Спят бойцы в ледяной колыбели

Под Волчанском ложится туман на излучины сонных дорог,
Там, где плавится в воздухе сталь и гудит раскалённый порог.
Там под шёпот ковыльной травы, у корней опалённых берёз,
Спят бойцы в ледяной колыбели из пепла и горестных слёз.
Их сердца не забьются в ответ на призывы далёкой весны,
Они стали приливом и тенью великой немой тишины.


Там земля перепахана вскрытой, зияющей раной пустой,
И закат, словно медь на погонах, застыл над рекой золотой.
Не коснуться им рук матерей, не увидеть родное крыльцо,
Лишь холодное небо взирает в застывшее смертью лицо.
И дрожит под завалами почва, храня их скупой перекличку,
Где колючая проволока вяжет судьбу в роковую косичку.


Под Волчанском дожди превращают песок в неподвижную ртуть,
И ни словом, ни жестом вчерашних парней не окликнуть, не вернуть.
Они вросли в чернозём, став незыблемой частью холмов,
Вне земных орденов, вне жестоких и яростных слов.
Над телами проносятся дроны, как птицы чумного гнезда,
А над ними горит одиноко чужая, немая звезда.


Спит уставшая рота, не зная вечерних привалов и снов,
Под надрывный, глухой перестук вдалеке улетающих слов.
Их последнее право — лежать в этой рыхлой и горькой пыли,
Там, где в вязком прицеле границы в туман безвозвратно ушли.
Будет ветер кружить, раздувая костры на забытых путях,
Оставляя лишь память о тех, кто остался в суровых краях.