Наука древней любви. Был нам наставник - Назон!

   Бдительный Аргус легко задремлет под бременем Вакха,
Даже если вино — из иберийской лозы;
Есть и особые средства к тому, чтобы вызвать дремоту
И навести на глаза оцепеняющий сон, словно после ночной грозы;
    Да и служанка твоя отвлечёт ненавистного стража,
Если поманит к себе, и поманежит,* и даст, чтоб покупить.
Но для чего рассуждать о таких хитроумных уловках,
Там, где любых сторожей можно подарком купить?
    Верь: и людей и богов подкупает хороший подарок,
Даже Юпитер — и тот не отвергает даров, даже вопреки обычаям всем.
Будь ты мудрец или будь ты простец, а подарок приятен,
И, получив, что дано, Аргус** останется нем.
   Но постарайся о том, чтоб купить его разом надолго:
Тот, кто раз получил, рад и другой получить случайно вдруг.
Помнится, я говорил, что друзьям доверяться опасно, —
Что ж, как друг твой друзей, ты опасайся подруг.
    Если доверишься им — они перехватят добычу,
И не тебе, а другим выпадет радость твоя, друг мой.
Та, что тебе для любви уступает и дом свой, и ложе,
Знай, не раз и не два их разделяла со мной. 
    Да и служанка твоя не слишком должна быть красива:
Часто рабыня со мной вместо хозяйки спала.
Ах, куда я несусь? Зачем с открытою грудью,
Сам обличая себя, мчусь я на копья оравы врагов, что меня ждала?
    Птица птичьей беде не станет учить птицелова,
Лань не учит гоньбе лютую стаю собак .
Пользе своей вопреки, продолжу я то, что я начал,
Жёнам лемносским точа меч на себя самого - не просто так.
   Сделайте так, чтобы вашей любви поверил влюблённый!
Это нетрудно ничуть: рады мы верить мечте.
Нежно взглянуть да протяжно вздохнуть, увидевши друга,
«Милый, — сказать, — почему ты всё не шёл и не шёл к красоте?»
   Брызнуть горячей слезой, притворною ревностью вспыхнуть,
Ногтем изранить лицо, — много ли надо ещё, чтоб навредить красоте?
Вот он и верит тебе, вот и сам тебя первый жалеет,
Вот он и думает: «Ах, как она рвётся ко мне!»
    Если притом он одет хорошо и следит за собою, —
Как не поверить, что он влюбит в себя и богинь!
Ты же, наоборот, не терзайся напрасной обидой,
Не выходи из себя, слыша: «Соперница есть и у богинь».
   Верить не торопись: как пагубна быстрая вера,
Этому горький пример — милой Прокриды судьба, что постигда её вдруг.
Есть невдали от Гиметтских холмов, цветущих багрянцем,
Ключ, посвященный богам; мягкая зелень вокруг,
    Роща сплела невысокий навес, блестит земляничник,
Дышат лавр, розмарин и тёмнолиственный мирт, особо когда весна;
Хрупкий растёт тамариск и букс под густою листвою,
Скромный ракитник растёт или лесная сосна;
   Нежно веет Зефир дуновеньем целительно свежим,
И пробегает волной трепет в листве и в траве.
Здесь — Кефала приют. Один, без собак и без ловчих,
Часто усталый сидит здесь на зелёной земле,
   Часто, взывая, поёт: «Приди к томимому жаром,
Ах, прилети и на грудь, лёгкая, ляг мне, струя!»
Кто-то подслушал такие слова, не к добру их запомнил
И поспешил передать робкому слуху жены, ничего не тая.
   В слове «струя» угадав коварной соперницы имя,
Пала Прокрида без чувств, скорбные смолкли уста,
Стала бледна, как бывают бледны запоздалые листья
На опустелой лозе при наступленье зимы неспроста,
   Иль как айвовый плод, уже нагибающий ветви,
Или незрелый кизил, кислый ещё на язык.
А как очнулась она — стала рвать на груди покрывало,
Стала ногтями терзать нежные щеки свои, терзая свой лик;
   И, разметав волоса по плечам, как под Вакховым тирсом, ***
Буйная, мчится она, не разбирая дорог – весна на них  или осень.
Роща близка; оставив друзей в недалекой лощине,
Тихой Прокрида стопой входит в дубравную сень.
    Ах, Прокрида, Прокрида, зачем неразумно таиться?
Что за палящий огонь в бьющемся сердце горит?
Ты ожидала увидеть струю, не зная, какую,
Ты ожидала застичь мужа  в позорящий его миг, чтоб облик там возник;
   Хочешь узнать и рада не знать - то вперёд ты стремишься,
То порываешься вспять: к разному клонит любовь.
Как ей не верить, коль названо место и названо имя?
В то, что пугает, душа верить готова всегда вновь и вновь.
   Вот она видит следы на траве от лежащего тела,
Сердце неровно стучит, трепетно зыблется грудь, мысли спешат —
А между тем уже солнце в пути от востока к закату
Стало на верхний предел, коротко тени лежат.
   Вот и Кефал, Киллениев сын, возвращается в рощу,
В жаркое плещет лицо хладом воды ключевой, прохладой чаруя;
Ты замираешь, Прокрида, а он, на траве простираясь,
Молвит: «Повей мне, повей, свежего ветра струя!»
    Бедной Прокриде ясна причина счастливой ошибки,
Вновь она в чувство пришла, порозовела лицом, возвратилась страсть,
Встала и вот, колебля листву на пути торопливом,
Радостно рвётся жена к мужу - в объятия пасть .
   Мнится Кефалу в кустах движение дикого зверя,
Быстро хватает он лук, стрелы блеснули в руке, молний быстрей.
Спрячь, несчастный, стрелу! Что ты делаешь? Это не хищник! —
Горе! Пронзает стрела тело Прокриды твоей.
    «Ах! — восклицает она. — Сразил ты влюбленное сердце,
Сердце, в котором давно точится рана твоя.
Я молодою умру, но счастливой, не зная соперниц,
И оттого надо мной лёгкою будет земля.
    Вздох мой смешав со струей, о которой уже не волнуюсь,
Я умираю; закрой веки мне милой рукой!»
Сжал в объятьях Кефал помертвевшее тело супруги
И омывает слезой рану на нежной груди, забыв про покой.
   Смерть подступает;  и вздох, скользящий из уст неразумной,
Принял устами, любя, скорбно склонившийся муж у её груди.
Полно, за дело! Без всяких прикрас довершу я, что начал,
К ближним ведя берегам путь утомлённой ладьи.
   Нетерпеливо ты ждешь попасть на пиры и в застолья,
Хочешь узнать от меня и для застолий совет?
Слушай! Заставь себя ждать: ожидание — лучшая сводня;
Вам промедленье к лицу — дай загореться огням! – Мой ответ.
   Будь ты красива собой или нет, а станешь красива,
Скравши ночной темнотой всякий досадный изъян в красоте губ.
В кончики пальцев кусочки бери, чтоб изящнее кушать,
И неопрятной рукой не утирай себе влекущих губ.
     Не объедайся ни здесь, на пиру, ни заранее, дома:
Вовремя встань от еды, меньше, чем хочется, съев, - лучше недоедать.
Если бы жадно взялась за еду при Парисе Елена,
Он бы, поморщась, сказал: «Глупо её похищать!»
     Меньше есть, больше пить — для женщин гораздо пристойней:
Вакх и Венерин сынок издавна в дружбе живут.
Только и тут следи за собой, чтобы нога не дрожала,
Ясной была голова и не двоилось в глазах, которые трёшь пальцами, от специй  что жгут.
    Женщине стыдно лежать, одурманенной влажным Лиэем, —
Пусть бы такую её первый попавшийся взял;
Небезопасно и сном забываться на пиршестве пьяном —
Можно во сне претерпеть много срамящих обид – быть может скандал!
   Стыд мне мешал продолжать; но так возвестила Диона -
«Где начинается стыд, там же и царство моё может стать».
Женщины, знайте себя! И не всякая поза годится —
Позу сумейте найти телосложенью под стать.
    Та, что лицом хороша, ложись, раскинувшись навзничь;
Та, что красива спиной, спину подставь - напоказ, например.
Миланионовых плеч Аталанта **** касалась ногами —
Вы, чьи ноги стройны, можете брать с них пример.
   Всадницей быть — невеличке к лицу, а рослой — нисколько:
Гектор не был конём для Андромахи***** с дивным лицом.
Если приятно для глаз очертание плавного бока —
Встань на колени в постель и запрокинься лицом.
    Если мальчишески бёдра легки и грудь безупречна —
Ляг на постель поперёк, друга поставь над собой.
Кудри разбрось вокруг головы, как филлейская матерь,
Вскинься, стыд позабудь, дай им упасть на лицо – насладись судьбой.
   Если легли у тебя на живот морщины Луцины —
Бейся, как парфский стрелок, вспять обращая коня.
Тысяча есть у Венеры забав; но легче и проще,
Выгнувшись, полулежать телом на правом боку, объятья любя.
    Истинно так! И ни Феб, над пифийским треножником вея,
Ни рогоносный Аммон вас не научит верней, когда любовь ждёт!
Ежели вера жива меж людей, то верьте науке:
Долгого опыта плод, песня Камены ****** не лжёт.
     Пусть до мозга костей разымающий трепет Венеры
Женское тело пронзит и отзовётся в мужском! – Люби!
Пусть не смолкают ни сладостный стон, ни ласкающий ропот:
Нежным и грубым словам — равное место в любви.
    Даже если тебе в сладострастном отказано чувстве —
Стоном своим обмани, мнимую вырази сласть.
Ах, как жаль мне, как жаль, у кого нечувствительно к неге
То, что на радость дано и для мужчин, и для жён – стоны любви всласть!
   Но и в обмане своём себя постарайся не выдать —
Пусть об отраде твердят и содроганье, и взор горящий, словно в расвете лет,
И вылетающий вздох, и лепет, свидетель о счастье, —
У наслаждения есть тайных немало примет.
     После таких Венериных нег просить о подарке —
Значит себя же лишать прав на подарок такой, что ценней.
В опочивальне твоей да будут прикрытыми ставни —
Ведь на неполном свету женское тело милей!
   Кончено время забав — пора сойти с колесницы,
На лебединых крылах долгий проделавшей путь, словно дивный сон.
Пусть же юношам вслед напишут и нежные жёны
На приношеньях любви: «Был нам наставник Назон»!
_____
 *  Поманежить - некоторое время томить, мучить, заставляя ждать.
** Аргус - многоглазsq великан из греческой мифологии («Всевидящий»). 
*** Тирс (др.-греч.) — деревянный жезл или посох, увитый плющом и виноградными листьями.
**** Аталанта — знаменитая героиня и бесстрашная охотница в древнегреческой мифологии, отличавшаяся невероятной скоростью и силой. Воспитанная медведицей, она стала символом независимости, участвовала в походе аргонавтов и Калидонской охоте. Ее миф часто связывают с Артемидой, а имя означает «непоколебимая».
***** Андромаха (др.-греч., мужевоительница) — в древнегреческой мифологии дочь Ээтиона, родом из Фив Плакийских (либо дочь Андремона), супруга Гектора, — вождя троянцев в их войне с греками.
****** Камены (лат. Camenae) — в древнеримской мифологии божества, обитавшие в источниках и ручьях, покровительницы рожениц, пророчиц и искусств. Они считались италийским аналогом греческих муз, а также нимф источников. 

________
Наука любви. Овидий. (Последние строки книги III.)
645Бдительный Аргус легко задремлет под бременем Вакха,
;Даже если вино — из иберийской лозы;
Есть и особые средства к тому, чтобы вызвать дремоту
;И навести на глаза оцепеняющий сон;
Да и служанка твоя отвлечет ненавистного стража,
650;Если поманит к себе, и поманежит, и даст.
Но для чего рассуждать о таких хитроумных уловках,
;Там, где любых сторожей можно подарком купить?
Верь: и людей и богов подкупает хороший подарок,
;Даже Юпитер — и тот не отвергает даров.
655Будь ты мудрец или будь ты простец, а подарок приятен,
;И, получив, что дано, Аргус останется нем.
Но постарайся о том, чтоб купить его разом надолго:
;Тот, кто раз получил, рад и другой получить.
Помнится, я говорил, что друзьям доверяться опасно, —
660;Что ж, как друг твой друзей, ты опасайся подруг.
Если доверишься им — они перехватят добычу,
;И не тебе, а другим выпадет радость твоя.
Та, что тебе для любви уступает и дом свой и ложе,
;Знай, не раз и не два их разделяла со мной.
665Да и служанка твоя не слишком должна быть красива:
;Часто рабыня со мной вместо хозяйки спала.
Ах, куда я несусь? Зачем с открытою грудью,
;Сам обличая себя, мчусь я на копья врагов?
Птица птичьей беде не станет учить птицелова,
670;Лань не учит гоньбе лютую стаю собак.
Пользе своей вопреки, продолжу я то, что я начал,
;Женам лемносским точа меч на себя самого.
Сделайте так, чтобы вашей любви поверил влюбленный!
;Это нетрудно ничуть: рады мы верить мечте.
675Нежно взглянуть да протяжно вздохнуть, увидевши друга,
;«Милый, — сказать, — почему ты всё не шел и не шел?»
Брызнуть горячей слезой, притворною ревностью вспыхнуть,
;Ногтем изранить лицо, — много ли надо еще?
Вот он и верит тебе, вот и сам тебя первый жалеет,
680;Вот он и думает: «Ах, как она рвется ко мне!»
Если притом он одет хорошо и следит за собою, —
;Как не поверить, что он влюбит в себя и богинь!
Ты же, наоборот, не терзайся напрасной обидой,
;Не выходи из себя, слыша: «Соперница есть».
685Верить не торопись: как пагубна быстрая вера,
;Этому горький пример — милой Прокриды судьба.
Есть невдали от Гиметтских холмов, цветущих багрянцем,
;Ключ, посвященный богам; мягкая зелень вокруг,
Роща сплела невысокий навес, блестит земляничник,
690;Дышат лавр, розмарин и темнолиственный мирт;
Хрупкий растет тамариск и букс под густою листвою,
;Скромный ракитник растет или лесная сосна;
Нежно веет Зефир дуновеньем целительно свежим,
;И пробегает волной трепет в листве и в траве.
695Здесь — Кефала приют. Один, без собак и без ловчих,
;Часто усталый сидит здесь на зеленой земле,
Часто, взывая, поет: «Приди к томимому жаром,
;Ах, прилети и на грудь, легкая, ляг мне, струя!»
Кто-то подслушал такие слова, не к добру их запомнил
700;И поспешил передать робкому слуху жены.
В слове «струя» угадав коварной соперницы имя,
;Пала Прокрида без чувств, скорбные смолкли уста,
Стала бледна, как бывают бледны запоздалые листья
;На опустелой лозе при наступленье зимы,
705Иль как айвовый плод, уже нагибающий ветви,
;Или незрелый кизил, кислый еще на язык.
А как очнулась она — стала рвать на груди покрывало,
;Стала ногтями терзать нежные щеки свои;
И, разметав волоса по плечам, как под Вакховым тирсом,
710;Буйная, мчится она, не разбирая дорог.
Роща близка; оставив друзей в недалекой лощине,
;Тихой Прокрида стопой входит в дубравную сень.
Ах, Прокрида, Прокрида, зачем неразумно таиться?
;Что за палящий огонь в бьющемся сердце горит?
715Ты ожидала увидеть струю, не зная, какую,
;Ты ожидала застичь мужа в позорящий миг;
Хочешь узнать и рада не знать, то вперед ты стремишься,
;То порываешься вспять: к разному клонит любовь.
Как ей не верить, коль названо место и названо имя?
720;В то, что пугает, душа верить готова всегда.
Вот она видит следы на траве от лежащего тела,
;Сердце неровно стучит, трепетно зыблется грудь, —
А между тем уже солнце в пути от востока к закату
;Стало на верхний предел, коротко тени лежат.
725Вот и Кефал, Киллениев сын, возвращается в рощу,
;В жаркое плещет лицо хладом воды ключевой;
Ты замираешь, Прокрида, а он, на траве простираясь,
;Молвит: «Повей мне, повей, свежего ветра струя!»
Бедной Прокриде ясна причина счастливой ошибки,
730;Вновь она в чувство пришла, порозовела лицом,
Встала и вот, колебля листву на пути торопливом,
;Радостно рвется жена к мужу в объятия пасть.
Мнится Кефалу в кустах движение дикого зверя,
;Быстро хватает он лук, стрелы блеснули в руке.
735Спрячь, несчастный, стрелу! Что ты делаешь? Это не хищник! —
;Горе! Пронзает стрела тело Прокриды твоей.
«Ах! — восклицает она. — Сразил ты влюбленное сердце,
;Сердце, в котором давно точится рана твоя.
Я молодою умру, но счастливой, не зная соперниц,
740;И оттого надо мной легкою будет земля.
Вздох мой смешав со струей, о которой уже не волнуюсь,
;Я умираю; закрой веки мне милой рукой!»
Сжал в объятьях Кефал помертвевшее тело супруги
;И омывает слезой рану на нежной груди.
745Смерть подступает, и вздох, скользящий из уст неразумной,
;Принял устами, любя, скорбно склонившийся муж.
Полно, за дело! Без всяких прикрас довершу я, что начал,
;К ближним ведя берегам путь утомленной ладьи.
Нетерпеливо ты ждешь попасть на пиры и в застолья,
750;Хочешь узнать от меня и для застолий совет?
Слушай! Заставь себя ждать: ожидание — лучшая сводня;
;Вам промедленье к лицу — дай загореться огням!
Будь ты красива собой или нет, а станешь красива,
;Скравши ночной темнотой всякий досадный изъян.
755В кончики пальцев кусочки бери, чтоб изящнее кушать,
;И неопрятной рукой не утирай себе губ.
Не объедайся ни здесь, на пиру, ни заранее, дома:
;Вовремя встань от еды, меньше, чем хочется, съев.
Если бы жадно взялась за еду при Парисе Елена,
760;Он бы, поморщась, сказал: «Глупо ее похищать!»
Меньше есть, больше пить — для женщин гораздо пристойней:
;Вакх и Венерин сынок издавна в дружбе живут.
Только и тут следи за собой, чтобы нога не дрожала,
;Ясной была голова и не двоилось в глазах.
765Женщине стыдно лежать, одурманенной влажным Лиэем, —
;Пусть бы такую ее первый попавшийся взял
Небезопасно и сном забываться на пиршестве пьяном —
;Можно во сне претерпеть много срамящих обид.
Стыд мне мешал продолжать; но так возвестила Диона
770;«Где начинается стыд, там же и царство мое».
Женщины, знайте себя! И не всякая поза годится —
;Позу сумейте найти телосложенью под стать.
Та, что лицом хороша, ложись, раскинувшись навзничь;
;Та, что красива спиной, спину подставь напоказ.
775Миланионовых плеч Аталанта касалась ногами —
;Вы, чьи ноги стройны, можете брать с них пример.
Всадницей быть — невеличке к лицу, а рослой — нисколько:
;Гектор не был конем для Андромахи своей.
Если приятно для глаз очертание плавного бока —
780;Встань на колени в постель и запрокинься лицом.
Если мальчишески бедра легки и грудь безупречна —
;Ляг на постель поперек, друга поставь над собой.
Кудри разбрось вокруг головы, как филлейская матерь,
;Вскинься, стыд позабудь, дай им упасть на лицо.
785Если легли у тебя на живот морщины Луцины —
;Бейся, как парфский стрелок, вспять обращая коня.
Тысяча есть у Венеры забав; но легче и проще,
;Выгнувшись, полулежать телом на правом боку.
Истинно так! И ни Феб, над пифийским треножником вея,
790;Ни рогоносный Аммон вас не научит верней!
Ежели вера жива меж людей, то верьте науке:
;Долгого опыта плод, песня Камены не лжет.
Пусть до мозга костей разымающий трепет Венеры
;Женское тело пронзит и отзовется в мужском;
795Пусть не смолкают ни сладостный стон, ни ласкающий ропот:
;Нежным и грубым словам — равное место в любви.
Даже если тебе в сладострастном отказано чувстве —
;Стоном своим обмани, мнимую вырази сласть.
Ах, как жаль мне, как жаль, у кого нечувствительно к неге
800;То, что на радость дано и для мужчин и для жен!
Но и в обмане своем себя постарайся не выдать —
;Пусть об отраде твердят и содроганье, и взор,
И вылетающий вздох, и лепет, свидетель о счастье, —
;У наслаждения есть тайных немало примет.
805После таких Венериных нег просить о подарке —
;Значит себя же лишать прав на подарок такой.
В опочивальне твоей да будут прикрытыми ставни —
;Ведь на неполном свету женское тело милей
Кончено время забав — пора сойти с колесницы,
810;На лебединых крылах долгий проделавшей путь.
Пусть же юношам вслед напишут и нежные жены
;На приношеньях любви: «Был нам наставник Назон»!
_____