Из сонетной поэмы 151-157

151.
О бренности

                Алмазу Кенжегалиеву

“Опали листья” с пожелтевших клёнов,
Посеребрила осени тоска.
А на Душе от строчек этих клёво,
Она же в безусловности легка.

Ложится добротой воспоминаний
О лете, что промчалось за весной,
Преобладал где ветерок степной,
О бренности звучит напоминанье

В строках естественной красы сезонов
С неповторимостью осенних чувств.
Когда цветы все убраны с газонов,

Неумолимо наступает грусть.
Стихи читая, всё же нет резона
Грустить, пусть листья опадают, пусть.
152.
Наполнится

                Александру Зуеву

Он дворником работал в Барнауле,
Людей рассматривал всегда вблизи,
Всегда он в поэтическом загуле,
Записывал рождённые стихи.

Нырял он, погружаясь в слово века
Поэзии, минувшего давно.
От истинной Поэзии светло
На чувственной Душе у человека –

Неоспоримый постулат Поэта,
Так не создавшего своей семьи.
Его стихи да не поглотит Лета.

Читатель, истины его внемли,
Найдёшь на все вопросы ты ответы,
Наполнится Душа к стихам любви.
153.
С блестяще

                Владимиру Гусеву

Поэзия его с хрустальным звоном
Нам проникает в Душу навсегда,
И словно дышим чистым мы озоном,
А в небесах его горит звезда.

Он у воды всем нам здоровья просит,
Родник стихов журчит в душе у нас,
Проводит словно с нами мастер класс.
Его нас очаровывает осень.

“Приятное природы увяданье”
Всплывает в памяти его святой,
И в первое с весной любви свиданье

Стихи сверкают дивной чистотой,
Пером красиво-нежным обладанье
С блестяще гениальной простотой.
154.
Довольны

                Ивану Шевченко

Иван Шевченко, было дело, спорил
И потрясал стихами крепко нас.
Но не писал он никогда о горе,
Душой команду ненавидел: “Фас!”

Однажды с мэром сгоряча повздорил.
Душевную тот рану вдруг нанёс,
Как будто дикий сумасшедший пёс.
Неадекватный мэр, к тому ж позорник

И на Поэта руку поднял он.
Поэт ответил светлым, но памфлетом,
Для асимметрии сорвал погон.

Мы стих закончим, видимо, на этом,
И потому Шевченко не пижон.
Читатели довольны все Поэтом.
155.
Срывает он

                Артёму Шуклину

Артём Шуклин писатель новой эры,
Он мастер редкий смысла чистых слов
В рассказах честной, безупречной веры
В величье всех писательских основ.

Герои всех его рассказов светлы,
Живые, выпуклы, объёмны все,
Живущие в родном своём селе,
Поступки благородные. Советы

Воспринимают, к действию готовы,
Как сам Артём, прийти на помощь всем,
Нужна кому. В рассказах нет половы.

У автора сюжетов много, тем,
Срывает он с властителей покровы
И обнажает ветреность проблем.
156.
Звали Левитаном

                Владимиру Литвинову

Владимира мы звали Левитаном
За бархатный и с придыханьем бас.
Он на трибуне выглядел титаном,
Рассказами он удивлял подчас.

Он на четвёртом, я на первом курсе,
С ним в педучилище учились мы,
Мне до стипендии давал взаймы.
Я долго был в неведенье, не в курсе,

Литвинова нашёл я в интернете,
Открыв там “Босоногие” роман,
И захотелось отразить в сонете.

Тюменцевского парня Казахстан
Принял, ему доверил ТиВисети,
Писателем там настоящим стал.
157.
Современный

               Владимиру Соколову

Пропитанных всех “правдою” газетной
Писателей Максим объединил
В Союз пропагандистов. Канет ль в Лету?
О! сколько же талантов он сгубил.

Владимир – современный критик пишет –
Он выстроил всех беспощадно в ряд,
Вершит он раздевания обряд,
Заслуг не умаляя, всё же ищет

Пропагандистские пассажи ловко
И обнажает враз патриотизм,
В романах большевистские уловки,

И раскрывает он, что коммунизм
Утопия! – сказал он без издёвки, –
Партийный создан был капитализм.