Божественная комедия Данте Ад Песнь 12

Суровый склон, где камень правит бал,
Своим величием путников пугал.
Как будто здесь река размыла твердь,
И в недрах гор таилась только смерть.
С вершины вниз сорвался косогор,
Закрыв камнями весь земной простор.
Тропинки нет, чтоб ноги удержать,
Пришлось по острым глыбам нам шагать.
А там, внизу, средь каменных могил,
Свирепый зверь в засаде тихо выл.
Зачатый в тайне, критский жуткий плод,
Он ненавидел весь людской народ.
Увидев нас, он начал плоть кусать,
Пытаясь гнев безумный показать.
Но мой вожак сказал: «Оставь свой пыл,
Не тот герой твой тёмный путь закрыл!»

Уйди, свирепый зверь, с дороги прочь!
Мой спутник здесь не по твоей вине.
Мы спустимся в зияющую ночь,
Чтоб видеть суд в подземной глубине.
Как дикий бык, сорвавшийся с цепей,
Когда смертельный получил удар,
Кружится в ярости слепой своей,
Так Минотавр изверг из пасти жар.
Мой мудрый вождь воскликнул: «Поспеши!
Спускайся вниз, минуты не теряй!»
По грудам скал, в пугающей тиши,
Я торопился в этот мрачный край.
Дрожал гранит под тяжестью шагов,
И камни с шумом падали во мрак.
Я шёл в раздумьях среди адских рвов,
Где побеждён был наш звериный враг.

Скала дрожит от боли и обид,
И бездна перед нами вновь кипит.
Любовь и хаос правят в этот час,
И древний камень падает на нас.
Смотри на дно долины горьких слёз,
Где каждый муку вечную понёс.
Там льётся кровь бурлящею рекой,
Злодей в ней не найдёт себе покой.
О, гнев слепой, что губит всё вокруг!
Ты замыкаешь этот страшный круг.
В земных годах сжигаешь ты сердца,
А здесь страдать заставишь без конца.
Я вижу ров, изогнутый дугой,
Он полон крови, страшной и густой.
Кентавры скачут с луком вдоль горы,
Готовя стрелы для дурной игры.
Спускаясь вниз с пугающих высот,
Мы встретили кентавров у ворот.
И трое, взяв натянутые луки,
Спросили нас: «За что вам эти муки?»
«Ответьте нам, не двигаясь во тьме,
Иначе быть пронзёнными в тюрьме!»
Мой мудрый вождь сказал: «Остынь, глупец,
Хирон услышит нас, как ваш отец.
Твой гнев всегда носил тебе лишь вред».
Потом шепнул мне тихо: «Вот сосед,
То Несс, что Деяниру полюбил,
И сам себя за это погубил.
А тот, кто смотрит в грудь свою сейчас,
Хирон великий, что встречает нас.
Он воспитал Ахилла в старину.
А третий — Фол, что любит лишь войну».
Вокруг обрыва скачет грозный строй,
Стреляя в тех, кто поднял лик слепой.
В кровавой яме грешники кипят,
И стрелы в них без жалости летят.
Хирон великий бороду отвёл,
Стрелой огромной по лицу провёл.
Сказал он братьям: "Видите, живой!
Он сдвинул камень тяжело ногой!"
Мой мудрый вождь кентавру дал ответ:
"Он жив, и мы идём туда, где свет.
Ведёт нас рок сквозь эту злую тень,
Где ночь царит и не наступит день.
Дай нам вождя, чтоб реку перейти,
Чтоб он помог преграды обойти.
Пусть на спине пришельца понесёт,
Ведь он не дух, не совершит полёт".
Хирон направо голову склонил,
И Нессу путь опасный поручил:
"Иди за ними, и береги от бед,
Чтоб безопасен был кровавый след".
Ступали мы вдоль красных берегов,
Где бурный ток от крови так горяч.
Там слышен крик поверженных врагов,
И раздаётся бесконечный плач.

По горло в бездну погрузился хор,
Тех, кто при жизни грабил и губил.
Кентавр на них направил строгий взор,
И нам о страшной каре говорил.
«Смотрите, вот жестокий властелин,
Чей меч рубил невинных, словно лес.
Там Эсте злой и мрачный Аццолин,
Они теперь не ждут благих чудес.
А в стороне, где яма глубока,
Стоит убийца, спрятавшись во тьму.
Его настигла грозная река,
И нет пощады в этом рву ему.»
В реке кровавой, где кипит волна,
Я видел духов, чья вина страшна.
Они стояли в яме глубоко,
И было им дышать там нелегко.
Но дальше кровь мельчала на глазах,
Скрывая только ноги в тех местах.
Мы быстро перешли ужасный ров,
Не тратя лишних и напрасных слов.
Мой строгий спутник тихо мне сказал:
«Как здесь ручей мельчать внезапно стал,
Так с той страны всё глубже будет дно,
Тиранам там страдать предрешено.
Там суд вершит жестокий приговор,
Аттила там несёт земной позор.
Там льются слёзы грешников рекой,
Они навек утратили покой».