М. И. Цветаевой

Бездомная гордыня, гулкий пламень,
Сгоравший в ледяном пустом окне.
Ваш стих — не слог, а драгоценный камень,
Оброненный в несытой глубине.
Вы шли по жизни, кожей ощущая
Разлом эпох и хруст сухих ветвей,
Всю горечь мира в голос превращая,
В безумный крик степных своих коней.


Ваш жест — разлёт, Ваша судьба — кочевье,
Где кисть рябины — кровью по снегу.
Как гордое, распятое деревье,
Вы замирали на крутом брегу.
Не принята, не понята, не звана,
В кольце чужих, холодных городов,
Вы пили жизнь из битого стакана,
Не слыша рабских, каторжных судов.


О, этот ритм — прерывистый и нервный,
Где вдох — как взрыв, а выдох — как обвал.
Вы были первой и остались верной
Тому, кто Вас на бездну обменял.
В морской пене, в Елабуге, в Париже —
Везде сквозила вечности печать.
Чем рок суровей, тем Богиня ближе,
Тем невозможней в муке замолчала.


Ваш черновик — пульсирующая вена,
Ваш дом — чердак, раскрытый в небеса,
И нет для Вас ни рая и ни плена,
Лишь Музы беспощадная коса.
Сквозь гул веков, сквозь пыльные страницы,
Где каждый звук — отточенная сталь,
Летят в зенит серебряные птицы —
Ваша любовь и Ваша магистраль.