Поехал на войну

Война, проклятая, идёт
Теперь вот пятый год никак…
И друг мой старый позовёт
Прощаться, подписав контракт…

Ему уже за шестьдесят,
Какой он к чёрту воин?
В глаза не видел автомат,
Да не армейски скроен…

Ему я: что ты там забыл?
Каких чертей не видел?
С хохлами некогда дружил,
Никто ничем ведь не обидел…

Живёшь один, как у Христа
Уютно в пазухе семейном!
И даже есть залить в уста,
И вид - не в затрапезном.

А что мне эта жизнь дала?
Вдруг перебил меня он…
У деда доблесть хоть была,
В груди горел огонь…

Они фашистов одолели,
И нашу Родину спасли.
А мы откормлено сидели,
И к быту мирному вросли…

Итак, нас скоро закопают,
Забудут дочки-сыновья.
А внуки даже не признают, -
Мимо могилки проходя.

Да, с хохлами некогда я жил,
Когда на вахте в Хантах робил.
И я их нутро не оценИл:
Бандера душу им испортил.

В Союзе прожили, трудились,
Делили хлеб и честный пот.
Но их сердца переродились,
Забыв свой корень и свой род.

Теперь они в чужих прихожих
С протянутой рукой стоят.
На братьев вовсе не похожи,
Стереть Россиюшку грозят.

И к ним поздно совесть звать,
Они не братья мне, а нелюдь.
Европе лижут жирный зад,
От крови наших сатанеют.

Так долго нам терпеть не можно,
Встречать гробы, всё молодёжь.
Там наших укры бьют безбожно,
Здесь, сидя, наших не спасёшь.

Хочу, чтоб правда выжгла скверну,
Да свой хочу познать предел.
И сохранить Отчизне верность, -
Таков мой путь, и мой удел.

Таким товарища услышал
Впервые, прожив столько лет.
Он гордость, и смятенье вызвал,
А был тихоня, домосед.

Сибирь прозвали краем стойких,
Живут не только для себя.
Здесь веру можно лишь утроить,
Природой местной укрепя.

Была погода так сурова,
Морозы - минус тридцать пять.
А друг с вокзала поселковой
В Донецк уехал воевать.

Мой друг с вокзала поселковой
В Донецк уехал воевать.

Мой друг уехал воевать!