Синица

Наш столик у окна был крошками усыпан,
Печально засыхал последний марципан.
Дорожное кафе с простым надёжным бытом –
Хотя напротив жил роскошный ресторан.

Надрывно пел цыган за дверью ресторана,
Но мы сидели здесь два вечера подряд.
Синица на столе не слышала цыгана –
И пела о своём, девичьем, наугад.

Пришёл официант, навёл посильный глянец.
Засохший марципан эклером заменил.
А в ресторане был объявлен белый танец –
Под старый патефон и, видимо, винил.

Мы встали, обнялись, но слушали синицу.
Она умела петь, вонзая клюв в эклер.
И где-то рядом с ней застыли наши лица –
Раскрытое окно, тарелки, рюмки, сквер…

Ах, вечер удался! Мы сладкого хлебнули,
И будто глас небес, впитали птичью трель.
Заснул официант на нашем шатком стуле.
Наметился в окне рассвет, как акварель.

Напротив пел цыган, он душу рвал на части.
Печалился, как мог. Страдал на все лады.
А наш официант, унёс, зевая, сласти –
И водрузил на стол чудесные цветы.

…В меня вдохнула жизнь обычная синица.
Я знала, что мертва, то как-то ожила.
Смогла в самой себе, заблудшей, находиться.
Довериться тебе, заблудшему, смогла.