Седые виски

Седые виски от войны — не иней, не старость,
А пепел надежд, что сгорели в полночном бою.
В них горечь утрат и бессонная, злая усталость,
И память, застывшая молча на самом краю.
На каждой пряди — отблеск калёной шрапнели,
Холодный оскал перепаханных танком полей,
Там, где затихали в сугробах чужих неужели
Прощальные крики израненных в небе червей.


Седые виски — это шёпот земли ледяной,
Свинцовое небо, упавшее в мутный затылок.
Там юность осталась за огненной, рваной стеной,
В осколках разбитых судьбой и войною бутылок.
Не время коснулось волос серебристым крылом,
А всполохи взрывов, съедающих звёздное пламя,
И души, обвитые горьким и вязким узлом,
Где честь превратилась в пробитое пулями знамя.


Смотри в зеркала — там не дед, а вчерашний пацан,
Чьи ветры за сутки сменились на стужу и порох.
За каждым рубцом — недопитый разлуки стакан,
И павших друзей затихающий в сумерках шорох.
Металл седины не отмыть ни водой, ни слезой,
Он въелся под кожу, как копоть сожжённых селений,
Став вечной, немою и страшной для всех полосой
Между живыми и тенью былых поколений.


Мир за окном полыхает весенней травой,
И солнце ласкает забытые горем пороги,
Седые виски шелестят над твоей головой,
Как пыль, что осела на долгой и страшной дороге.
Это клеймо, что не спрятать под знатность и чин,
Знак тех, кто прошёл сквозь горнило и выжил случайно,
Глубокая проседь — венец настоящих мужчин,
Чьё сердце хранит свою горькую, вечную тайну.