Божественная Комедия Данте Ад Песнь 14

Любовь к отчизне в сердце затая,
Собрал листы рассыпанные я.
Их передал тому, кто кровь пролил,
Кто навсегда в молчанье отступил.
Мы подошли к границе двух кругов,
Где гнев небес карать всегда готов.
Как в древности великий вождь шагал,
Так этот путь нас в бездну увлекал.
О, как же страшен высший приговор!
Толпу теней встречает грустный взор.
Открылась степь, где нет конца,
Где нет ни зверя, ни птенца.
Лишь раскалённый, злой песок,
Что обжигает, как клинок.
С небес спадает пламя вниз,
Исполнен дьявольский каприз.
Полоски света и огня
Пылают, грешников казня.
Лежат навзничь, смотря во мрак,
Те, кто творцу был лютый враг.
Сидят, согнувшись пополам,
Кто счёт вёл золотым дарам.
А дальше — полчище теней,
Бежит средь огненных дождей.
Им нет покоя никогда,
Их гонит вечная беда.
В пустыне этой навсегда
Горит жестокая звезда.
С небес спадает огненный поток,
Он, словно снег, безмолвен и жесток.
Как царь великий видел в старину
Сходящий пламень в знойную страну.
Тогда велел он воинам топтать
Горячий прах, чтоб искры удержать.
А здесь костёр сжигает всё дотла,
Чтоб кара вечной для глупцов была.
В огне танцуют тени без конца,
Стрясая пламя с бледного лица.
Их руки бьются в яростном бреду,
Встречая муки в огненном аду.
Я так сказал: «О мудрый проводник,
Кто этот гордый и могучий лик?
Он под дождём из искр лежит один,
Как будто боли грозный господин».
Но грешник сам услышал разговор,
И бросил в небо свой надменный взор:
«Каким я был, таким остался я!
Не сломит дух горящая земля!
Пусть бог куёт разящую стрелу,
Пусть гонит гром сквозь пепел и золу.
Пусть бьёт в меня всей яростью небес,
Я не склонюсь, и гнев мой  не исчез!»
Мой мудрый вождь возвысил голос свой,
Нарушив в бездне тягостный покой:
«О Капаней, ты не смирил свой нрав,
И потому наказан, коль неправ!
«Он Фивы брал, не ведая преград,
И до сих пор хулить он небо рад.
Теперь пойдём, но берегись песка,
Здесь пышет жар и давит нас тоска.
Держись лесов, ступай за мной во тьму,
Доверься здесь совету моему.
Твоя же злоба — худший из бичей,
Она терзает душу горячей!»
Как кипяток, он по песку бежал,
И дух мой в теле робко задрожал.
Затем ко мне промолвил проводник:
«Он был царём, но разумом поник.
Он древний град пытался покорить,
И продолжает злобу говорить.
За мной иди, на землю не ступай,
В тени деревьев тихо выступай».
Мы шли в тиши, и вот ручей возник,
Кроваво-красный, яростный родник.
Мы подошли туда, где тёк поток,
Он был багров и дьявольски жесток.
Как гейзер, бил из недр земных ключом,
И жёг песок пылающим лучом.
Гранитный свод, бока и дно ущелья,
Казалось мне, здесь верный путь лежит.
Среди всего подземного кочевья,
С тех пор, как адский вход был нами вскрыт,
Мой сын, ничто так взор не поражало,
Как этот ключ, достойный всех похвал.
Взгляни: в нём пламя гаснет, как бывало!
Так вождь сказал, и я внимать предстал.
Дай пищи мне, поэт, коль жажда зреет,
Коль ты зажёг желание узнать.
И он: В морской дали, где ветер веет,
Есть дикий Крит, где время любит спать.
Сатурн там правил, и в его эпоху
Не смела брань смущать спокойный быт.
Там Ида-гордость, не сдаваясь вздоху,
Природа зеленью лесов манит,
Теперь грозна, угрюм её гранит.
Где Рея скрыла сына от беды,
И крик жрецов стирал его следы,
Там Зевс избег безжалостной руки,
Вдали от горя, страха и тоски.
Внутри горы воздвигнут исполин,
Стоит во мраке, вечен и один.
К Дамьетте он спиною обращён,
А ликом в Рим далёкий устремлён.
Из злата чистого его чело,
А серебро на грудь и длани шло.
До самых бёдер медь огнём горит,
А ниже сталь холодная стоит.
Но правая стопа — из глины прах,
Он опёрся на этот хрупкий шаг.
Везде морщины, кроме головы,
И слёзы льются в бездну, как во рвы.
Сквозь скалы воды скорбные спешат,
В подземный мир, где тени тихо спят.
В Коцит впадают, в ледяной покой,
И мы идём за страшною рекой.
Я молвил: "Если этот ручеёк
Свой путь берёт из мира на земле,
То почему он так от нас далёк
И только здесь явился нам во мгле?"
Учитель мне ответил: "Круг велик.
Хоть мы с тобой спустились глубоко,
Всё время влево направляя лик,
Но обойти всё царство нелегко.
Не удивляйся, если пред тобой
Предстанет то, что раньше не видал.
Здесь каждый шаг приносит мрак густой
И множество нехоженых начал".
"А где же Лета? Где же Флегетон?" —
Спросил я снова мудрого вождя.
"Один из них, — мне тихо молвил он, —
Узнаешь сам, на волны посмотря.
Кипящий красный вал — ответ прямой.
А Лету ты увидишь не в аду,
А там, где души обретут покой,
Смывая покаянием беду.
Теперь пора покинуть этот лес.
Иди за мной по твёрдому пути.
Здесь пар густой взмывает до небес,
И пламя нас не сможет здесь найти".