Росчерком пера мир не исправить

Росчерком пера мир не исправить,
Не загладить шрамы на скале,
Не заставить истину лукавить
В ледяной, полночной кабале.
Слишком густо замешались краски
На крови, на поте, на слезах,
Чтобы скинуть вековые маски,
Просто сжав перо в своих перстах.


Слог летит, как раненая птица,
Вязнет в гуле площадных трибун.
Тщетно бьётся бледная страница
О глухой, безжалостный чугун.
Можно вышить золотом рассветы,
Океан в чернильницу вместить,
Но на все проклятья и обеты
Не наложит рифма Божью нить.


Мир тяжёл — он вылит из гранита,
Из железа, праха и греха.
Там, где чаша горечи пролита,
Мудрость строк по-детски сокруша.
Не излечишь язвы и раздоры,
Не накормишь буквами калек,
И пустые ваши заговоры
Не прервут безумный, скорбный век.


Но когда в огарке догорает
Одинокий, робкий фитилёк,
Кто-то вновь над бездною играет,
Зажигая призрачный маяк.
Пусть перо не выправит орбиты,
Не спасёт от гибели и тьмы —
В этих строках, горечью умытых,
Остаёшься человеком ты.


Это лишь попытка прикоснуться
К ране мира кончиком луча,
Чтобы в вечном холоде проснуться,
Не рубя с плеча и не крича.
Росчерк тонок, хрупок, непрочен,
Но в его неверной тишине
Слышен правды колокол пророчий,
Спящий на глубоком, горьком дне.