Счастливый случай

В 1971 году, после службы в армии, 20 лет отроду, передо мной встал вопрос:  что дальше? Требование родителей – готовиться к поступлению в институт. Я и сам с детства мечтал стать врачом, но мысль о том, что шесть лет, может быть, лучших лет в жизни, я буду существовать на нищенскую стипендию, приводила меня в трепет. Молодость - требовала денег! И как можно быстрее.
В то время, по улицам, города уже несколько лет «бегали» маленькие шустрые «Жигули» - затаённая мечта любого мужчины, в возрасте от 0 до 100 лет. Страстное желание видеть себя за рулём одной из них… победило. Отказавшись от института, я пошёл работать на тяжёлую, но высокооплачиваемую работу грузчика, разгружать вагоны с шифером, цементом, удобрениями.

В тот день я работал в паре с дядей Ваней. Дядя Ваня – это прокуренный, вечно брюзжащий старик. В бригаде грузчиков все звали его «дедом», а я, в силу своей порядочности  – дядей Ваней.
Работа была тяжёлой, по принципу: бери больше – кидай дальше. Иными словами, мешок в 50 кг, с вонючим нитрофосом – забрасываешь на плечо, идёшь с ним по вагону, затем перескакиваешь в припаркованный грузовик и там аккуратно укладываешь штабелями. И так, полторы тысячи мешков, по 750 ходок на брата.
На самом деле дядя Ваня, в силу своего возраста, работал медленно, часто садился на перекур, поэтому нагрузка на его партнёра увеличивалась в полтора раза. Естественно, что никто с ним в паре не хотел работать, и когда я пришёл в эту бригаду, то меня тут же к нему и прикрепили. Я сразу понял, что меня, как бы – слегка дурят, но в силу своего возраста и в предвкушении хорошей зарплаты, молчаливо согласился какое-то время потерпеть эту несправедливость.
 И вот, в тот день, раскидав полвагона, мы решили пообедать. Сбегав в вагончик-столовую, и купив там горячие манты и  кое-что ещё, я отдал всё-это  дяде Ване, и пока он накрывал на  стол,  я - предварительно умывшись и высморкавшись от нитрофосной пыли, решил подышать свежим воздухом.

Но едва я высунул голову в дверной проём, как краем ускользающего сознания, услышал страшный удар!!!... Старенький «ЗИЛок», сдавая назад, слишком близко притёрся к вагону и саданул  по раскрытой двери нашего вагона с такой бешенной силой, что дверь со страшным скрежетом была буквально вбита в створ, предварительно… о-о-о!.. перерубив мне… шею!
И отделённая от туловища, моя голова… моя бедная голова!.. покатилась, прыгая по насыпи, оставляя за собой зловещий кровавый след. В моих глазах, застывших от смертельного ужаса, закрутились: земля, небо, вагон… и последнее, что я мог ещё видеть, это искажённые от ужаса лица сторонних наблюдателей… Мои уши, ещё успели услышать дикий вопль какой-то женщины,  а в это время, в вагоне, обливаясь кровью,  оседало в нитрофосную пыль моё обезглавленное  туловище…

Да… Вся эта страшная  картина могла бы предстать пред очами Всевышнего и стать ужасной действительностью, но буквально за 3-4 секунды до рокового удара, раздался раздражённый хриплый голос деда:
- Ну что, долго тебя ждать?.. Стынет всё!.. Садись, ё… твою мать!..
Оглушённый ударом, я стоял на полпути между дверью и нашим «дастарханом». Дверь была буквально вколочена в створ, и в наступившей кромешной тьме, опять раздался голос дяди Вани:
- Ну, кто там выё…вается?.. Открывай дверь!..
Не дождавшись ответа, дядя Ваня подошёл и, поднапрягшись, плечом открыл дверь.
В раскрывшемся дверном проёме я увидел голубое небо, огненно-рыжие лучи солнца, грязно-зелёный грузовик и вылезающего из него, улыбающегося паренька-водителя.
- Не рассчитал, - улыбаясь во весь рот, говорил он кому-то…
- Подъехать толком не может. Обед у нас… жди!.. – ворчливо брюзжал дядя Ваня.
Казалось, никто ничего не понял, что!.. могло бы случиться!.. Какую-то тень догадки прочитал я,
в глазах у деда, когда отдал ему свою порцию мантов.
- А ты что? – спросил он.
- Аппетита нет, - изменившимся голосом ответил я и на ватных ногах подошёл к дверному проёму, но встав на расстоянии от злополучной двери. Оставшиеся полдня для меня прошли как в тумане. Картины одна страшней другой проносились в моей голове: рыдания матери, слёзы моих близких и родственников, прощальные речи на поминальном обеде. Я - то покрывался холодным липким потом, то мне было невыносимо жарко и я, собравшись с откуда только взявшимися  новыми силами, хватал и хватал мешки и таскал их на этот проклятый грузовик, пока меня не вернул к жизни озорной голос паренька-водителя:
- Всё!.. хватит, под завязку уже.
Голодный, уставший, я стоял на дрожащих ногах и смотрел и смотрел на этого гада, пока не почувствовал на своей руке тёплую руку дяди Вани:
- Всё, хватит на сегодня… Иди домой, отдыхай… Я сам вагон закрою… а остальное завтра раскидаем.
Обернувшись, я впервые  с теплотой взглянул на деда, как на самого близкого мне человека:
- Спасибо, дядя Вань, - и, не выдержав, обнял своего спасителя.
- Да мне, то… за что?  - дрогнувшим голосом спросил дед.
- За всё… и уже повернувшись, про себя добавил, - и за жизнь… тоже.

Домой я не шёл, а летел. Решение принято!
- Буду поступать в институт, - заявил я матери и на другой же день подал заявление на увольнение.
 Вот уже много лет я работаю врачом, но при воспоминании о том роковом ударе, у меня до сих пор появляется испарина на лбу. И всё же я благодарен судьбе за тот счастливый случай, который благополучно изменил всю мою дальнейшую жизнь