку «включить» на чайнике огромным перстнем на безымянном пальце, - Клавочка уже проводила девочек, поговорила с ними и сейчас подойдёт.
- Мне бы хотелось и Вам задать ещё несколько вопросов, - сказал, разглядывая фотографии выпускников заведения на стенах, Сергей.
- Обязательно, но сейчас я опаздываю, у нас экстренное совещание – подготовка к половодью, мы в опасной зоне, - в этом году снега выпало катастрофически много, катастрофически, - начала кому-то доказывать, размахивая руками, Василиса Петровна, спешно направляясь к выходу.
С каких это пор музыкальные руководители отвечают за подготовку к половодью…Сергей усмехнулся, но возражать не стал, он знал, что случай потолковать с этой особой ещё представится.

                Мышка

Почти вечернее солнце, всколыхнув лёгкие занавески, через форточку ворвалось в кабинет этого неуютного заведения с первым, по-настоящему тёплым, порывом весеннего ветра. Сергей едва очнулся от раздумий, посмотрел на часы и окончательно усомнился в том, что его первое дело успешно и скоро продвигается к финалу.
- Здравствуйте, ещё раз, Вы хотели со мной поговорить? Мне очень жаль Асю, правда, – тонкий звенящий голосок окончательно разбудил Сергея.
- Присаживайтесь, Клавдия Сергеевна, разговор нам предстоит долгий, - Сергей, щурясь от солнечного света, открыл свою папку на молнии и достал какие-то бумаги. Он уже очень устал от сегодняшних бесед и позволил себе вольность немного отступить от регламента.
Клавдия споткнулась о горшок с пальмой и, покраснев как малиновый закат, тихо села на краешек стула. Несмотря на несуразный внешний вид: этот серый костюм, который ей ужасно не идёт и висит как на забытой вешалке, дурацкую причёску и неуклюжесть, есть в ней что-то жалостливое, наивное и по-детски милое.
- Расскажите мне, Клавдия Сергеевна, свою версию произошедшего, а потом уже я задам Вам дополнительные вопросы.
- Я, я всё расскажу. В тот день, 5 октября всё начиналось как обычно: подъём, зарядка, завтрак. Все готовились к предстоящему вечернему концерту в качестве участников, жюри или просто зрителей. Потом начались репетиции, подготовка зала, настройка аппаратуры. Девочки переодевались за кулисами, ещё раз прогоняли свои номера, все стояли буквально на ушах. Потом началось выступление, но никто и предположить не мог, что всё так ужасно закончится, - девушка явно сильно волновалась и тёрла пальцами лоб под жидкой чёлкой так, что казалось, там, под чёлкой, уже виднеется её затылок. Воспалённые от недосыпа и стресса глаза бегали по комнате, она схватилась за спинку стула. Ей явно было нехорошо.
- Вот, выпейте воды, - Сергей взял со стола графин с водой и налил целую кружку воды от волнения расплескав часть на поднос.
- Вы в порядке? Или продолжим в следующий раз? – спросил, как можно деликатнее он, поразмыслив о том, что этой, совсем ещё девчонке, возможно, придётся отвечать за всех по всей строгости закона.
- Спасибо, я в порядке, продолжим, - Клавдия дрожащими руками поднесла кружку к обветренным губам, сделала пару глотков и выдохнула.
 - Клавдия, не волнуйтесь так, мы разберёмся во всём, а сейчас скажите мне, где Вы находились до и во время концерта?
- Я помогала девочкам надевать костюмы. Участниц много, нужно помочь всем. Во время самого концерта я находилась в зрительном зале.
- Вы помогали надевать костюмы Асе и Нике?
- Нет, они сами прекрасно справлялись, к тому же Ася свой костюм придумала сама.
- Где хранился костюм и обувь Аси, кто имел доступ к этому месту?
- В общей «гримёрке», в шкафу, вместе с остальными костюмами. Доступ был у всех, воровства у нас нет.
- Хорошо. Вы случайно не заметили, кто-нибудь из девочек в зале отсутствовал?
- Не знаю, возможно. В любом случае там был «антракт» и многие покидали зал.
- У Аси были конфликты с кем-нибудь из девочек?
За дверью кабинета послышался шум, шёпот и цокот каблуков. Складывалось впечатление, что за ней находились сразу несколько человек.
Клавдия покраснела, замолчала и отвела от Сергея робкий взгляд своих зеленоватых глаз. Ей очень не хотелось продолжать разговор. Она знала, что за каждое неосторожное слово ей может «влететь» от руководства. Сергей понял это без слов. Он подошёл к уже остывшему чайнику и нажал кнопку, из-за чего в комнате стало очень шумно.
- Продолжайте, прошу, - сказал он, подвинув другой стул поближе к Клавдии.
- Регина, Катя, Наташа и Лера иногда задирали её. Как и Нику. Обзывали, придумывали обидные прозвища. Но никаких серьёзных конфликтов не было, могу Вас заверить, - девушка только успела договорить последнее слово, как дверь кабинета распахнулась настежь. За порогом стояла директриса, Василиса Петровна и Софья Борисовна.

                Возвращение

Первая апрельская зелень упорно пробивалась сквозь толстые почки на тонких ветвях, несмотря на похолодание. Огромные снежинки, кусая холодом молодую листву и песню воробья, пытались отвоевать последний промозглый день в этом сезоне. Крик черноголовых чаек пронзал внезапную хмурость середины месяца, заставляя вспомнить о том, что весна всё-таки пришла.
В день выписки Анфиса Яковлевна вызвалась лично подвезти Асю на своём новеньком красном «Лексусе». У входа в здание Ася заметила приклеенный к стеклу плакат с разноцветными буками: «С возвращением, ася». Почему они написали именно так? Возможно, просто ошибка… Она пыталась заставить себя улыбнуться, но какая странная, почти крамольная мысль засела у неё в голове:
- Я сбегу. Я не хочу возвращаться сюда.
На крыльце её встречали сотрудники и воспитанники детского дома с цветами. Василиса Петровна начала произносить какую-то речь о единении духа, о всепрощении и дружном коллективе, но Ася её не слушала.  Когда к ней подошла Ника с розовыми тюльпанами, чтобы обнять её, она отшатнулась от подруги:
- Не надо, Ника. Ты всё ещё не понимаешь.
- Позволь я хотя бы помогу тебе дойти! – воскликнула почти плачущая Ника, - тебе ещё нужна помощь!
- Я должна сама. Привыкать, - сухо ответила Ася, однако цветы у неё взяла. Она любила тюльпаны и не хотела совсем уж портить отношения с Никой.
Прихрамывая, Ася поднялась на второй этаж в комнату отдыха, чтобы прилечь после переезда. Ей нравилось это время, после полдника, когда в комнате никого нет. Можно было спокойно почитать книгу, заняться бисероплетением или просто поболтать с Никой вдали от чужих ушей…
- Как хорошо, что сегодня здесь какой-то весенний показ мод, тут до ночи и не будет никого, – подумала Ася и уткнулась головой в подушку. Уроки сегодня делать она тоже явно не собиралась.
Спустя час в комнату тихо вошла Клавдия Сергеевна - Мышка, как все воспитанницы её прозвали.
- Ася, я вещи принесла, повешу их в твой шкаф, - сказала она и принялась за дело.
Тоненькая фигурка ловко вешала «на плечики» немногочисленный гардероб девочки. Ася смотрела на её худенькие ручки и почему-то жалела. Даже странно. У неё ведь есть семья, но она такая молодая, а возится тут с нами, наверное, потому что у неё больная мать, которая раньше работала у нас «нянечкой», как её называли воспитанницы. Лидия Сергеевна была простой женщиной из деревни - очень доброй и отзывчивой. Она прощала им многие шалости. Даже с Региной, казалось, она находила общий язык. Ася любила её как мать и очень расстроилась, когда та вынуждена была уволиться из-за серьёзной болезни.
- Спасибо, Мышка, как там «нянечка»? – спросила с ноткой грусти в голосе Ася.
- Она очень расстроилась из-за того, что с тобой случилось, очень хотела прийти к тебе, но зимой у неё началось серьёзное обострение. Сейчас она восстанавливается, это тоже весьма тяжелый период, - Клава вздохнула, подошла к Асе и взяла её за руку. Сердце девочки сжалось.
- Я понимаю, скажи ей, обязательно скажи, что я скоро приду сама, - чуть ли не выкрикнула Ася, пытаясь найти в себе силы, чтобы не расплакаться.

                В лунном сиянии

После возвращения Ася начала проходить длительный курс реабилитации. Она занималась с психологами, училась правильно ходить и носить специальную обувь. Ей не хотелось, чтобы хоть кто-то думал, что она неполноценный человек. Да, танцевать она уже не сможет, придётся подыскать другое дело всей жизни, но это не помешает добиться ей того, что она захочет! Каждое утро, превозмогая жуткую боль, Ася училась ходить не хромая.
С Никой отношения оставались напряжённые. И, хотя, на время расследования и после инцидента с участием Регины и Ники, в детском доме всё стихло, все находились в подвешенном состоянии. Все чего-то ждали…
Несмотря на кажущееся спокойствие, на Асе произошедшая с ней трагедия отразилась сильно. Если и раньше она спала неспокойно, то теперь по ночам она то и дело ворочалась, ей снились кошмары, она вскрикивала во сне, чем вызывала бурное недовольство остальных девочек. Кроме того, часто ей снился какой-то небольшой кирпичный дом в тени фруктовых деревьев с беседкой на улице. И вот она в кругу близких людей встречает летний вечер. Смех, лай собаки, голоса знакомых, даже близких людей, дым костерка рядом с домом у реки, дно старой лодки в зарослях камышей, где-то поёт выпь…А потом всё пропадает, рассеивается. И остаётся только одно. Горькая правда жизни.
 Она тщетно пыталась вспомнить что это за место и как оно может быть связанно с ней, но все попытки были напрасны.
Однажды, среди ночи Ася встала и начала куда-то собираться. Вовремя подоспевшие воспитатели насилу успокоили её и уложили в постель. В другой раз она вышла в коридор и пыталась куда –то позвонить, чтобы договориться о встрече с «третьим лицом» для обсуждения перспектив относительно какого-то процесса. Но особенно шокирующим для очевидцев был жуткий случай, когда Ася решила «приготовить» себе бутерброд в час ночи, встала, «открыла» невидимый холодильник, «достала» невидимый хлеб и сыр…Всё это сопровождалось старинным романсом в её исполнении:
- «В лунном сиянии»…
Наутро, естественно, Ася ничего не помнила и поначалу думала, что над ней так шутят:
- Лунатик, лунатик, лунатик-автоматик. Ничего не помнит, по ночам он бродит, - дразнила её Регина и её бригада.
Приступы повторялись с регулярной периодичностью.
Один раз Ася проснулась под утро сидя на кровати. Под её ногами лежала мокрая тряпка. Девочка чуть не закричала, осознавая весь ужас происходящего и что всё, что ней говорят – правда…

                Большая Регина


На следующее утро огромная тёмно-серая туча опустилась на город и пролила на него всё содержимое в виде дождя, что копила где-то зимой. Сергей вошёл в уже знакомый ему кабинет с пальмой. На диване, никого не смущаясь, лежала прямо в грязных ботинках Большая Регина. Она играла в тетрис. Игра её сопровождалась буйными выкриками, граничащими с нецензурной лексикой. Полулежа на кресле, попивала кофе с коньячными конфетками, Василиса Петровна.
- Добрый день, - поприветствовал всех Сергей, снимая мокрый плащ. Ну и погодка.
Василиса Петровна слегка кивнула в знак приветствия. Сегодня она явно переборщила со своими духами. Сергея начинало слегка подташнивать. Он незаметно достал припасённые им на такой случай мятные таблетки.
- Присаживайтесь, Сергей Эдуардович, - указала она ему на стул. – Надеюсь Вы понимаете, что Регина и остальные девочки несовершеннолетние, им нет ещё и 14 лет и я обязана присутствовать при вашем разговоре.
- Не возражаю, - сухо ответил Сергей, смело взглянув оппонентке в лицо.
- Регина, где ты находилась во время концерта 5 октября?
Регина решила отвечать на вопросы лёжа на диване и не отвлекаясь от процесса. Сергей, подумал, что возможно, это даже ему на руку.
- Не помню уже. Кажись, в зале, - надувая огромный пузырь от жевательной резинки, ответила Регина.
- А твои подружки - Катя, Наташа и Лера где были?
- Катюха у нас частушечница, - засмеялась своей акульей усмешкой Регина, а остальные со мной сидели, где же ещё им быть?
- До концерта кто-нибудь из вас, кроме Кати, был в общей гримёрке?
- А я почём знаю, меня там точно не было…
- Ты видела у кого-нибудь зелёную стеклянную бутылку накануне случившегося или осколок от неё?
- Вот ещё, я пью только свою любимую «Шоку», а до других мне и дела нет.
- Расскажи мне, ведь у твоих подружек и тебя с Асей были сложные отношения?
- Это она вам наябедничала? - Регина недовольно фыркнула и принялась нервно начёсывать шею.
Василиса Петровна после этого вопроса поперхнулась конфеткой, не упустив случая вставить свои «5 копеек»:
- Сергей Эдуардович, мне кажется, Вы оказываете на девочку давление. Помягче, пожалуйста,
- Врёт она всё. Она завидует, ведь с ней не дружит никто, кроме очкастой. Она зазнайка, ябеда, да ещё и лунатик, - продолжала Регина, смачно выделяя последнее слово.
- А Ника, за что ты её обижаешь? – не сдавался Сергей.
- Эта дура берёт чужие вещи без спроса, вот и получила. И вообще, отстаньте от меня, как вы мне все надоели, - Регина начинала размахивать руками. Она дала окружающим понять, что собирается закатить истерику.
- Сергей Эдуардович, мне кажется, что Вы тогда поняли, что это всего лишь игра. На этом я Вас попрошу закончить эту беседу, - заявила Василиса Петровна.

                Предательница

Разговор с Наташей и Лерой не помогли пролить свет на произошедшее. Они сговорились с большой Региной и отвечали одинаково. Оставалась Катя. Она зашла в комнату последняя и плюхнулась на диван.
- Ей бы только частушки и петь, почему она связалась с большой Региной? - подумал Сергей, глядя на неё.
Невысокая девочка с большими голубыми глазами и толстой русой косой. Она была похожа на куколок, которых раньше ставили на самовар. Простоватое лицо её, усеянное веснушками, не выражало ровным счётом ничего. Ни тени жалости, ни удивления, ни смущения. Полное безразличие к ситуации.
- Катя, расскажи мне, ты находилась в гримёрке во время подготовки к концерту?
- Да, ответила она спокойно, - мы одевались, красились, приводили себя в порядок.
- Ты видела, как к концерту готовились Ника и Ася?
- Видела. У Аси был светлый танцевальный костюм, а у Ники – белое платье. Они помогали друг другу одеться.
 - Ты видела, как кто-нибудь подходил к костюму и обуви Аси перед выступлением?
Внезапно у Василисы Петровны зазвонил мобильный телефон. Судя по всему, звонок был очень важный, из администрации. При всём своём нежелании ответить на него она не могла и покинула кабинет, чем и воспользовался молодой следователь. Он вспомнил как на лекциях по уголовному процессу, старый преподаватель, следователь, рассказал им про классическую уловку на допросах, которая раньше часто срабатывала, а теперь нет – преступник стал хитрее. И решился…
- Катя, я всё знаю. Регина мне рассказала. Но, почему? Я не понимаю, почему вы так поступили?
Катя явно не ожидала такого поворота событий. По её лицу пробежала дрожь испуга. Будь она поумнее или похитрее, как Регина, то никогда бы не попалась в эту ловушку.
- Но ведь это не я, почему Вы обвиняете меня?! Я всего лишь передала ей крошку от стекла, которое, между прочим, кирпичом растирала Регина. Это она меня подговорила. Регина…Предательница! – вырвалось из уст девочки.
- Ты видела, как она это делала? Била и растирала кирпич? Где это было?
- Вон там, у старого дуба. Катя встала к окну и указала на дерево. В оставшуюся половину бутылки она плюнула свою жвачку и зарыла прямо у ствола.
- Расскажи мне всё. Кому ты передала крошку стекла? – Сергей всё ещё не мог поверить, но чувствовал, что разгадка близка.
- Это Ника, я передала ей пакет со стеклом, она подсыпала их в чешки Асе, что вы ещё хотите знать, я не виновата!  - разволновалась Катя.
Тут у двери послушалась цоканье каблуков Василисы Петровны, и Сергей решил, что самое время завершить беседу.
- Успокойся, Катя, тебя никто не винит. Мы во всём разберёмся. Можешь идти. Катя прошмыгнула в коридор так быстро, что Василиса Петровна, завершая свою беседу по телефону, этого даже не заметила.

                Виновата я


- Пригласите, пожалуйста, Нику. С Катей мы поговорили, - Сергей сыграл на опережение и озвучил свою просьбу только что вернувшейся за свой стол Василисе Петровне.
 - Как? А Катя где? -  Василиса Петровна по выражению лица Сергея поняла, что многое пропустила в силу своей излишней болтливости.
- Мы с ней поговорили, и она убежала. По делам, - тихо ответил Сергей, смахивая с почти высохшего плаща последние капли дождя.
- Ну, хорошо, - Василиса Петровна набрала внутренний номер Клавдии и попросила её привести Нику.
Ника зашла и спокойно села на краешек стула, её запястье всё ещё болело – теперь уже тёмно-фиолетовый браслет из синяка украшал его. Она уже знала зачем её позвали.
- Здравствуй, Ника, - Сергей поднялся и встал рядом с девочкой, - тебе уже исполнилось 14 лет?
- Да, 15 октября, - Ника ответила как-то чересчур спокойно.
- Скажи мне одно, - за что ты так с лучшей подругой? – продолжал Сергей.
 Василиса Петровна от ужаса завизжала, услышав эти слова. Клавдия стояла рядом, закрыв лицо руками.
- Вы не имеете права, это беззаконие, я буду жаловаться…я..я…
Василиса Петровна пыталась звать на помощь Клавдию, схватить Нику и вытолкать её из кабинета, но та отскочила в сторону.  Тогда Василиса Петровна принялась звонить директрисе, но она на звонок не отвечала. В итоге, вкусив всю горечь поражения в этой игре человеческими судьбами, она кинулась в административный корпус, в надежде всё-таки встретить Анфису Яковлевну.
Когда крики стихли, Ника горестно вздохнула, сняла очки и ответила:
- Я не хотела. Я не знала, что там стекло, я думала это блёстки. Они были как пыль. Лунная пыль…
- Я не верю, что ты могла так поступить по собственной воле, Ника, ты ведь хорошая девочка и лучшая подруга Аси, кто-то заставил тебя?
- Виновата я. Как-то летом я потеряла очки, перепутала и взяла со стола сумку Регины. Она была очень похожа на мою. А Регина эта увидела и…Дело в том, что Ася очень хорошо танцевала у неё был большой талант, а Регина очень грузная, неповоротливая и ленивая. Это всё тому же ей ничего не интересно, кроме её игр. Она не любила Асю.
- И она заставила тебя через Катю сделать то, что ты сделала? – Спросил её в лоб Сергей.
- Да, иначе они устроили бы мне взбучку большой Регины, – Ника замолчала и заплакала. Мышка подошла, чтобы утешить девочку. Сергей не мешал этой сцене и не донимал Нику больше вопросами.
Когда они вышли в коридор всё ещё было тихо. Навстречу им шла Ася. Это было очень странно видеть, но она улыбалась. Ника хотела было убежать, но вдруг бросилась ей на шею:
- Прости меня, это я, Ася. Меня теперь посадят. Но я не подумала, слышишь, я не знала, что это так опасно!
- А я знала, - негромко ответила Ася.
- Откуда? – Спросила в недоумении Ника.
- Я поняла это, когда в больнице мне сказали, что в моих чешках было стекло от зелёной бутылки. Во время подготовки к концерту я увидела у тебя на платье зеленоватые блёстки. Тогда я подумала, что ты специально рассыпала их на своё белое платье для того, чтобы оно мерцало. Но потом паззл сошёлся.

                Грядущая расплата

На следующее утро Сергей решил прогуляться до работы пешком. Это был идеальный весенний день, когда вокруг ощущалась та самая гармония света и тепла. Весёлая песня воробьёв, лазурное небо в обрамлении легковесных облачков, дворник, поднимающий клубочки пыли в воздух, цветки мать-и-мачехи, разбросанные веснушками по зелёным лужайкам большого города – всё это придавало Сергею отнюдь не рабочее, а прогулочное настроение.
Он зашёл в небольшое красивое светлое здание с атлантами, построенное ещё в ту эпоху, когда красота и эстетика в архитектуре ценились больше серости и безликости, поднялся на второй этаж и постучался в огромную деревянную дверь кабинета с большими потолками.
- Войдите, - послышался бодрый голос начальника Сергея, подполковника Виктора Тимофеевича.
- Ах, это ты Серёжа, ну, чего это ты такой довольный сегодня, рассказывай, - спросил Виктор Тимофеевич, поливая отстоянной водой любимый кактус.  После этого он сделал глоток крепкого чай с лимоном, расстегнул китель и верхнюю пуговку на рубашке и откинулся на спинку кресла. Насколько Сергей успел заметить так он делал каждое утро.
Сергей рассказал ему о ситуации в детском доме всё, о чём вчера только что узнал сам.
- Что ж, недурно, Серёжа, недурно. Справился сам, без подмоги, хвалю.  Сейчас наши ребята криминалисты ещё поработают, а что спустя какое-то время, дело можно будет передавать в суд. А в качестве виновных будем привлекать, естественно, персонал. С детьми проведут работу специалисты.
Сергей задумался. Ника, как и прямые остальные виновники произошедшего ответственности не подлежат. Им не было даже 14 лет на момент совершения преступления. Получается, отвечать будет Мышка, ну и Василиса Петровна с директрисой. Они, возможно, отделаются штрафами и жёсткими выговорами. А Мышку, конечно, жалко.
Первое дело, казалось, было раскрыто. Но точку было ставить ещё рано. До настоящего финала на тот момент было ещё далеко.

                Финал

Прошло несколько месяцев. Суд, на удивление, состоялся быстро и без проволочек. Клавдия была признана виновной по статье «Халатность, повлёкшая по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью». Ей назначили наказание - принудительные работы сроком на 2 года и запрет на работу с детьми на три года.  Василиса Петровна и Анфиса Яковлевна, как не пытались свалить всю вину на юную девушку, от ответственности им уйти не удалось. В качестве наказания им назначали выплачивать внушительные штрафы.
Сергей, Ася и Лидия Сергеевна, мама Мышки, присутствовали в зале суда при оглашении приговора. Ася, чуть не плача, лично просила судью не наказывать Клавдию строго. Следствие на этом и не настаивало. Нику, Регину и Катю поставили на учёт правоохранительные органы. Особенно тяжело пришлось Регине – ей ещё много предстоит, чтобы встать на пусть исправления.
Ася почти привыкла к своему положению. Она старалась отвлечься от грустных мыслей и много читала, путешествуя по иным мирам любимых героев. Нику она простила, но прежней теплоты вернуть пока не удалось. Клавдия часто приходила к стенам детского дома, и они с Асей ездили в гости к Лидии Сергеевне. Иногда к ним присоединялась Ника.
Тот август выдался очень жарким.  Солнце выкатывалось каждое утро на плотную вуаль неба как расплавленный колобок из печи на скатерть. Едкий дым горящих лесов окутывал улицы раскалённого города, сводя видимость к минимуму, разъедал глаза кашляющим прохожим. И лишь в ночное время у реки ощущалась небольшая свежесть.
В тот вечер дышалось особенно тяжело – когда лёгкого дуновения ветерка ждёшь как чуда.  В комнате отдыха, как и во всем детском доме практически никого не оставалось. Окна были раскрыты настежь…Практически все дети разъехались по лагерям - подальше от больших городов и очагов лесных пожаров.
Вдалеке было слышно, как Ника играла на фортепиано свою любимую «Лунную сонату». Асе стало так нехорошо от жары, что она намочила водой голову. Это помогло и теперь, треская холодный арбуз, она лежала на кровати и дочитывала очередную повесть. Время летело незаметно и вместо огненного шара комнату отдыха озарила огромная красавица-луна золотистого цвета. Точь-в-точь как спелая дыня из мёда и золота.
Ася встала, накинула лёгкий голубой сарафан с кармашками, надела сандалии и подошла к окну, залитому лунным светом. Глаза её были полны августовской ночью. Выйдя на балкон она аккуратно и ловко, не разбив ни одного горшка с геранью, запрыгнула на пожарную лестницу, и спустилась по ней вниз.
Выйти наружу девочке не составило особого труда – Леопольд крепко спал по ночам. Оказавшись на ночной улице совершенно одна, она двинулась по направлению к остановке.
Последний на сегодня старенький трамвай № 5 красного цвета стоял на конечной, чтобы отправиться в парк, как будто ждал хоть кого-то, кто бы составил ему компанию перед сном. Ася зашла в последнюю дверь и села на заднее сидение.
- Осторожнее, двери закрываются. Следующая остановка: «улица Луначарского». За окном в дымке мелькали редкие автомобили и ночные панорамы летнего города. Ася проехала 5 остановок и вышла на улице «Садовая».
Осторожно свернув от огней большой улицы в ночную тень плодовых деревьев, она оказалась на небольшой улочке с аккуратными кирпичными домами. Дойдя до небольшого домика, девочка остановилась. Она бы простояла так до утра, если бы не лай учуявшей её собаки и бессонница хозяина дома.
В ту ночь он Сергей не мог уснуть. Ему и в голову не могло прийти, что он может быть как-то связан с этой странной рыжеволосой девочкой, которую он, конечно, очень жалел из-за случившегося. Но теперь сомнения подтвердились. Когда он впервые увидел в больнице Асину коробочку с личными вещами, то обратил внимание на крестик. Точно такой же крестик оставила ему его мать. Тогда в его сердце закралось подозрение.
 Он знал, что его родители поехали в гости в тот весенний роковой день, когда случилось землетрясение. И что с ними была крохотная Ариша, его сестрёнка, которая родилась 1 марта. Её крестили вместе с ним совсем незадолго до случившегося. Позже Сергей с тётей пытались найти её, но всё было безрезультатно.
Подняв информацию в архиве, Сергей узнал, что девочку, которой дали имя Ася Леткова нашли в коробке рядом с дорогой недалеко от дома друзей его родителей в Заморске немногим позже после случившегося землетрясения. Каким образом ей удалось спастись при землетрясении и как она там оказалась выяснить не удалось. Из вещей на девочке была только распашонка и нательный крестик. Случайным образом девочка оказалась в доме малютки, а после - и в детском доме Великамска.
-  Асе 14 лет! Это она! - Сергей не мог поверить в произошедшее.
Лай сердитого Черныша слегка вывел хозяина из состояния шока. Сергей выпил стакан воды и вышел на балкон второго этажа. Внизу, у ворот, стояла Ася.
- Ася, ты меня слышишь? – Сергей выбежал на улицу, параллельно успокаивая Черныша.
Ася открыла глаза и увидела в сиянии луны лицо следователя. В испуге она попятилась назад. Сергей решил, что лучше не пугать её и пока успокаивал рассерженного ночным визитом незнакомки, друга. Девочка начала оглядываться и поняла, что она находится у того дома, который ей так часто снился. Вот фруктовые деревья, а вон там, во дворе, виднеется знакомая беседка…
А потом она увидела крестик на шее у Сергея. Тот самый крестик, который был единственным напоминанием о том, что у неё тоже когда-то была семья.
- Откуда у Вас? Что со мной такое? Кто я… - не договорила девочка, закрыла лицо руками и расплакалась.
Брат подошёл к ней и вытер слёзы.
- Ты - Ариша. Ариша Щеглова. Но если хочешь, то можешь оставаться Асей. А это дом. Дом, который нам оставила наша с тобой тётя Алла, которое какое-то время была прима-балериной. Она очень любила тебя и верила, что когда-нибудь я тебя найду.