Архитектура иллюзии Что мы называем реальностью?

Что есть реальность, а что — лишь искусный плод нашего воображения? Нейробиолог Анил Сет в своей работе «Быть собой» (Being You, 2021) выдвигает радикальный концепт: наше восприятие — это «контролируемая галлюцинация». Мы привыкли думать, что глаза — это окна, через которые мы смотрим на мир. Но на деле мозг заперт в темной черепной оболочке. Он не «видит» свет и не «слышит» звук, он лишь интерпретирует непрерывный поток электрических импульсов. Во сне наш мозг генерирует образы, опираясь на внутренние импульсы, почти не сверяясь с внешним миром. Наяву происходит то же самое. Разница лишь в том, что в бодрствующем состоянии эта галлюцинация ограничена входящими сенсорными данными — светом, касанием, звуком. Как отмечает Сет, восприятие — это процесс предсказания, минимизирующий ошибку. Мы видим не то, что «там есть», а то, что наш мозг ожидает там увидеть на основе прошлого опыта. Этот механизм подтверждается теорией предиктивного кодирования (Карл Фристон). Мозг не ждет полной картинки от органов чувств — это было бы слишком медленно для выживания. Он транслирует «лучшую догадку». Например, статичные картинки кажутся нам движущимися из-за того, что нейроны реагируют на контраст быстрее, чем на форму. Мозг буквально дорисовывает движение, чтобы мы успели среагировать на угрозу или возможность.

Если реальность — это лишь расшифрованный электрический сигнал, то какая разница, откуда он идет: от настоящих фотонов или из недр суперкомпьютера? Где в этой цепочке импульсов скрывается «настоящее»? Если исходить из последних данных нейробиологов то наша реальность оказывается галлюцинацией, которая просто удачно согласована с нашими органами чувств и законами физики. Здесь неизбежно у меня возникает вопрос: что такое человек? Являемся ли мы чем-то большим, чем просто оболочка для серого вещества? Когнитивный психолог Дональд Хоффман в своей теории «Интерфейсного восприятия» утверждает, что эволюция сформировала наши чувства не для того, чтобы показывать истину, а чтобы мы могли выжить. Наше восприятие — это рабочий стол компьютера: иконка файла не похожа на транзисторы и код, она лишь удобный интерфейс. Мир выглядит так не потому, что он такой и есть, а потому, что это самая эффективная адаптация.

Если это так, то мы — и есть наш мозг. Все, что мы считаем собой — надежды, любовь, память — это лишь специфическая архитектура связей между нейронами. Значит наше тело в этой парадигме превращается в систему жизнеобеспечения, в скафандр, задача которого — перемещать вычислительный центр в пространстве, кормить его и обеспечивать размножение. Философ Томас Метцингер в труде «Тоннель эго» не только подтверждает мою догадку, но идет еще дальше. Он утверждает, что наше «Я» — это тоже модель, созданная мозгом для удобства управления телом. Мы живем внутри этой модели, как в виртуальном шлеме, который невозможно снять, потому что тот, кто мог бы его снять, сам является частью симуляции. Получается замкнутый круг.

Мы все заперты в персональных пузырях восприятия. Мой красный цвет может не совпадать с твоим, но пока наши модели позволяют нам взаимодействовать и не сталкиваться в дверном проеме, мы называем это объективной реальностью. Мы — алгоритмы, отточенные миллионами лет эволюции, пытающиеся осознать себя внутри действующего интерфейса, который мы сами же и создаем. Возникает парадокс, который философ Дуглас Хофштадтер в своей книге «Гёдель, Эшер, Бах» называет «Странной петлей». Где система (мозг) создает символ самой себя, и этот символ («Я») начинает верить, что он управляет системой. Это похоже на то, как если бы персонаж видеоигры вдруг осознал, что он состоит из пикселей, но продолжал бы видеть вокруг себя горы и небо, потому что так написан его движок. Осознать, что реальность — это не то, что нас окружает, а то, в чем наш мозг смог договориться с темнотой внешнего мира, очень сложно. Я бы сказал феноменально сложно, потому что наше сознание спроектировано эволюцией как «наивный реалист». Нам жизненно необходимо верить, что стена — твердая, а яблоко — красное, иначе система принятия решений просто рухнет. Этот когнитивный тупик можно сравнить с «Трудной проблемой сознания» Дэвида Чалмерса. Мы можем описать, как нейроны передают сигнал (физика), но не можем объяснить, как этот сигнал превращается в чувство реальности (феноменология). Это осознание сродни чувству экзистенциального головокружения. Как только ты допускаешь, что всё вокруг — лишь «договор» мозга с пустотой, почва уходит из-под ног, ведь «ноги» — это тоже часть договора.