Среди куполов

Арман Хачатрян:
Среди куполов

Город полный звонков, -
время корон. Где орлиная
ваза, в ней яйцо часослова
эхо воробьиного глагола.
Лилипут-стажёр
маскирует "Шираз" монта-
жер в Тбилиси, что рас-
клеил в обратном порядке
кадры той архаичной,
жёлтой тетрадки...непо-
нятки...грязные пятки
в плену рукоятки.
... искусство молчать...
Чтоб не кричать и
кричать...Летели облака,
за ними прятки,
еще чуть-чуть, вновь
непонятки? Дверь в колоколь-
ню. Не замерзают кроны.
Молчат стволы, ветвистый иней
на ветвях, потолках соборов. Пробки.
Синтетический свин из арки ре-
кламирует шкварки. Бубенцы непо-
ладок в виде искусственных водо-
рослей акватории. Зима у горла
улиц хватает за горло. Зима.
Трын-трава, колонны, гостинные стиля.
Стирает мел с доски учитель.
Асфальт на асфальт всё класть и класть. Рубикон - шинная вода.
Ворчит труба всякая, повсюду:
"Ду-да - туда - дуда...Птицы-
голуби,  вороны...привычны кресты;
запахи затхлости святой воды.
Нева, канал, триречье,
Нева...
                         ;;;
Опять с утра вечер. Серо.
Мозгов хвоя, твёрдыми целофанами,
Светящиеся пузыри. Миры,
миры, - пиры. Пергаментами,
бенгальские огоньки. Трамвай.
Сеть коллизеев. Тренер
по Бу-си-до; аквапатетика,
музеи, галереи, свистульки -
журчание птенца, - трель
дудки. Пути-дороги строгих,
также схожих; прохожих.
Кофе напротив небоскрёбов -
стоит по роду и судьбе навы-
тяжку, славя стекло. Кино,
домино в кино, музыка в кино.
В плену квартиры; Глина,
Плиний, 7-й конвой, Цой;
- Что тогда?
- И что тогда?
                         ;;;
Встречаются на крышах
ангелы, чайки, альбатросы,
голуби. Много воды, конечно.
Гипотетический вид на Охту,
Библиотека над булочной:
- Свежо? - Взгляни в окно. Проверь, верь, поверь...увидишь...
                     ;;;

Желание кричать о же-
линиях, молча. Старание
убить в себе показ стара-
ний, - приличная ерунда;
Туда - ниоткуда; сюда -
никуда. Дома, фасады, фонта-
ны и фронтоны, - публи-
кум неподвижности, роликами
вечности, пазлами, - суета.
Новый, воздушный двойник.
- Новый ли?
- Не новый?! Звон моли...
                        ;;;

Сорт той породы поворотов,
Где звяканье любой связки ключей - звон отпуста столичных колоколен,
такие тяги сил к упругости.
                        ;;;

Снег - вата. Смех - глянец;
паяц и вновь неандерталец;
Свой в доску танец.
                        ;;;

Меж окон двух стоит в тунике
белый одиночества кусок подобия
и образа. Что мне расскажешь?
Куда глядят атланты? Изгибы
изгороди, чьи взгляды изгибают
сны меди на снегу, жестяные
верфи. Город - сон.
Сон - вон; Там - сон...с нами,
снами, Меж окон 2-х, двер-
ных зверей...кусок образ-
ного хрусталя. Мало кому известя-
ная струна. Кирпичи-сычи-
врачи, берегами, кромкой.
Одиночества туника - хроника
бронхита, - взгляд работа, -
не слеза, - белизной, сплошные
глаза, - вампирическая
стервь - то греза?! Меж окон
2-х стоит в тунике
одиночества кусок образа
подобия...Меж двух окон.
                    ;;;

Я расскажу круговую
молитву всему внутрен-
нему континенту; с на-
ружи сольюсь я с ветром.
Нами, по замкам гуляет он.
Постепенно, поступенчато, тихо,
громко, ёмко в звуке слуха,
Молитва к молитве, словно плечо
к руке, - биометрия на судьбе.
Надвигалась буря на кучу
сучьев из прошлого года,
из окон кают парома,
дома, значков домашнего гнома. Снова основа. Несу-
щая крона - колонна. Бродил
по порогам от Храма к
аптеке, по зебрам, под снегом.
Память - вьюга из грязного пепла.
Память - несущая опора потолка.
Память - из под арок монументов
узор; глаза на слова, на их голоса.
На скатерти городского стола
расходятся линейкой дома. Иду.
Кую волю. В соавторстве с Богом.
Веди меня, води меня, ходи
мной. Молю Тебя.

Дробный слух по загогули-
нам сетки дворов и
их жизни коров. Сквозь
снов дары, что свыше по-
толка потолков, - кривотолков
трон. Недооценённый оценён-

ными вол - центр чужестранной
площади, как завод часов
на соседней башне, без запинки.
Входим в положение листьев
на весеннем ветру. Входим в
приложения, окнами. Дробный звук слепых дождей, туман не
молод в песнях вечного барда
гитарного. Садик в две струны;
шпиль - весь бой. Разбросаны
в троллейбусных проводах,
Полустанками, полуструнок.
Пробегая, квадратом,
в квадрат, залетая на круг 2-х
парков, загадывая наугад,
зажимаясь в арку,
Опять синтетика. Шлейф ухо-
дящий от своих же следов.
Дым трубы сменит вода в ней.
Не о чем жалеть. Да был
и было, будет там и тут.
Соседние реалии, - часы там -
зизгзаги, а не круги.
Дайте реплику вставить
в цепь: - Жди, скоро...
Витееватость, старт, витееватость вновь.
Мост опёрся на своё отражение.
Деньги дают на делёжь
крови в канализациях.
- Не о чем жалеть?
- Не кому отвечать?
- Кому отвечать?
Врачевать, починять рваные сети.
Жилые дома, их города;
от подзаборного йети до
чёрного ангела на главном столпе крайних столетий.
                  ;;;

Чёрный ангел, чёрный Пушкин,
белый Пушкин под землёй.
Парки, в них гнилушки,
Засыпает мой герой.
- Как герой?  - Не герой?
- Замерзает твой герой.
- Не герой? - Герой, не вой.

Что-то ходит за тобой и
касается, смычком, меж
лопаток. Зачеркивая даты,
распоковывая их, оловянные солдаты сочиняют этот стих.
И ветрами подгоняя лучи,
похищая снов кружева -
абажуров огни, ветродуи на трапециях крыш. Подмигну
прищуру на солнце, загасив
искру, выдыхая сплин, в дыму,
примыкаю к чужому рулю,
оттого и сбрасывает, словно
сломанный счётчик.
- Погрустим? - Потолкуем о пыли.
Лошадь в мыле, - огромный глаз, нос, слова.
Ещё воды слои, - гранита
плесень, колесница на
лестнице; колеса её спица - ступень. Лень, день, тень.
Просыпаюсь, не желая ме-
ряться в измерении измерениями.
- Алло, ты где?
- Не знаю.
- С тобой всё в порядке.
- Я есть.
Металлические кругаля,
Что барана рога без
барана; в глаз Совы кота Невы
привели кружки. - Анна Андреевна, нашепчете?
Зашатало плоскостопие в топях ванн; - Выходи, ты всё ж не баран.
Глаголы падают на выжженное
поле, выжигают его опять.
Любое лицо любой статуи -
застывший глагол. Убивали
за эти статуи, - превращали в
статуи. Завещали камни глазам, что закрыты тайными
планами истезающих, обманкой "Сезам".
Змеи округлялись в венцы
из мрамора и вновь змеили-
сь, прерываясь продолжением
бежевой, чистой стены.
Колоннадами, арфы, - раздвоенные псы лилипуты, крылья башки, и уздечки, - всё
змеи, полумесяцем, треть Луны.
- Хочу зацепить - исчезает...
- Ты опять про нули.
- Покажи. Не прошу доказать. Покажи.
- Показаться?
- Кто ты? Окромя прибаутки
"Я - это ты.".
- Ты креститься начнёшь или крестить...
- Нули, пузыри, змеи, замки.
                        ;;;

И течение широкой, главной
реки, - сплошная, мелкая, свет-
лая рябь. И брожение до стёртости пальцев, оседания на коже давления, - кофейный экстаз. Жизнь проходит...нет приходит...Нет проводит...Хороводы хоров.
Норов пород-облаков.
- Тебя всё уводит. Замыкает, заводит. Раздражая, заводит на новый виток стабильной породы.
Груз растаявших льдов, -
Сутулых подвесов-светов, -
Панорама.
- Ну, что там глаголы?
- Наивные спорят, реальные - цепляются в цепь...
- Твои?
- Смайл из слез.
Водорослями, на поребрики,
храмом, - чело, - богопомазанное окно. Талой воды полотно в одно сегодняшнее.
Планов громадьё - размывочный лак на стёртое шмотьё. И ещё, пустое давно, обязательное, крайнее. Иду пальцами по отпечаткам строптивых страниц; перекладываю из ящика в ящик бельё:
- А зачем? А кому? В каком кино? Вечер - жирный закат.
Сидит, седеет у форточки нос кота.
Картинная галерея спального района, самого главного города;
сегодня, завтра, позавчера...
И можно без норова.
Без калейдоскопа "Я я Я".
Без слёз серебра вокзала,
Без проволочек и волчков.
- Не выпивай до дна глагол.
- Не рассуждай.
Сверхестества хрусталь - сталь.

Опять дым - вновь инвентарь.
То ли разодранные на две идеальные половины лайки-сердца, то ли скрипичный ключ.
Типовые, порогов сети лезут в глаз, тошнотой перепадов:"Вверх ли газ?"...
- Куда шёпот? -Да, да.
И слова, и слова, и слова -
болит голова, словно картонных гробов смятая свалка. Кожа свежих ослов - голодающая пиявка, - на шантаж рулит кол, а надо бы, взглядом, по блеску сумерек волн, не замечать, не видеть, забыть, - чем больше подобных гвоздей забить, - тем более помнишь. Нельзя. 
Нельзя двигаться "от", можно только "к".
- Незабываемый зверь? Снами, с нами говорит аригами.
Город - молод, малый холод
ходит, бродит по телам, по крышам, стенам, тут и там, тем потолкам, фассадам, флигелям, карнизов завиткам.
Единое плетение круга ангелов под куполом храма, где нет Бога говорят, а я вижу. И дышу
душу: - Слышу, слышу. Не сужу.
Слова, как совы по ночам и дням лежат, своей строкой, всегда готовые быть прочтёнными, далеко не обязательно, учёными. Горла спам.  Холм, антенны теплопередач от сердца к голове, обратно. И уходят пятна в лица; не соединиться,  влиться, 
Коль сложилось им пролиться.
Трещинам копиться в те же лица. Не небылица, а на лица те молиться, чтоб добрели лица, что молчат, молясь, что молчат, чтоб не мешать на себя молиться. Лица, лица, лица - влиться.  Лица, лица, лица - длиться. Жизни кратная струна. Вчера - сон, дом, дым; Сегодня- слим. Не ново. Крови клёво...
Колесо вертит встречный мангуст. Входят в отраженный цвет витрин художественных мастерских. Лысый спас.
Длинно ждущий у окна приме-
ряет к цвету свет и тень, долготу течения к холсту,
К растушевке толщину.
Веер и скелет. Три окна в окне.
Дрессируем сплав дальше плавиться, сплавляться по реке, в ширине. Жить да жить, не выть, но вить, видеть, видеть, видеть, видеть.
- Что диктует время?
- То же тоже. Светит даже.
Да рисует рожи гоже, не погоже,  а не гоже - схоже с домом позже;
Мило мимы хороводы водят мимо мнимых манекенов сброшенных на волю птиц, собак, хорьков и хомяков и сов. Коль открыт засов то пройти возможно меж углов сна яви.
Меж дворов котов лукавых.
Меж заводов алых парусов.
Между куполов славы слабых.
Рваных сильных - длинных.
Очень длинных. За числом число клонов чисел;
Вдоль дупла окно выбито, оттого невидимо. Проходная после проводов, крепости зубцов. Пташки к лебедю цвета стали, - серого.  - Уткина заводь? - Слон? - Том? - Дом.
Да из под копыт векового слона стон маскарона.
Проезжая вязь электрических вышек,  - эклекттчески слышных...гаражи. Лошади в городах, - в гаражах.
Расслабляясь, пялясь в собственное ухо, внутренним окном...  - Время духа?
- Странно... - И овально. Ровно полтора угла от угла к углу...
                ;;;

Зимы не будет,  мы
всё же люди...Культ
вуду - Хлудов. Сон куют брызги; ровно пополам, по рамам на флагштоги, вспрыски детей в каютах на пароме.
И чужой канифоли лазурь. Падаешь, городом, в город, - летаю также. Лето-лего. Спелая, смелая победа над собой в чужой засаде - в ограниченном зоосаде скворце. На крутом конце, в дворце тот скворец на гербе, в тронном свете, в золотом кольце, колье...
Раздвоенная, разодранная курица, - схлопнутая Пруссия.
- Видишь брусья?
- Вижу Брюсова.
- Это мамонт, мамонты.
                ;;;
Дверь на кухню, на столе грааль - графин,
за столом: и  фин, и мим, и московский пилигримм,
и китайский млечный дым.
- Останови мгновение позы.
- Восстанови стебли и колючки
Розе...Запрети рыдать. Запретись.
- Не верти кольчуги в заперти.    - Не винти финты в кранты, под куранты. Под куранты Люк Бессон, Панайотов; в гротах Лот. - Вне квот? - Рвоты!!!
- Что опять? - Ноты полоскают рот вот и...древние сорта поворотов.
                ;;;
закончил 4.03.2026г.
Я писал это ровно 4 года.