С. А. Есенин тоже вдохновил

Заметался пожар золотистый,
Раплескался по венам размах.
Голос твой, васильково-пречистый,
Растворился в рязанских снегах.
Я иду по подтаявшей кромке,
По суглинку простуженных нив,
Где в заброшенной, ветхой кошельке
Слышу шёпот ленивых олив.


Ты вложил в пожелтевшие строки
Всю небрежность российских дорог,
Где в кабацком хмельном припеке
Догорал твой небесный порог.
Хулиган с васильковым прищуром,
Тонкий мастер надрывной тоски, —
Ты гулял по бескрайним лазурям,
Прижимая к вихрам лепестки.


Твоя грусть — как береста сухая,
Что горит золотистым огнем,
О невинном и потерянном рае,
Где мы больше уже не живем.
Этот запах ржаного покоса,
Этот крик журавлей в вышине —
Всё сошлось в острие перекоса,
В каждой жилке, на самом дне.


Пусть метель засыпает копыта,
Пусть гармошка стонет впотьмах, —
Твоя гордость еще не избыта
В переполненных наших домах.
Я дышу твоим песням в затылок,
Сквозь кленовый, предутренний сад,
Средь пустых и разбитых бутылок
Принимая твой дар и распад.


И когда захлебнется округа
Светлым звоном вечерней звезды,
Мы узнаем в кочевье друг друга
По отливу осенней воды.
Ты — мятежный, березовый, вольный,
Бог заброшенных русских равнин.
Слышу голос твой, колокольный,
В горьком пламени красных рябин.