Тайный смысл Пиковой дамы Пушкина

Есть две трактовки «Пиковой дамы»: одна – мистическая, другая – реалистическая. Первая лежит на поверхности и не требует объяснения: графиня в образе Пиковой дамы отомстила Германну за свою смерть. Вторая скрыта от наших глаз, и именно она заслуживает внимания.

«Пиковая дама означает тайную недоброжелательность» – таков эпиграф ко всей повести. По окончании истории становится понятно, что недоброжелательность относится к Германну. Название повести в сочетании с эпиграфом показывает и недоброжелательное отношение Пушкина к своему главному герою: никаких положительных чувств и сочувствия он не вызывает.

Эпиграф к 1-ой главе написан в стиле агитационной песни Кондратия Рылеева «Ты, скажи, говори»:

Ты скажи, говори,
Как в России цари
Правят.

Ты скажи поскорей,
Как в России царей
Давят.

Как капралы Петра
Провожали с двора
Тихо.

А жена пред дворцом
Разъезжала верхом
Лихо.

Как курносый злодей
Воцарился по ней.
Горе!

Но господь, русский бог,
Бедным людям помог
Вскоре.

Отметим здесь простую тайнопись: если прочитать последнее слово в строфе в порядке через одно, то получим, – правят тихо, давят лихо, горе вскоре. Подобный по метрике стих написал и Пушкин:

А в ненастные дни
Собирались они
Часто,

Гнули – Бог их прости! –
От пятидесяти
На сто,

И выигрывали,
И отписывали
Мелом.

Так, в ненастные дни,
Занимались они
Делом.

По аналогии прочитаем зашифрованное в этом эпиграфе – часто мелом, на сто делом. Под «делом» здесь подразумевается подготовка заговора, сходка. ТАК (ударение на слово в последней строфе), играя в карты, «занимались они делом». Зачем Пушкину было намекать на запрещенную агитационную рылеевскую песню, как не затем, чтобы дать понять, какое общество собиралось у Нарумова. Карточная игра была прикрытием их основного «дела», особенно на тот случай, когда в их обществе оказывались чужаки или подозрительные личности. Например, такие как Германн.

Германн вел себя странно. Он никогда не играл, а только наблюдал за игрой (и игроками). Когда один из присутствующих указал ему на это, он стал оправдываться: «Игра занимаете меня сильно, но я не в состоянии жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее». Томский поддержал Германна, сказав, что он – немец и потому  расчетлив, и чтобы окончательно сменить тему, рассказал анекдот о своей бабушке графине Анне Федотовне: та однажды сильно проигралась, отдать долг ей помог таинственный Сен-Жермен; он назвал ей три карты, которые она поставила подряд, как он велел, и отыгралась. Секрет трех карт графиня передала потом только одному человеку – Чаплицкому, которому он якобы тоже помог.

История, поведенная мимоходом, как бы к слову, произвела на Германна сильное впечатление. Хотя сразу он в нее не поверил и назвал сказкой, она не выходила у него из головы. Так началось его «душевное» падение, результатом которого стало сумасшествие.

Германн не был просто добрым малым, инженером, почему-то любившим проводить время с конногвардейцами. Он был скрытен и честолюбив. Подыгрывая увлечению Лизы, Томский сравнивает его с Наполеоном и Мефистофелем, в шутку говорит, что на его совести как минимум три злодейства (фраза взята из «Фауста» Гете). О настоящей роли Германна Томский, возможно, только догадывается.

А роль эта – постыдная, неблаговидная. Германн, скорее всего, являлся агентом тайной полиции. Третье отделение было создано Николаем Первым после восстания декабристов с целью предотвращения подобных выступлений и всяких заговоров против государя и государства. Его возглавил преданный Николаю Бенкендорф. Штатными и нештатными сотрудниками Третьего отделения служили люди разного социального положения – от лакеев и извозчиков до генералов и лиц, близко стоявших к трону. Сеть «наблюдателей» действовала по всей стране, но особенно – в столицах, и среди военных. Ежедневные доклады поступали в ведомство Бенкендорфа, а тот обобщал, выбирал и докладывал императору.

Германн имел навыки слежки, поэтому и способ познакомиться с графиней он выбрал соответствующий. Например, Нарумов просто попросил Томского представить его своей бабушке. Германн же сначала бессознательно кружил по Петербургу и чудесным образом два раза оказывался у дома графини. Он отметил для себя этот мистический знак. Когда же ночью ему приснились груды червонцев, пачки ассигнаций, которые он выигрывал в карты, неведомая сила поймала его на крючок. Проснувшись, он искренне сожалел о потери своего фантастического богатства, хотя это был только сон! Так Демон губил Тамару, навевая ей сны золотые о любви. Так подсознание Германна подчинялось золотому тельцу. Жажда разбогатеть с помощью трех верных карт становилась его навязчивой идеей. Из азартного игрока с железной волей, который никогда не брал в руки карт, чтобы не потерять необходимое ради избыточного, он превратился в настоящего авантюриста, готового поверить в пошлую сказку, причем шитую белыми нитками. Об этом писал в своем исследовании М.Гершензон:

«Какой-нибудь пошловатый человек, выслушав ее, вероятно, подумал бы: знаем мы эти чудеса. Разумеется, Сен-Жермен просто дал ей денег за нежную плату, а Чаплицкому она сама в трудную минуту помогла за снисхождение к ее увядшим прелестям. Миф о трех картах пущен в ход, конечно, ею самой, и в этом смысл он, действительно, не лишен остроумия…  Ведь о чем говорила НАЕДИНЕ молодая красавица с Сен-Жерменом, никто кроме нее знать не может. Только она сама могла рассказать о разговоре, а случай с Чаплицким Томский передает со слов своего дяди. Итак, вся эта история о трех таинственных картах представляла собою, вероятно, не более, как комочек житейской пошлости».

Но Германн не брал в расчет подобные аргументы. Вероятно, начали уже проявляться признаки его душевной болезни: навязчивая идея ширилась в мозгу и мешала мыслить разумно. Он стал пристально наблюдать за подъездом и окнами заветного дома. Когда в одном из них он заметил молоденькую девушку, в его голове созрел план, как подобраться к графине. Осуществить знакомство с Лизой Германн задумал привычным для себя способом – слежкой, но не тайной, а явной. Он каждый день, не прячась, стоял под ее окнами и смотрел на нее. Бедная Лиза была обделена мужским вниманием, и Германн довольно быстро добился нужных результатов. Ни о какой любви здесь не могло быть и речи, только денег алкала душа Германна. Первое любовное письмо к Лизе он полностью переписал из немецкого романа, потом вжился в роль и красноречивые послания уже сочинял сам. Вскоре (не прошло и трех недель) Лиза назначила ему ночное свидание в своей комнате, подробно описав, как к ней пройти и где находится спальня графини. Германну это и было нужно!

В ожидании назначенного часа он «трепетал, как тигр». Конечно, трепетал не от предчувствия любовных объятий, а от нетерпения выведать тайну трех карт. Когда подошло время, он уверенно прошел в спальню графини, со знанием дела огляделся вокруг, подниматься в комнату Лизы не стал, а затаился в темном кабинете. Его холоднокровие и выдержка были поразительны, даже сердце его стучало ровно. Такая твердость действий могла объясняться специальными навыками и абсолютной уверенностью в своей правоте.

Неожиданно предстал он перед графиней с просьбой, а потом и требованием, открыть ему три верные карты. Он уверял ее, что деньги ему необходимы, что он будет вечно благодарен ей и возьмет ее грех на свою душу. Графиня была в замешательстве. «Это была шутка», – сказала она. Германн не поверил: «Как можно шутить такими вещами?!» Он стал грозить ей пистолетом. Графиня от испуга испустила дух.

Германн был потрясен, но не смертью графини, а потерянной возможностью узнать заветную тайну. Его сознание отказывалось принимать это. Мир для него померк, а сам он, казалось, оцепенел. Он не чувствовал ни угрызений совести, ни раскаяния, ни сострадания, его не трогали слезы Лизы, не смущала роль бесчестного обманщика и даже убийцы.

Одна единственная мысль промелькнула в его мозгу, когда он стал спускаться потайным ходом из дома графини:  «По этой самой лестнице, думал он, может быть, лет шестьдесят назад, в эту самую спальню, в такой же час, в шитом кафтане, …прокрадывался молодой счастливец, давно уже истлевший в могиле, а сердце престарелой его любовницы сегодня перестало биться». Почему Германн не развил эту мысль дальше и не подумал, что графиня просто платила Чаплицкому за любовные утехи, отдавала его карточные долги, и не было никакой тайны Сен-Жермена? Эта мысль могла бы остановить Германна и вернуть к прежней жизни.

Но произошло с точностью наоборот. Сознание того, что тайна утеряна навеки, не только не отрезвила Германна, а еще сильнее стала затягивать его в безумные сферы. Он испугался загробной мести графини, и чтобы испросить себе прощения, пошел на ее похороны. Но день не задался. Сначала ему показалось, что мертвая старуха усмехнулась ему, прищурив один глаз, потом, пытаясь заглушить страх, он сильно напился. Дома его переживания вылились в странный то ли сон, то ли явь: Германна посетила умершая графиня. Она сказала:

– Я пришла к тебе против своей воли, …но мне велено исполнить твою просьбу. Тройка, семерка и туз выиграют тебе сряду, – но с тем, чтобы ты в сутки более одной карты не ставил и чтоб во всю жизнь уже после не играл. Прощаю тебе мою смерть, с тем, чтоб ты женился на моей воспитаннице Лизавете Ивановне...

Германн воспринял видение всерьез. Он сразу записал три верные карты. Его не смутило изменение условий, что карты надо было ставить не подряд, а по одной в день.  Понятно, что здесь вышло наружу его «наполеоновское» нутро, ему мало было одного раза  наслаждаться победой, упиваться своим величием, быть центром всеобщего внимания. Ему хотелось утроить это ощущение. Понятно, что три карты продиктовало его собственное подсознание. Ведь он сам считал, что «расчет, умеренность и трудолюбие, вот мои три верные карты, вот что утроит, усемерит мой капитал и доставит мне покой и независимость (иными словами, сделает тузом)». Понятно, что условие жениться на Лизе, обусловлено некоторым чувством вины перед ней. Никакого призрака графини на самом деле не было.

Болезнь давала о себе знать видением воспаленного мозга, навязчивая идея, вытеснив все другие мысли, окончательно завладела сознанием Германна. «Тройка, семерка, туз – скоро заслонили в воображении Германна образ мертвой старухи. Тройка, семерка, туз – не выходили из его головы и шевелились на его губах. Увидев молодую девушку, он говорил: «Как она стройна!.. Настоящая тройка червонная». У него спрашивали: «который час», он отвечал: «без пяти минут семерка». Всякий пузатый мужчина напоминал ему туза». Так описывает Пушкин состояние Германна.

Уверенность Германна в реальности трех карт была безгранична, он решил немедленно воспользоваться своим тайным знанием. Он – до этого аскет, не позволявший себе ни малейшей прихоти, человек твердой воли, никогда не бравший в руки карт, живший на одно жалование, не касавшийся даже процентов с наследства, – в первую же игру ставит весь свой капитал (47 тысяч) на кон. Так мог поступить только безумец. Но фортуна к Германну благосклонна: он выигрывает. Выигрывает и на следующий день.

Исследователь «Пиковой дамы» Дарский описывает его состояние: «Никогда Германн так высоко не стоял в грандиозной позе завоевателя «очарованной фортуны», никогда в такой же мере он не считал себя непобедимым борцом, способным состязаться с роком. Его игра была похожа на поединок. С кем? С Чекалинским?

Я приглашаю яснее представить наступивший момент. Германн уже у последней черты, он у самой цели своих «демонских усилий». Триумфатором он входит в игорный дом. Его ждут, перед ним расступаются. Ему одному очищают место у стола. Никто не ставит своих карт и с нетерпением ждут, чем он кончит. Генералы и тайные советники, офицеры и официанты – все побросали свои места, столпились вокруг и среди напряженной тишины впились в него тысячью взглядов. Минута наступившего торжества. Солнце Аустерлица достигло зенита, и сорок веков смотрят с высоты пирамид. Точка мгновенной неподвижности, после которой последует титанический апофеоз».

И вдруг что-то случилось. Враг напал изнутри и врасплох. Как раньше неведомая сила приводила его к дому графини, так и теперь – бессознательно его рука потянулась не к той карте, и для ставки он вынул не туза, а даму (вернее, графиню), о которой он постоянно думал. 

«Чекалинский стал метать, руки его тряслись. Направо легла дама, налево туз.
– Туз выиграл! – сказал Германн и открыл свою карту.
– Дама ваша убита, – сказал ласково Чекалинский.
Германн вздрогнул: в самом деле, вместо туза у него стояла пиковая дама. Он не верил своим глазам, не понимая, как мог он обдернуться.
В эту минуту ему показалось, что пиковая дама прищурилась и усмехнулась. Необыкновенное сходство поразило его...
– Старуха! – закричал он в ужасе».

Игра между тем продолжилась своим чередом, – заканчивает историю Пушкин. Дальнейшая жизнь действующих лиц сложилась следующим образом: Германн сошел с ума, он сидит в Обуховской больнице в 17-м номере и все время бормочет: «Тройка, семерка, туз! Тройка, семерка, дама!» Лиза вышла замуж за хорошего человека, Томский  женился на княжне Полине и имел повышение по службе.

Хороший конец для хороших людей придумал Пушкин, порок же оказался наказан. Получилось так, что Томский и Лиза своими непреднамеренными действиями вывели секретного агента из игры (из «дела», вспомним эпиграф к 1-ой главе). Он был нейтрализован за счет его непомерной любви к деньгам и желания чудесным образом разбогатеть. В лице Германна Пушкин изящно и тонко отомстил Третьему отделению и Бенкендорфу, который установил слежку за ним.

Пушкин показал, что таким как Германн нет места среди порядочных людей. Думаю, в этом была цель написания «мистической» повести. Дымка таинственности не давала разглядеть реального замысла автора. Повесть прошла цензуру и была напечатана. Пушкин, видимо с некоторой иронией и довольный собой записал в дневнике: «Моя «Пиковая дама» в большой моде. Игроки понтируют на тройку, семерку и туза… При дворе нашли сходство между старой Графиней и княгиней Н.П. (Натальей Петровной Голицыной) и, кажется, не сердятся».

Даже выдающийся критик Белинский увидел в «Пиковой даме» всего лишь банальный анекдот. Он писал, что все его содержание исчерпывается фабулой; он лишен художественной идеи. «Если бы это было так, – спорит с ним Гершензон, – «Пиковую даму» надо было бы назвать единственным исключением среди творчества зрелой поры Пушкина. Сюжет этой повести, рассматриваемый как фабула, как рассказ о фактах, есть прямая нелепость. Эта старуха, знающая три верные карты, появление ее посмертной тени перед Германом – что это: объективно рассказанные происшествия, или намеренная фантастика? В обоих случаях факты слишком невероятны, чтобы Пушкин, с его трезвым умом, с его любовью к простому и реальному, мог соблазниться таким Гофманновским сюжетом. Как «анекдот», «Пиковая дама» представляла бы плохую и не идущую к Пушкину выдумку».

Присутствие «тайного агента» дает ответ на вопрос, зачем понадобилось Пушкину писать эту таинственную историю.


P.S.
Удивительно, что Пушкин в «Пиковой даме» предсказал дату и причину своей смерти. Тройка семерка, туз, вместо туза – пиковая дама – карта, обозначающая тайные интриги, присутствуют в истории. Как известно Пушкин умер в 1837 году в возрасте 37 лет. Непосредственной причиной его дуэли явились любовные интриги Натальи Гончаровой с Дантесом.