Книга роман Королева 17 часть 38 глава

Галад вошёл в келью, и сердце его сжалось. На тумбочке, словно немой свидетель прошлого, стояла деревянная лошадка – та самая, которую он так давно, с трепетом, держал в руках, подарок тети, графини Изольды. Воспоминания нахлынули с болезненной остротой. Он помнил всё: как даже в ее роскошном замке чувствовал себя чужим, нежеланным, словно отнимал у всех драгоценное время. А когда, сам не понимая зачем, пришел в монастырь, то и представить не мог, что это станет его единственной, такой одинокой жизнью.

У его ног, словно пытаясь утешить, мурлыкала кошка, ласково коснувшись ноги мордочкой, с мольбой в глазах: "Дай мне что-нибудь вкусненькое, хоть каплю тепла". Галад машинально погладил ее мягкую шерсть, чувствуя, как в душе поднимается волна тоски. Он вспомнил, как эта кошка, рыжая и пушистая, появилась у монастырских ворот в тот же день, когда он пришел сюда, словно посланница одиночества, разделяющая его участь. Он назвал ее Искоркой, за редкий янтарный отблеск в глазах.

Агата, настоятельница, сжимала четки так, что костяшки побелели. Ее сердце разрывалось от тревоги. "Сколько еще мне отмерено жизни, чтобы уберечь этого несчастного Галада от всех бед?" – шептала она, и в голосе ее звучало отчаяние. "Я стараюсь изо всех сил, отдаю все свои силы, но разум мой, Господи, он ведь тоже не вечен, порой подводит..." Она боялась, что не сможет больше защитить его от теней прошлого, от той тьмы, что преследовала его даже здесь, в стенах монастыря.

"Господи, – прошептала она, и слезы, горячие и горькие, навернулись на глаза, – спаси мою душу и разум мой, дай мне сил!" Она вновь взяла в руки письмо, то самое, от графини Изольды, адресованное ее племяннику, Галаду. В каждом слове этого письма таилась боль, которую она так хотела бы стереть из его жизни. Письмо было написано дрожащей рукой, чернила местами расплылись от слез. Изольда писала о проклятии, тяготеющем над их родом, о древней вражде, которая забрала жизни многих ее предков. Она умоляла Галада бежать, скрыться, сменить имя, чтобы избежать участи, уготованной ему судьбой. Но Галад, сломленный и потерянный, выбрал уединение и молитву, надеясь найти покой в стенах монастыря. Агата знала, что письмо это – не просто предостережение, а приговор. И она, как настоятельница, как мать, чувствовала себя бессильной перед лицом надвигающейся беды. Она боялась, что прошлое, которое Галад так отчаянно пытался забыть, рано или поздно настигнет его и здесь, в этом тихом, уединенном месте. Она чувствовала, что приближается буря, и ей нужно найти способ защитить своего подопечного, даже если это потребует от нее всего, что у нее есть.