Авдеева конюшня

Я жму на газ,  самосвал мой стонет глухо,
Таёжный час рассвета, седой буран.
В кабине дым, иконка, в сердце сухо,
А по радио — опять судейский клан.
Мы тут на вахте гнем хребет за копейку,
На севере, где жизнь — сплошной забой.
А там, в Москве, набили тюбетейку
Миллиардами, что скрыли под доской половой.

Эх, Авгиевы конюшни, грязь и пепел,
Бастрыкин чистит, Белоусов жмет!
За тех детей, что ангелы на небе,
За пацанов, что двинули на фронт.
Мы платим дань, чтоб щит стоял железный,
А крысы тыловые жрут наш пот.
Но час пришел — и срок им неизбежный,
Россия-мать на очистку идет!

Я слышал в новостях, как мать рыдала,
Сбирая «по рублю» на детский шанс.
А в это время «тварь» из главка крала,
Рисуя в Лондоне себе баланс.
При Сталине б — к стене без разговора,
При Грозном — на позорный кол и в ряд!
За то, что в час войны, под маской вора,
Ты грабил тех, кто в окопах щас стоят.

Но лед пошел! Я слышу в репортажах —
Погоны в пыль, и рожа — на паркет.
Иуда в форме нынче в персонажах,
Которым за измену дадут ответ.
И деньги те — не в офшор, а на дело:
На МРТ, на броник, на КТ...
Чтоб наше завтра больше не болело,
И правда восторжествовала в темноте.

Эх, Авгиевы конюшни, грязь и пепел,
Бастрыкин чистит, Белоусов жмет!
За тех детей, что ангелы на небе,
За пацанов, что двинули на фронт.
Мы платим дань, чтоб щит стоял железный,
А крысы тыловые жрут наш пот.
Но час пришел — и срок им неизбежный,
Россия-мать на очистку идет.