Божественная Комедия Данте Ад Песнь 13

Кентавр ещё не переплыл поток,
А мы шагнули в сумрачный лесок.
Там нет тропы, лишь мрак со всех сторон,
И каждый ствол уродливо скривлён.
Там листьев нет, лишь чёрные шипы,
Растут во тьме зловещие кусты.
Такой глухой и страшной чащи нет,
Где бродит зверь, не видя белый свет.
Там гарпии свили себе гнездо,
Несут они проклятие и зло.
С лицом людей и крыльями как ночь,
Они кричат, гоня надежду прочь.
Учитель мне сказал: «Смотри смелей,
Мы во втором кругу среди теней.
Ты будешь здесь, пока не вступишь в край,
Где ждёт пустыня, это твёрдо знай».
Звучал в лесу глухой и страшный стон,
Невидимой толпой издан был он.
Я впал в оцепенение и страх,
И слёзы заблестели на глазах.
Наставник мой промолвил: «Сделай шаг,
Развей в уме своём гнетущий мрак.
Сорви листок в урочище густом,
И всё поймёшь на месте ты пустом».
Я подошёл к колючему кусту,
Нарушив вековую пустоту.
Я сук сломил — и чёрная струя
Стекла, обиду горькую тая.
«За что ломаешь?» — слышу я упрёк,
«Какой тебе от этой боли прок?
Неужто состраданья вовсе нет,
И ты несёшь нам только тяжесть бед?
Мы жили на земле, теперь растём,
И наказанье тяжкое несём.
К змеиным душам больше доброты
Мог проявить, чем нынче сделал ты!»
И как зелёный прут в огне горит,
Он и шипит, и плачет, и трещит,
Вот так из ветки кровь ручьём текла,
Словно во древе том душа жила.
А я стоял, от страха чуть дыша,
И видел, как  заплакала душа.
Сказал тогда  мудрец: "Прости его,
Ведь он не знал секрета твоего.
И если б верил он моим стихам,
То не принёс бы боль твоим ветвям.
О, кто ты, дух? Открой свою печаль,
Ведь нам твою судьбу безмерно жаль.
Вдруг он вернётся в светлый мир людей,
И славу возродит в тени ветвей".
Ответил ствол: "Сладка твоя молва
Тут пробудила горькие слова".
Я тот, кому великий государь
Доверил тайны, как бесценный ларь.
Я открывал души его тайник,
И в мысли скрытые легко проник.
Я сон терял, трудился день и ночь,
Старался в трудном деле я помочь.
Но зависть, словно страшная чума,
Свела придворных подленьких с ума.
Она царя заставила пылать,
И радость стала горем угрожать.
Мой дух упал, отчаянье пришло,
И смертью смыть хотел я это зло.
Клянусь корнями дерева сейчас:
Я верен был владыке каждый раз.
Кто в мир живых вернётся из теней,
Пусть честь мою очистит от камней.
Умолк несчастный, боль свою тая,
И мудрый вождь сказал: «Спроси скорей,
О чём болит теперь душа твоя,
Пока мы бродим в сумраке теней».
Но я ответил: «Сам задай вопрос,
О том, что важно в этом страшном сне.
Я столько горя в сердце перенёс,
Что говорить сейчас нет силы мне».
И вождь сказал: «О пленник горьких мук,
Ответь нам честно, тайну приоткрой:
Как дух попал в сплетенье этих рук,
И обретёт ли он когда покой?»
Вздохнул тяжёлый, старый, колкий ствол,
И этот вздох слова нам прошептал:
«Мой краткий сказ для вас не так тяжёл.
Когда свой путь безумец оборвал,
Судья бросает душу в мрачный ров.
Она летит, как брошенное семя,
В глухой чащобе средь кривых стволов
Врастает в землю на глухое время».
Растёт кривой и страшный лес,
Скрывая мрачный свод небес.
Там птицы жуткие кричат,
И листья горькие трещат.
Мы все пойдём за плотью вслед,
Но не спасёт нас этот свет.
Своё мы отняли в аду,
Найдём лишь новую беду.
Повесим плоть на ветки мы,
В объятьях вечной, страшной тьмы.
Вдруг шум раздался вдалеке,
Как будто зверь бежит к реке.
Несутся двое сквозь кусты,
Их взоры бледны и пусты.
Один кричит: «Приди, мой рок!»
Другой бежит, не чуя ног.
Беглец дышал так тяжело в тревоге,
Искал спасенья на лесной дороге.
Но свора псов, чернее чем зола,
Его в лесу дремучем догнала.
Клыки вонзились в трепетное тело,
И стая жадно кости грызть посмела.
А куст, что стал укрытием на миг,
Издал во тьме глухой и страшный крик.
Учитель мой шагнул к ветвям кровавым,
Где сок бежал по листьям и по травам.
Спросил его: «О чём ты слёзы льёшь?
Какую тайну в корне бережёшь?»
Ответил куст: «Зачем чужой порок
Мне приволок такой жестокий рок?
Я истекаю кровью без вины,
И мне страданья вечно суждены!»
О души, вам дано смотреть с небес,
На этот страшный и дремучий лес.
Сложите ветви в кучу поскорей,
Укройте ствол от горя и скорбей.
Я жил в краю, где предали отца,
И сменщика хвалили без конца.
За это старый покровитель мстит,
И город мой в огне теперь горит.
Когда б не идол на мосту реки,
То жители погибли б от тоски.
Из пепла воздвигая новый дом,
Они бы зря трудились день за днём.
А я не смог терпеть такой удел,
И в собственном дому петлю надел.