Перевод пьесы Хайнера Мюллера Штрейкбрехер

 Перевод выполнен в 2005 году. Подстрочник

Действующие лица:
Бальке
Каррас
Битнер
Крюгер
Гешке
Кольбе
Штеттинер
Земке
Лерка
Бриллентрегер
Кальбхаксе
Кант, инженер
Тракенер, инженер
Директор
Шорн, секретарь партии
Шурек, секретарь профсоюза
Бухгалтер
Фрейлейн Мац
Женщина-продавец
Жена Бальке
Жена Крюгера
Сын Крюгера, студент
Репортёр
Кормчий
Тайный советник
Рабочие, прохожие

Пьеса ставится в 1948-1949 годах в ГДР. История каменщика знаменита. Персонажи и их судьбы вымышлены.
 
Пивная. Улица с разрушенной стеной. Вечер. Кормчий стоит у прилавка и пьёт. Гешке и Штеттинер, прислонившись к прилавку, тоже пьют. Тайный советник сидит за столом. Улица пуста.

Гешке(напившись): Я со всем ознакомился: биржа труда после первой войны, сдельщиной и нацистами с литаврами и после месива – новая жизнь со сдельщиной. Но пиво, которое отнимают  у рабочего класса – это для меня новость.

Штеттинер смеётся.

Кормчий: Рабочий класс. Пиво для рабочих.

Тайный советник хихикает.

Гешке (к кормчему): Кто это чучело?

Кормчий: Это тайный советник.

Гешке: Кружку пива для тайного советника!

Кормчий приносит пива.

Гешке(подняв свою кружку): Пей, тайный советник!

Тайный советник возвращает пиво обратно и разглядывает Гешке.

Гешке: Знатный человек, тайный советник. Не пьёт пива рабочих. (Пауза. Затем к Штеттинеру). Бальке, новичок, тихоня, прикарманил премию за изобретение бруска. Вещь хорошая, но изобретена до него.

Штеттинер: Поинтересуйся этим.

Гешке( допивая):Мы должны выйти из этого неловкого положения.  Ты дашь ещё одну?

Штеттинер: Ты веришь в то, что за заводскими воротами - народное предприятие? Так ты тоже не глупый, Гешке! Ты всё-таки тоже рабочий.

Гешке: Предприятие – с глаз долой!

Штеттинер: Что ты получишь от этого? Ещё пивка?

Гешке(швыряет деньги на стойку, слегка касается  шапки и идёт неуверенно). Поинтересуйся, кто здесь дурак.

Штеттинер: Считайте. (Он встаёт перед дверью). Сигарет, Гешке?

Гешке пересёк улицу, остановился, повернулся.

Штеттинер( одна сигарета в его грубых руках): Иди сюда.

Гешке: Одна сигарета на всю дорогу? Нет.

Штеттинер поджигает насмешливо  другую сигарету.

Гешке: На половину пути.Ладно?

Штеттинер ухмыляется. Гешке отходит на три шага от него, останавливается. Штеттинер курит.

Гешке: Я добавляю два шага. (Он прогремел. Пауза). Ты не человек, Штеттинер.

Штеттинер: Две сигареты.

Молчание. Штеттинер бросает Гешке одну сигарету и уходит. Гешке поднимает сигарету, зажигает её и тоже идёт. Кормчий наблюдал эту сцену и, смеясь, занял опять своё место за стойкой.
На улице появляется расклейщик и наклеивает к остаткам стены плакат с текстом: «Социалистическая единая партия Германии – партия рабочих». Когда он ушёл, подхдит молодой человек, останавливается у плаката, смотрит,срывает его и, насвистывая, уходит. Трое уставших рабочих с портфелями в руках идут по лежащему на земле плакату.

Столовая. Обед. В задней стене форточка, через которую подаётся на подносах еда. Слева киоск германской торговой кампании, на нём транспарант из картона с текстом: «Вперёд к новым успехам!». Рабочие сидят на ящиках и стульях за грубыми столами,  хлебают или стоят перед киоском. Продавец разворачивает товар, прикрепляет ценники(например: килограмм масла – 60 марок).

Штеттинер: Здесь, Гешке, всё продаётся.

Гешке(выскребая свою миску): Мои деньги торговое общество может и не разменять.

Молодой рабочий: Фрейлейн, вы продаёте масло в граммах?

Продавец: Мой мальчик, ты возгордишься, когда примешь  из моих рук,.

Бриллентрегер, близоруко шурясь, изучает , хлебая, кривые ценники.

Штеттинер: Всегда вперёд, господа, здесь с нас сдирают кожу.

Старый рабочий: Попридержи язык, Штеттинер. Ты достаточно орал о благополучии. Можешь спокойно хлебать суп.

Штеттинер( ухмыляясь): Цены здесь установил Гитлер, а?

Старый рабочий: Конечно!

Штеттинер: А для Запада он установил такую же дешевизну?

Старый рабочий: Видно будет.

Продавец (тут никто не покупает) : Не толкайтесь! Подойдёт очередь каждого!

Каррас: После чего её ждать?(Он хватается за бутылку водки, открывает её, пьёт; к Бальке) Твоё здоровье, активист!

Бальке молчит. Карас передаёт бутылку  Земке, тот Гешке и т.д.

Продавец (к Каррасу громко): С тебя  41 марка, коллега!

Каррас(хватается за бутылку):Как так?

Гешке(вытерев рот): Я тоже народное достояние. Вы не читаете газет, моя дорогая?

Земке: Давно ты был кавалером?

Продавец( к Каррасу): Вы еще не расплатились, мой господин.

Каррас(допивает бутылку): Я возвращаю бутылку назад. Идёт?

Продавец(громко): Где заводская охрана?

Каррас (к собутыльникам): Уложим?

Молчание. Бриллентрегер покидает столовую.

Рабочий: Что ты докапываешься, Каррас?

Каррас: Потому что я не пожрал.

Рабочий: Тебе купить?

Каррас: А кто оплатит выпивку?(Он подходит к киоску и расплачивается).Чек!

Продавец: Как ?

Каррас: На память о сорок одной марке.

Продавец: Но у меня нет чеков.

Каррас( отрывает кусок картона от транспаранта) Вот!

Продавец(расписавшись на картоне): Пожалуйста.

Каррас прячет картонку и садиться с другой стороны на ящик.

Один очень старый рабочий( пристально разглядывая ценники):  Нацизм победили. Я думал, что теперь начнётся новая жизнь, которую мы выстрадали, и жизнь рабочих станет раем.

Другой: Советский рай.

Очень старый рабочий( к Шуреку): Теперь я спрашиваю тебя: кто может купить масло за 60 марок?

Бальке(подходит к киоску): Полкило масла. (Бальке расплачивается, продавец даёт ему масла).

Штеттинер: Скольких денег мы лишились

Гешке:   И премию  теперь не получаем.

Земке:  Мойте руки, фрейлейн, деньги плохо пахнут.

Штеттинер: Уже раз обожглись на премии.

Шурек(на память): Если мы хотим лучше жить, то должны  больше работать . Это верно, коллеги.

Рабочий: Теперь мы ездим верхом к ветеринару, как сказал скотопромышленник. Здесь сломалась кобылья нога.

Штеттинер: Прямо как раньше. Рабочий – дурак.

Бальке: Нам не вдалбливают в голову, нам её охотнее разбивают.

Земке(провоцирующе): Что же, когда мы разносим здесь ворота, они нам на утро выставляют новые!

Бальке: Мы должны сделать масло дешевле.

Земке: Посмотри-ка, активист.

Каррас: А как он хочет это сделать, умник?

Бальке(вспыльчиво): Лучше работать.

Хохот. Входит инженер Кант. Он идёт к Битнеру, который ещё сидит и ест.

Кант: В четырёх камерах разорвало три покрышки, Битнер. Надо  за три дня отремонтировать, или мы прочно засядем.

Битнер(прожёвывая): Я знаю. Но у меня меньше чем за 8 дней осталось только два  каменщика, и у нас нет качественного материала.

Бальке: Нас шестеро. По два человека на каждую покрышку.

Битнер: Мы возводим каменную кладку втроём, как всегда. Нам нужно три дня на одну покрышку. Это норма.

Бальке: Хорошо, я займусь двумя покрышками и установлю новый результат.(Пауза).

Лерка: Если будут платить сдельно, я стану третим.

Кант: Порядок.

Бальке: Но нам нужны помощники.

Гешке: Как расплатятся с помощником?

Земке: Негнущимся крестом.

Бальке (к Гешке): Ты сможешь?

Гешке: Не за просто так.

Бальке: Мы работаем тоже за деньги. Кто пойдёт помощником к Лерке?

Бриллентрегер, который вернулся, кладёт хлеб в рот, подходит и поднимает руку.

Лерка: Хорошо.

Гешке: Как расплатятся с помощником?

Битнер: Мы возводим кладку так, как привыкли, у этого способа своя история и  надёжность. Ты думаешь, что ты такой ловкий, Бальке. Когда мы починим покрышку, только тогда ты возведёшь кладку; будешь думать по-моему.

Цех. Рабочие, стоящие и сидящие за завтраком, играют в скат.

Директор: Коллеги, итак, мы выбираем теперь председателя профсоюза…

Играющий рабочий: Мне он не нужен.

Рабочий, принимающий пищу: А где вообще прежний председатель? Где Кон?

Другой рабочий: Где секретарь партии?

Каррас: На западе. Кон получил в наследство небольшой садовый участок,  и секретарь помогает ему перекапывать там землю.(Хохот).

Директор: Предлагаем Шурека. Вы, конечно, можете предложить другие кандидатуры. Вы должны знать, кому вы хотите подарить своё доверие.

Рабочий: Подарить – это хорошо сказано.

Другой рабочий: Подарили так подарили.( Смеётся).

Шурек: Коллеги, мы все знаем, так нужно. Незапятнанное имя, сердце для коллег и верность рабочему коллективу.

Каррас смется.

Директор: Ты хочешь участвовать, Шурек?

Шурек скромно кивает.

Директор: Итак, я предлагаю коллегам кандидатуру Шурека, вы знаете его, а он знает вас. Есть  ли другие кандидатуры?

Земке: Шурек -  подхалим.

Директор: Ты хочешь другого председателя?

Гешке(к Штеттинеру): Кто выбрал Шурека, сам виноват.

Штеттинер: Ты хочешь быть председателем профсоюза?

Шурек молчит.

Штеттинер: Наше право мы никому не отдадим. И здесь тоже! Никогда1 Кто стал бюрократом?

Другой рабочий: Мы не хотим участвовать.

Директор: Кто за Шурека, поднять руку.

Рабочие, принимающие пищу и играющие в скат, также Гешке поднимают руки, некоторые с бутербродами или игральными картами. Несколько несогласившихся, в том числе и Каррас.

Каррас(громко):Я теперь не могу, у меня рука в сумке.

Директор считает голоса.

Помещение с открытыми печами. Бальке и Лерка  на работе в отсеке с покрышкой. Гешке, помощник Бальке, Бриллентрегер, помощник Лерка подтаскивают кирпичи. Бальке и Гешке из чурбанов и досок строят станок для покрышек, затем кирпичи, шамот, раствор, определённый для каждой части. Лерка, весь вспотевший, уже возводит кладку, очень быстро,кирпичи и т.п., но только ящик для гашения извести из грунта, потому что он после каждого кирпича должен прогибаться.

Бальке: Ты портишь. Берёшь четыре ящика для гашения извести и все на верстаке.

Лерка: Да, на длинном верстаке.

Бальке: Коротком.

Лерка: Мне за минуту идёт один грош.

Бальке: Ты только портишь.

Лерка(охая): Лучше меньше, но хорошо пожить.

Бальке работает, Лерка работает, не разгибая спины. Гешке и Бриллентрегер, помощники идут с пустыми корзинами без кирпичей.

Лерка( к Бриллентрегеру): Кирпичи сюда!

Бриллентрегер: Кирпичей больше нет.

Гешке (к Бальке): Ещё есть, но они сырые.

Лерка(к Бриллентрегеру): Неси, у тебя есть предложение получше?

Бриллентрегер: А если покрышку разорвёт?

Лерка: Подноси кирпичи!

Бриллентрегер молчит.

Бальке(к Гешке): Спроси у инженера, где нам взять сухие кирпичи.

Гешке молчит. Пауза.

Бальке: Лерка, ты знаешь, что ты творишь, делая кладку из сырых кирпичей?

Бриллентрегер подносит сырые кирпичи, Лерка строит.

Лерка:  Темп или качество. Они всё знают, но от этого ничего не имеют.

Бальке: Минута стоит один грош, Лерка, но камера сгорания стоит больше.

Лерка(нервозно): Кто мне может что-то сказать? Ворота тоже здесь достояние народа, ясно? Я народ, ты понял?

Бальке молчит.

Бухгалтерия. Бюро директора. Между ними узкий коридор. Директор занимает своё место за бюро, в пальто. Он снимает пальто, садиться за письменный стол. Бухгалтер идёт по коридору в бюро. Фрейлейн Мац одна в бухгалтерии, прекратив работу по платёжной ведомости, она делает себе маникюр.

Бухгалтер: Я хочу вам только сказать, товарищ директор, так не пойдёт. План, который исходит из того, чтобы постоянно загружать обжиговые печи, безответствен по отношению к печам. Инцидент, а мы не против!

Директор(рассматривая на отражении от горшка свою щетину, невнимателен): Мы не против, дорогой товарищ. Мы отстраиваем разрушенную страну. Значит, производство демонстрирует эту стоимость.

Бухгалтер: Может быть, продукция – это стоимость. Я могу потом только намекать. Я умываю свои руки.( Он идёт обратно в бухгалтерию).

Фрейлейн Мац подкрашивается.

Бухгалтер: Вы снова прихорашиваетесь, фрейлейн Мац.

Фрейлейн Мац: А я знала, что губная помада никуда не годится?(Пауза)

Директор снимает рубашку и кладёт справа бритвенные принадлежности.

Бухгалтер: Раньше соблюдались сроки, но  церковь оставалась в деревне. Поступали деньги. Заграница интересовалась нами, и рабочие были сыты. Была выработка. Теперь мы этого лишены.

Фрейлейн Мац: Очень смешно.

Бухгалтер(резко): Фрейлейн Мац, ведомость готова?

Фрейлейн Мац молчит, работает с досадой. Директор начинает намыливаться. Мыло не смыто на лице. В коридоре появляется Шурек, рядом с ним идёт Гешке.

Гешке: Слушай, Шурек, они мне нужны. Я могу работать босым? (Показывает разорванные ботинки).

Шурек: Ведь выдавали уже.

Гешке: Я опять не успел.

Шурек: Мы устанавливаем контейнер для глины, огнеупорные кирпичи для производства и т.д. Мы не создаём обувь, мы не имеем на это разрешения. Я могу ради тебя не танцевать на вечерах. Мы должны возвратить печь социализму.

Гешке: А что я должен босым бежать в социализм, а? Ты мне нравишься, Шурек.

Шурек оставляет Гешке стоять, а сам идёт в бюро. Гешке рассматривает свои ботинки. Приближается молодой человек, он репортёр, идёт в бюро. Гешке остаётся за дверью.

Директор(ещё в мыльной пене к репортёру, который дожидается): Вы из газеты?

Репортёр: Мне нужен материал о производственных успехах для воскресного выпуска.

Директор: Это сложновато.

Репортёр: Как с этим обстоят дела на фабрике?


Директор: В одном сапоге не дойдёшь.

Репортёр:Как так?

Директор: Нужно надеть ещё один.

Репортёр(записывая): Ага. Хвостизм.

Директор(рассерженно): Они останавливают производство, товарищ.

Репортёр(ухмыляясь): Пенная продукция, а?

Директор: Когда мыло наполовину взбито в пену, оно становится похожим на газетного писаку.

Шурек(к репортёру): У меня для Вас кое-что есть, коллега.Конкуренция. Подождите, я зайду к инженеру. (Удаляется).

Тишина в бухгалтери и бюро. Директор бреется. Шурек возвращается обратно с инженером Кантом.

Кант(к репортёру): Кант.

Репортёр: Из родственников великого философа, так ведь? (Он очень долго смеётся).

Кант: Да нет.

Репортёр: Вы работаете по новому советскому методу  - социалистическому соревнованию?

Кант: Вы знаете, что такое обжиговая печь?

Репортёр(на память): Кольцевые печи состоят из камер подогрева, сушки, обжига и охлаждения; для обжига цемента , извести, кирпича и т.д. без прерывания. Объём одной камеры – 8 кубометров, покрышки и стены – из огнеупорной глины. Как говорит рабочий.

Директор: Знает ли он наизусть всю лексику?

Кант: У нас туго с печами после нападение фашистов. Мы можем производить, когда нам выделяют. Хорошего материала немного. За короткий промежуток времени  в одной печи взорвались три покрышки, прошла неделя, после чего мы потеряли двух каменщиков: один отправился в санаторий, другой – за границу. На ремонт было три дня.

Репортёр: Это саботаж?

Кант: Я уже сказал: хорошего материала нет.

Шурек: Вы сказали: немного.

Репортёр: Понимаю, объективные трудности.

Кант: Бригадир, один специалист, заметил: за три дня невозможно отремонтировать. Это правильно: норма – на одну покрышку три дня.

Репортёр: «У специалиста ломается не нога./ Когда дом тоже разрушается, он не может». Для меня.

Кант: Не два опытных специалиста установили новую норму, а все.

Репортёр: Грандиозно.

Входит Лерка со шрамом на лице. Он остаётся стоять у двери.

Лерка(к Канту): Покрышке конец. (Пауза).

Шурек: Ты её строил, Лерка.

Кант: Вы её строили из сырого кирпича, да?

Лерка: Не совсем так. Товарищ инженер, я всегда был хорошим рабочим, но когда нужно быстрее двигаться, тогда я двигаюсь. Десять часов работы, на завтрак – чёрствый хлеб, а ещё четверо детей и больная жена.

Кант: Вы знаете, что Вы натворили, Лерка?

Лерка: Вы меня лишите зарплаты? Премии уж точно, это я знаю.

Шурек: Это саботаж. Поэтому ты останешься без зарплаты.

Директор: Кто-нибудь пострадал?

Лерка: Нет.

Кант: Она кровоточит.

Лерка(стирая кровь рукавом с лица): Один шрам.

Кант молчит, ему неловко перед репортёром. Когда Лерка хочет выйти, директор обращается к нему.

Директор: Лерка, я не знаю, почему ты так поступил. Но я не могу бездействовать, когда ты оказался в безнадёжном положении. Я сижу здесь не для себя и не для забавы.

Лерка: Вы не можете оторвать мне голову за ошибку. Вы думаете, я хотел, чтобы покрышку разорвало?

Шурек: Ты себя поранил. Теперь не кричи, что тебе больно.(Молчание).

Лерка:Так и есть. Тут уродливо сдирают кожу, и на кресте появляешься уже в тридцать лет, жрём, как собаки, и мчимся во весь опор, как лошади. И теперь это называется саботажем! И ведь это наша рабочая страна! Вы не лучше нацистов.

Директор(сдавленно): Повтори ещё раз! 

Лерка: Я сказал, что вы не лучше нацистов.

Директор ударяет Лерка по лицу. Пауза.

Лерка: Ты расплатишься за свою должность, директор. Это не при Гитлере. (Замолкает).

Пауза. Потом директор врывается в бухгалтерию.

Директор: Платёжные ведомости готовы?

Фрейлейн Мац: Да.

Бухгалтерия и бюро. Директор за письменным столом, напряжённо и неохотно читая. На столе стопка книг по бухгалтерскому учёту. Бухгалтер пересчитывает зарплату Гешке, Бриллентрегеру и Бальке.

Бухгалтер(к Бальке): Я Вам должен переплатить на 400 процентов. Может получите деньги и за товарища Лерка?

Бальке: Да, 400. По старой норме. Я должен требовать. Иначе мы бы не сделали норму, в которой мы нуждались. Когда кажется ,что её тяжело сделать, оказывается наоборот.

Гешке и Бриллентрегер смотрят, как Бальке считает деньги, идут в бюро к директору.

Гешке: Мы таскали камни. Активист получает премию.
Бриллентрегер кивает.

Директор: Любой мог выполнить вашу работу.

Гешке: Я не смогу сделать это снова. (Молчит с Бриллентрегером).

Шурек подходит к бюро, размахивая газетой.

Директор(нервозно): Что ты хочешь?

Шурек берёт книгу и переворачивает листы: «Ведение двойной бухгалтерии». Бухгалтер увольняется?

Директор: Нет, я контролирую. Что ты хочешь?

Шурек(развёртывае газету, на коорой изображён Бальке): Здесь. Наш лучший конь. Пойдёт в стенгазету.

Он отрывает листок с изображением, берёт кнопку со стола и прикрепляет листок на стену, отходит назад и оценивающе смотрит.

Директор: Здесь не конюшня. (Читает дальше).

Шурек молчит. Картинка из газеты продолжает висеть. Директор берёт бутылку и стакан водки со стола, пьёт. Идёт Шорн, новый секретарь партии. Директор, отпив, отставляет бутылку и стакан и достаёт второй стакан для Шорна.

Шорн(отодвигая стакан): Спасибо.

Директор(поглаживая свой стакан): Здесь горячий пластырь. Легко тебе было, когда ты не являлся секретарём партии. Ты третий. (Он пьёт). Первого погубила водка. Пьянствовать он начал из-за саботажа. Второй был совсем зелёным юношей,  не испорченным курсами. Он сидит на западе. Ему не доверяла партия. Фашизм вонзился в его кости. Гранаты они делали всей четвёркой, теперь они кричат «Сдельщина – это убийство». Если ты меня спросишь: я не верю. (Он пьёт).

Шорн(указывая на газетный лист): Кто это?

Директор: Бальке, лучший работник. 400 процентов. Наш лучший конь.

Шорн: Дай мне водки.

Директор(даёт ему водку): Только сорокоградусная.

Столовая. Обед. На киоске щит: «Закрыто на прием товара». Транспарант удалён. На столе лежат шляпы. На задней стене доска. На ней написано «Стенгазета». Доска пуста.

Гешке(хлебая): Итак, я плюнул в лицо моим эксплуататорам.

Кольбе: Гешке - герой!

Другой: Наверное, мясо.

Каррас: Он сказал мясо.Он выдумывает. Это просто сильное желание.

Кальбхаксе: Сочельник мы всегда проводим у Кальбсхаксе, с сорок четвёртого. (К Каррасу): Ты знаешь Кальбсхаксе? Когда ты тушишь её в масле, она тает на языке?

Каррас: Кто заплатил Кальбхаксе?

Кальбхаксе(хихикая): Страна. Я был чинушей.

Другой: А кто заплатил стране?

Земке(к Кальбхаксе): Был нацистом?

Кальбхаксе: У меня шестеро детей, коллега.

Каррас: Идёт жрать мясо.

Входит фрейлейн Мац. Она несёт газетный лист с портретом Бальке к стенгазете. Доска высоко. Каррас наблюдает за ней.

Каррас: Я мечтаю, чтобы в супе было мясо.

Смех. Фрейлейн Мац быстро уходит.

Штеттинер: Здесь висит активист.

Входит Бальке.

Земке(громко): Он сюда лично идёт,  задний карман набит нашими деньгами. (Он срывает газетный лист с портретом Бальке со стены).

Штеттинер(идёт в шляпе, потом): Рвач! Рабочий-предатель!

Гешке: Что добился прислужник, Бальке?

Бальке берёт свою еду, садится. Сидящие за столом встают, сначала Каррас и Земке. Остаются Кольбе и Крюгер.

Крюгер: Бальке, я ничего не имею против тебя, и Штеттинер был в штурмовом отряде, и это дерьмово. Но это правда, что  ты нас обошёл.

Бальке: Я тружусь  не для себя.

Штеттинер: Это неприлично, это глупо.

Бальке: Что я сделал, может каждый.

Каррас: Может.

Бальке: Вчера на собрании вы драли глотку, что не имеете ботинок. Если рабочие на обувной фабрике производят больше обуви, у вас больше ботинок.

Рабочий: Сделай ребёнка, если ты кастрированный.

Шурек: На нас отражается, идём  ли мы к лучшей жизни.

Каррас: Что я могу прочитать в газете, на которую подписываются за моей спиной.

Бальке:  С широкой спиной вы принадлежите бюро.(Смеётся).

Крюгер: Как прикладывает нас, ты скажи! Хорошо, нас можно не прикладывать. Но кто изымает прибыль? Ты вчера видел на собрании «проповедника» профсоюза?

Кольбе: Если он не понравился тебе, почему ты должен нам нравиться?

Гешке: Действительно,почему?

Кольбе: В директорском кабинете за письменным столом сидит рабочий. Ты тоже рабочий, можешь с ним побеседовать.

Каррас: И кто наговорил на Лерка за саботаж? Рабочий за письменным столом. Рабочий, одетый в спецовку.

Бальке: Это был не саботаж. Вы не знаете этого так хорошо, как я. (Пауза). Когда вы не хотите идти на новую норму, кому потом понижают зарплату, мне или вам?

Кольбе: Мы получаем то, что заслуживаем. Мы живём так, как работаем.

Крюгер: Мы даём палец, они нам отхватывают руку.

Земке(к Бальке): Если ты будешь продолжать в том же духе, мы тебя изувечим.


Улица. Вечер.

Шорн: Мы вместе работали на вооружении, Бальке. В сорок четвёртом они меня посадили: саботаж. Тебя они не посадили. Ты был доносчиком.

Бальке: Кого называют доносчиком? Я был испытателем. Это они поставили меня туда,  между двух шпионов, потому что они хотели обмануть меня. У ручных гранат из вашего отряда были короткие ручки. Я их оставлял на проверку или клал в брак в зависимости от того, где стоял шпион. Но они не взорвались. Я тоже был за то, чтобы война быстрее  закончилась, но они обещали меня укоротить, если это произойдёт без меня.

Шорн(холодно): Конечно. (Молчание). Что за спор был сегодня в столовой за обедом?

Бальке: Это было против меня. Рвач, предатель и тому подобное. (Пауза).

Шорн: Скажи мне, если они будут создавать тебе проблемы. (Пауза).

Бальке: Ты сможешь забыть то, что было?

Шорн: Нет.

Комната Бальке с треснувшей стеной. Мутный свет. Бальке, его жена. Бальке сидит за столом, решает, зачёркивает, решает заново. Жена лежит в постели.

Жена: На стене трещина, которая образовалась зимой. Ты каменщик. Ты говорил, что заработаешь квартиру получше. Ты ждёшь, пока мы окажемся на улице.

Бальке: На фабрике взорвалась камера. Завод может не выдержать. Я должен решить, что я смогу там сделать.

Жена: Деньги тоже кончились. (Пауза). Могу я тебе помочь?

Бальке: Да.

Жена встаёт, одевает рубашку, садится за стол. Темнеет. Когда начинает светать, оба ещё сидят за столом.

Бальке: Я опять встретил Шорна.

Жена: Шорна?

Бальке: Мы вместе работали на вооружении с сорок четвёртого. Я был испытателем, когда его посадили. Теперь он секретарь партии. Будем надеяться, что они разрешат мне делать камеру.

Комната директора, не убрано. Вокруг стоит грязная посуда и прочее. Входят директор и Шорн.

Директор( освобождает один стул для Шорна): Содом и Гоморра. Это потому что у меня жена уволилась. Я должен сам приучаться к работе. Это не шутка.

Шорн: Где твоя жена?

Директор: В дороге. Прогорела. Дезертировала. Мы женаты одиннадцать лет.

Шорн: Почему она убежала?

Директор: Почему? Потому что я  разрываюсь на работе. Я прихожу, падаю в кровать и ворочаюсь с боку на бок. Это не то,  что нужно женщине от мужчины.

Шорн: Почему ты не запер её на кухне?

Директор: Женщина из советов, а? Это ещё ничего. (Рассматривает беспорядок). Я и нуждаюсь в ней и нет. Мне нужно только привыкнуть. У тебя ведь нет жены, и ты живёшь.

Шорн(садится): Моя жена умерла.

Директор: Я не знал этого. (Пауза). От чего она умерла?

Шорн: По моему смертному приговору. Её брат оказался под топором. Она не хотела ждать, пока придёт второй цинковый гроб. (Пауза). Пришло больше, чем цинковый гроб. Пришла Красная Армия. Она должна была это знать.(Пауза).

Директор: Я напишу своей жене. Утром.

Шорн: Пишите ей сейчас.

Директор: Мы должны будем объяснить, что станет с камерой.

Техбюро. Инженер Кант и Тракенер, директор, Шорн, Бальке, Битнер.

Директор: Четвёртая камера взорвалась. Мне не нужно вам объяснять, что это значит. Разбомблённые камеры ещё не отстроены, материал оганичен. Когда одна камера выходит из строя, план – всего лишь бумажка.

Тракенер: Этим он был с камерой №4 и без неё.

Директор: Поэтому оставим споры. Вы видели камеру. Одно ясно: она должна быть полностью восстановлена, с ремонтом не решено. Это значит: четыре месяца, в продолжении которого длится перестройка.

В дверь стучатся.

Фрейлейн Мац: Извините. Пришёл репортёр из газеты. Он к Вам. Он говорит, что нуждается в материале для воскресного выпуска.

Директор: Скажите ему, что он должен писать о малолитражке. Это интересует людей в декабре. Он мне не нужен. Теперь нет.

Фрейлейн Мац(хихикает, потом): Но…(Отражению директора): Да. Малолитражка. (Замолкает).

Директор: Обычно за время престройки камера  полностью прекращает работу. Так было всегда.(Пауза. Вытирает пот).

Тракенер: Я не вижу другого способа.

Битнер: Правильно, всегда так делали.

Кант молчит.

Директор: Если мы остановим печь, то попадём в самое пекло. Тут  сроки  доставки.

Тракенер: Выходит, что они будут задержаны?

Директор: Это произошло. Во всяком случае, из-за камеры №4 стоит на месте и падает производственный план. Останавливать – значит выводить из строя.

Тракенер: Прекрасно и восхитительно! Но мы не остановится и не выведем из строя!

Директор: Это я хочу спросить.

Кант: Вы хотите перестраивать печь, не прерывая её работы?

Директор: Да. Камера, в которой будут работать, будет, разумеется, освобождена.

Тракенер: Безобразие!

Битнер: Если бы начали заниматься, предприятие бы работало. 

Тракенер: Вопрос ценный: что скорее упадёт: каменщик или печь?

Кант: При ста градусах температуры, конечно, можно работать. Вопрос вот в чём: можно лиаккуратно работать? Я сомневаюсь.

Шорн: Это не только вопрос техники, но и материала.

Тракенер: «Только один вопрос сознательности», я не взял бы на себя смелости, Вы тут вмешиваетесь, Вы в конце концов за это заплатите. Но здесь действует голый факт.

Шорн: Рабочий класс создаёт новый голый факт!

Тракенер: Защита для рабочего класса. Но выработка – это не новый факт.

Директор: Камешщик Бальке уже высказался, как отстраивать печь, не прерывая работы. Я за то, чтобы его предложение было испытано.

Тракенер: Бальке – путаник.

Шорн: Бальке – каменщик.

Тракенер: Я понимаю. Когда каменщик возводит печь, он герой. Когда печь взрывается – мы саботажники.

Шорн смеётся.

Битнер: Печь взорвётся.

Бальке:  Она взорвалась.

Битнер: Ты думаешь, ты взорвал, а?

Тракенер: Я снимаю с себя ответственность.

Бальке: Я прошу разрешить мне сделать эту печь.

Пауза, Тракенер докуривает сигарету.

Директор: Мы попадём в самое пекло.

Тракенер: Вы подумайте, что Вы хотите. Это всегда было моей обязанностью.

Директор: Многого.

Тракенер: Согласен, многого. Но что значит здесь мой голос как специалиста? Я не могу никого спросить.(Пауза). Этот план – утопия, его место в корзине для мусора.

Бальке(к директору): Я могу построить эту печь с одним инженером.

Тракенер: Пожалуйста. (Встаёт). Я найду себе хлебное место везде. Строительство вашего  социализма не самое большое удовольствие. (Он закуривает свою сигарету). Сигареты – гораздо большее удовольствие.

Шорн: Вы были правы.

Тракенер: Как?

Шорн: Я сказал, что Вы были правы. Но Бальке может починить печь №4 и без инженера.

Пауза. Тракенер сидит и снова курит.

Кант(к Бальке): Вы уже сделали расчёты?

Бальке(протягивая ему бумагу): Я всё просчитал. (Тишина. Кант читает).


Цех. Рабочие. Директор, Бальке и Шурек за ним.

Директор: Мы намереваемся сделать большое дело. Это пример для всего производства. При этом мы можем доказать, что рабочий класс может работать.Для  нас это должно быть честью – участвовать. (Пауза).

Шурек: Эта работа такая же, как и все остальные. Просто она делается впервые.

Рабочий: Водка – это водка, сказал  кормчий и разлил скипидар.

Крюгер: Это эксплуатация.

Бальке: Подходим к плану, коллеги.

Голос с заднего плана: Нам плевать на план.

Бальке: Интересно, на что бы вы плевали без плана?

Бриллентрегер глуповато хихикает, потом замолкает, когда другие не смеются.

Бальке: Я не могу возвести печь один, но вы нужны нам. (Тишина).

Директор: Крюгер, ты сказал эксплуатация. Твоя жизнь долго строилась. Теперь твой сын в университете.

Крюгер: Я его посылыл туда? Я был против. (Тишина).

Бальке: Будет трудно, будет очень жарко. Двойной заработок, тройная работа.

Рабочий: И восемь лет, если это не удастся, как Лерка.

Битнер:  Я говорю, что халтура.

Бальке:  Я знаю, что  делаю. (Пауза).

Кольбе: Я горел в танке в сорок пятом. Было тоже не холодно. Я сделаю это.

Крюгер( выходя вперёд):  Тогда его работа

Двор. Штеттинер, Гешке, потом Бриллентрегер, позднее Кольбе.

Штеттинер: Тебе нужны сухие кирпичи, Гешке? На печь №4  есть запас.

Гешке: Бальке самому нужно.

Штеттинер: То-то.

Бриллентрегер, выходящий из столовой, останавливается.

Штеттинер: Человек, если справимся с печью, наша зарплата будет снижена до 1980.

Кольбе выходит из столовой с обедом Бальке.

Штеттинер(громко): Он уже носит ему еду из столовой в печь, господину бригадиру.  Берегись!

Кольбе: Когда я раскрою, кто стащил у Бальке рубашку, чтобы он не мог прийти в столовую, из печного пыла на двор; я знаю, что сделаю.

Штеттинер: Люди ужасны.

Кольбе молчит.

Гешке: У тебя есть рубашка?

Штеттинер: Если она тебе нужна, я тебе отдам её недорого, Гешке.

Гешке молчит.

Бриллентрегер: Хорошая ткань?

Штеттинер: Чистая шерсть. Почти новая.

Возле печи. Бальке и Крюгер. Они смертельно устали. Кольбе подходит с едой и пивом для Бальке.

Кольбе(пьёт): Против печи танк был холодильником.

Бальке(прожёвывая): Печь не нацистский танк. Ты можешь сойти с дистанции.

Крюгер(к Кольбе): Газета при тебе?

Кольбе(достаёт газету из сумки): Здесь. «Прорыв на народном предприятии « Красный октябрь». Рабочий народного предприятия совершил прорыв. Активист Бальке разработал план, как починить обжиговую печь , которая взорвалась, без остановки её работы, что считалось невозможным в этой отрасли производства. Пропагана через председателя профсоюза Шурека…»

Крюгер:  Вычислил Шурек.

Кольбе: «… воодушевлённый одобрением этого плана, который сэкономит 400 000 марок без ущерба производству. Мы отыскали для бригады смелых новаторов на их рабочих местах, где царит оживление, и смогли бросить взгляд на печь. Как эти люди обращаются с кирпичами, которые социалистический темп…». Какая дрянь!  Без темпа ты сожжёшь фотографии. ( Он читает дальше). « Они работают в рукавицах, потому что кирпичи раскалены, и потому что на первом месте стоит забота о людях. За это время  камера  остановила работу, взорвалась и была отстроена заново, рядом, за тонкой стеной,   продолжает гореть огонь. Кажется, будто деревянные башмаки людей превращаются в головешки. Достижение, которое невозможно представить дилетантам. По обнажённым спинам струится пот, в выражении их лиц решимость и уверенность. Коллектив гордится ими».

Бальке: Поэтому они утащили у нас сухие кирпичи, которые так нужны нам.

Кольбе: Когда эти безвольные каракатицы вернуться, мы им устроим стоградусные курсы в печи.

Крюгер: Он тебя здесь так расхваливал, Бальке.
 

Печь. Внутри неё Бальке, Крюгер и Кольбе с рабочим. Бриллентрегер мимоходом  бросает один кирпич,который попадает в Бальке.

Крюгер: Ну это уже слишком!

Кольбе(поднимая этот кирпич): Мы поднимем его. Это вещественное доказательство.

Бальке(потирая ушибленное место): Он сухой?

Кольбе: Да.

Бальке(ухмыляясь): Вещественное доказательство пойдёт на строительство.

Кольбе подаёт ему кирпич.

Пивная. Улица. Вечер. Кормчий протирает стаканы. На разрушенной стене примитивная картинка. Рядом стоит молодая девушка.
 
Молодой человек(снуёт около девушки): Вы здесь демонстрируете моду, фрейлейн?

Девушка быстро уходит. Приближаются крики детей, играющих в войну. Молодой человек дотрагивается слегка пальцем до груди на картинке и идёт вслед за девушкой, насвистывая. Два мальчика, вооружённые остатками автомата, в ржавых касках и противогазах. Третий, самый маленький, барабанит по горшку.

Первый мальчик(«стреляя» кричит): Смерть!

Второй мальчик: Не нужно!

Первый(надвигается на него и бросается землёй): Давай сюда твоё оружие! Вольно! (Они отбирают оружие).

Второй: Я в армии, и армия победит,- так сказал мой папа. (Он «стреляет»).

Первый: Зануда!

Второй: Трус! (Драка. Третий шагает за ним, барабаня).

Два мужчины с портфелями.

Первый мужчина (на ходу): Как я вижу, дело идёт к войне. Американцам это  может не понравиться. Вы знаете, что я слышал? (Он оглядывается, потом говорит шёпотом): …

Второй мужчина: Он должен был сказать: «Войны можно избежать. (Поднимая указательный палец): Можно избежать!»

Двое мужчин, смеясь, уходят.

Два строителя заходят в пивную. Кормчий приносит пива.

Первый строитель: Ещё восемь дней. Потом  мы будем  пить простую воду.

Второй строитель: У меня вместо холодильника – ведро. Он не работает. Еще восемь взносов.

Кормчий: Господа с той стороны .

Первый строитель: Ну и что же?

Кормчий(высоко поднимая стакан с водой): Вы видите, что я пью? Воду. Они думают, что кормчий может пить пиво. Это не так. На Западе – нет. Здесь морят голодом средний класс.

Первый строитель(дотрагиваясь до живота кормчего): И здесь тоже вода?

Кормчий: Ремесленник не может смеяться. Это, скорее, дело бездельников в свободное время.

Первый строитель: Решено. Мы берём на себя пивнушку.(Ко второму):  Тебе оставить посмотреть книжки, Ханке?  ( К кормчему):  Закладные на них нужны?

Кормчий: Вы радуетесь, что не в моей шкуре.

Строитель: Отступление? Это правильно.

Кормчий(придурковато хихикая): Потому что Вы. Затруднительное положение. (Строители допивают и уходят).

В пивную входят Каррас и Земке. Кормчий подносит водку и пиво.

Земке: У тебя есть ещё одна сигарета? Спасибо.

Каррас: Бальке ещё не всё получил, бешеный пёс.

Земке: Нужна ещё взбучка.

Каррас молчит.

Земке: Сегодня он опять работал допоздна. Он ездит домой на велосипеде один. Он должен здесь проехать.

Каррас: Бальке – выносливый пёс.

Земке: Подлец – вот он кто. Я знаю ответ. Я был красным, как немногие. С кулаками и сломанными стульями за мировую революцию. Они били меня по голове и пинали. Полиция и рейхсвер. Я сказал: «Ничего, это для мировой революции». Потом я заметил: наш вождь потерял голову. Как я это заметил…

Каррас: Ты был в отряде штурмовиков?

Земке: Что-что?

Каррас: Значит, ты не был штурмовиком?

Земке: Зачем тебе это? Партия есть партия. Всё одно и тоже. Пустые обещания и кассы, полные грошей рабочих. Мы сами должны были устроить мировую революцию, Каррас.

Каррас: Бальке нам испортил норму. При этом он установил восемь марок за час, а  для меня  это урок, чтобы он больше не лазил в печь. Твою мировую революцию ты мог устроить в одиночку, Земке.

Земке: Нападаешь?

Каррас: Я? Нет.

Земке: Я могу зарабатывать двадцать марок в час, если того пожелаю. Но я ничего не могу  прибрать к рукам. (Пауза).

Каррас: Мы его предупреждали. (Он идёд к двери, выходит на улицу). Он приближается. (Они выходят, Бальке  избегает их).

Каррас:  Бальке, стой.

Бальке(притормаживает и останавливается): Что вам надо? Вы опять напились.

Каррас: Мы тебя поджидаем, Бальке.

Земке бьёт Бальке. Велосипед падает.

Бальке( у разрушенной стены): Вы себя ударили по лицу.

Земке и Каррас избивают его

Бюро. Шорн, директор.

Шорн: Если Бальке откажется, мы останемся без печи.

Директор(колебаясь): Такое впервые, чтобы печь ремонтировалась без прекращения работы.

Шорн: Это значит, нам предётся без Бальке?

Директор: Ещё нет.

Шорн:От него многое зависит. Очень многое. (Пауза). Я вместе с ним работал на вооружении, на производстве ручных гранат. Его гранаты всегда были качественными. Он был хорошим работником. Но он не хотел саботажа. Я его спросил, будет ли он участвовать в саботаже.

Входит Штеттинер.

Директор: Что тебе нужно?

Штеттинер: Я хотел спросить, испытано ли моё рационализаторское предложение? Мне не дают премии.

Директор: Почему так?

Штеттинер:  нас тоже есть рабочее правительство. Я рабочий.

Директор: Мы работаем не для правительства. Ты заслужишь признания, если твоё предложение испытали.

Штеттинер(остаётся стоять): Я был в отряде штурмовиков, это так. Гитлер меня обманул. Теперь у нас есть рабочее правительство.

Директор(резко): Что тебе нужно?

Штеттинер: Я хочу вступить в партию.

Директор молчит. Пауза.

Шорн: Здесь есть формуляр. Надо заполнить.

Штеттинер молчит ,стоя с формуляром

Директор: Два рабочих правительства (смотрит на часы) за три минуты. Это слишком много.

Шорн: Три новых члена партии за  год, это очень мало.

Директор: Меньше –пожалуй, лучше.

У печи. Бальке с синяком на лице ,Кольбе и врач, стоящий перед Крюгером, который, бледный, сидит на корточках около кирпича, прислонившись к другому кирпичу. Невдалеке Битнер, Каррас, Земке и другие. Крюгер тяжело дышит.
Врач: Я сказал, этот способ  работы – самоубийство. Но врача они будут слушать, оказавшись уже в гробу. ( К Крюгеру): Вы слышите меня, товарищ, Вы оставляете печь. Иначе в следующий раз  я не смогу Вас спасти. А Вам, Бальке, тоже нужно заменить печь на больничную койку.
Бальке: Я думаю, вы не знаете, почему это происходит, товарищ доктор.
Врач: Для лучшего будущего на костях рабочих, да?
Крюгер(с усилием): Это Вы должны были сказать нацистам, доктор.
Врач: Я прошу Вас сказать, Крюгер, вы проливали кровь.
Крюгер: Недавно Вы сказали, что это уже всё.
Врач: Ещё слово, и конец. Что с Вашей головой, Бальке? Вы хотели ей пробить стену? Стена была крепкой, так ведь?
Бальке: Стеной был я.
Каррас молчит. Входят двое рабочих с носилками. Они уносят Крюгера, за ними следует врач с Кольбе. Зрители расходятся. Назад возвращается Битнер с молодым рабочим. Бальке садится на кирпичи.
Молодой рабочий: Битнер, ты думаешь, они доканают?
Битнер высоко поднимает плечи.
Молодой рабочий: Мы держим пари. Я говорю: они доканают.
Битнер: Я не буду спорить.
 Молодой рабочий молчит. Битнер подходит к Бальке, просит у него закурить. Бальке вынимает из сумки целую пачку.
Битнер: Ты знаешь уже, кем заменить Крюгера, Бальке?
Бальке молчит.
Битнер:  Я уже участвовал. Чему  быть, того не миновать.
Бальке молчит.
Битнер: Это так. Я думал, я проработал тридцать лет каменщиком кольцевых печей и знаю всё о них. И что меня уже не ввести в заблуждение.
Бальке: А когда ты стал заблуждаться?
Битнер: Ты хочешь один сделать печь, Бальке?
Бальке(встаёт): Я это сказал? Я ничего не имею против, если ты будешь участвовать в этом.
Битнер: Мы пойдём вместе? (Они идут).
Штеттинер и Бриллентрегер проходят мимо.
Штеттинер: Для того чтобы случился обвал, достаточно бросить кирпич в газовый канал, я устрою для Бальке черноту в печи.


Комната Крюгера. Крюгер, его жена и сын. Крюгер читает газету. Сын пишет в тетради, в это время мать оттирает тряпкой пятно на его рубашке.
Жена: Я не могу поверить, что ты скоро станешь хорошим доктором. Сколько ещё осталось, скажи мне?
Сын: Два года.
Крюгер: Будем надеяться, что доктор не забудет, что его отец рабочий.
Сын:  Я знаю, что его не будут эксплуатировать, как его отца.
Крюгер: Значит ты это знаешь? Какие истины он изучает  в университете? У него не будет книги перед носом, если мы все вчетвером не будем работать.
Сын: Я знаю: лучшая жизнь и т.п. Что нужно, если его ставят на место. Жить только одним.
Жена: Вы всегда должны ссориться?
Крюгер: Я посылал тебя в университет не для того, чтобы ты забыл, что было и что будет. Твоя мать поднимала тебя не для того, чтобы ты валялся на улице или оказался за колючей проволокой, как твой брат.
Сын: Ты меня  не посылал. Ты был против этого.
Крюгер: Да. Я думал, что ты можешь всё забыть. Теперь я буду просить тебя, чтобы ты учился.


У печи. Бальке, Шорн.
Бальке: Кирпич в газовом канале. Это значит три дня задержки. План накроется.(Пауза). Мне интересно, как долго еще может простоять печь. Я прекращу работу раньше, чем мы взлетим на воздух. Они смеялись над глупым активистом. Это они подбросили мне кирпич. Они избили меня на улице. Теперь я буду плевать на них.
Шорн: На кого? (Тишина). Ты знаешь, кто швырнул кирпич в газовый канал? (Тишина).
Бальке: Что произойдёт, если я назову имена?
Шорн: Ты должен знать, что ты хочешь, Бальке.
Бальке: Я не предатель.
Шорн: Ты должен знать, что ты хочешь. Нам принадлежат фабрики  и работа в государстве. Мы забыли про него, когда он нам был нужен. (Молчание).
Бальке: Это был Бриллентрегер.

Столовая. Рабочие, продавец.
Земке: Первый Лерка, теперь Бриллентрегер. Это очень много.
Штеттинер: Это рабочее дело. (Замолкает).
Гешке: Да. Это нам не нравится.
Другой: Что мы можем сделать?
Молодой рабочий: Мы будем бастовать.
Старейший: Они сдерут с нас шкуру.
Земке: Я знаю одного, который сидит в министерстве. Он был под Гитлером.( Достаёт спички). Теперь у него нестандартный размер, и он каждую неделю нуждается в новом костюме. Это мясо, которое с нас сдирают. Кто работал, а  кто был изменником.
Сирена. Самый старый рабочий замолкает.
Старый: Бьюсь об заклад, что полиция возьмёт нас за горло.
Некоторые рабочие замолкают.
Рабочий(к старому): Ты может быть прав. Твоя старость тоже в руках полиции.
Старый: Да, он уже лейтенант. (Он встаёт и  медленно уходит.  Двое других следуют за ним).
Земке: Кто работал, а кто был изменником. (Пауза. Подходит к киоску). Пива.
Продавец уходит и закрывает киоск.
Земке: Что это значит?
Продавец(сухо): Забастовка.
Рабочий: Пошло дальше.
Другой встаёт и уходит. Входит Бальке.
Земке: Сюда идёт доносчик.
Бальке(к Битнеру и Кольбе): Вы не хотите начать работу?
Земке( садится перед Бальке): Мы с доносчиками не работаем.
Битнер и Кольбе молчат. Бальке тоже. Земке сплёвывает. Пауза.
Рабочий: Я хочу спокойно выполнять свою работу, это всё. Сдельщина – это убийство.
Земке, вламывается в киоск, открывает ящик с пивом. При этом  он бросает  масло.
Каррас: Подними масло, Земке .
Земке: Плевал я  на масло.
Рабочие, кроме Карраса, Битнера и Кальбхаксе несут пиво.
Земке:Что с тобой, Кальбхаксе?
Кальбхаксе: У меня нет денег.
Земке: Это халявное пиво, идиот! Народное предприятие Земке.
Кальбхаксе несёт пиво. Появляется Бальке , Шорн, директор и некоторые рабочие.
Шорн: Неси пиво обратно.
Земке пьёт, Шорн осматривается вокруг себя. Рабочие охотно пьют. Кольбе с бутылкой в руке не пьёт.
Шорн: Что вам нужно?
Земке(пьёт вторую бутылку): Правосудие.
Другие:  Где Бриллентрегер?
   Где Лерка?
   Норму нужно ликвидировать.
   Сдельщина – это смерть.
Шорн(показывая на растоптанное масло): Масло тоже нужно ликвидировать? (Пауза).
Рабочий: Зачем сравнивать масло с нормой?
Шорн: Без нормы нет масла.
Рабочий: Без масла нет нормы.
Шорн: Кто устанавливает цены?
Земке: Ты нас не напоишь.
Шорн: Вы сами должны о себе заботиться, как?
Директор: Идти на работу.
Земке: Без Бриллентрегера.
Директор: Саботаж стоит двадцать тысяч.
Шорн: Это наши деньги. И вы после этого кричите о льготах, которые у нас отобрали.
Земке: Красиво говорить вы можете , если идёте на своё рабочее место. Кто работал, а кто предавал.
Бальке: А почему ты идёшь, ты, пустозвон?
Шорн: Ты можешь идти, Земке. (Пауза).
Земке: Я делаю то, что хочу. (Он швыряет пивную бутылку и идёт к двери).
Шорн: Пиво будет оплачено.
Земке возвращается, швыряет деньги на прилавок. Тишина.
Директор: Иди на работу.
Некоторые рабочие кладут деньги на прилавок и уходят.
Гешке(к Шорну): Ты понял политику, секретарь? В Америке нет социализма, но рабочие ездят на машинах. В социализме - ботинки по ордерам. Объясни это мне.
Шорн: И это не всё. Автомобили принадлежат рабочим. Но кому принадлежат рабочие? На наши ботинки есть ордера. Но автозаводы принадлежат нам.
Старый рабочий: Ты можешь говорить. Но кто нам скажет, так ли это?
Входит Шурек. Он несёт транспарант с текстом: « Трудящиеся требуют повышения нормы».
Шорн: Если вы не понимаете, мы все идём туда.
Каррас: Гешке спрашивает про ботинки. (Он поднимает дырявые ботинки Гешке). Здесь. При 10 градусах мороза.  Ты хочешь автозаводом заткнуть его пасть. Мы находимся под гнётом от того, что вы установили высокую норму на нашу голову. Вы водите нас за нос: « Трудящиеся требуют повышения нормы». Социализм останется лежать слева.
Шурек:  Мы учитывали ваши интересы, когда устанавливали норму.
Каррас: Один каменщик охотится на одну печь. Вы говорите: саботаж. Прочь убытки! Вы нам объяснили, почему активист получает зарплату 400% и имеет карманные деньги? Почему Шурек стал толстеть с тех пор, как стал представлять наши интересы?
Шорн: Кто выбирал Шурека?
Рабочий: Не все были «за».
Шурек исчезает.
Шорн(ухмыляясь): Выберите комиссию по расследованию неожиданного ожирения Шурека с тех пор, как он стал представлять ваши интересы.
Директор: Не забудьте оплатить пиво.
Гешке: А что с нормой?
Шорн (показывая на полотнище с транспарантом): Хотите всё возобновить, порвите это.
Рабочие кладут деньги на прилавок.
Шорн: Где продавец?
Рабочий: Она услышала, что мы забастовали.
Другой: Просто прикрыла контору и испарилась.
Кальбхаксе: Никакой дисциплины! Здесь нужно действовать решительно.
Гешке( к Кальбхаксе): Кто заплатит за масло, которое ты растоптал? Совет юстиции?
Кальбхаксе(опустошая свою сумку): Я был лишь инспектором.
Рабочие расходятся. Остаются только Битнер, Кольбе, Каррас. Каррас берёт бутылку, расплачивается, садится и пьёт.
Диретор( к Бальке, Битнеру и Кольбе): сколько нужно времени, чтобы исправить нанесённый нам ущерб?
Бальке: Три дня.
Директор: А срок?
Бальке: Мы успеем, если быстро будем работать.
Битнер кивает.
Кольбе: С саботажником я не хочу работать, а с доносчиком – тем более. (Пауза).
Бальке: Тогда это продлится пять дней, и тогда мы можем не успеть к сроку.
Кольбе: Работа в печи №4 добровольная. (Он остаётся стоять у двери).
Директор: Каррас, что с тобой? Ты ведь каменщик.
Каррас(оглядываясь на Бальке, который отвернулся): Бальке заварил эту кашу, пусть теперь и расхлёбывает.
Шорн: Бальке идёт в печь не для себя. (Пауза).
Каррас: Когда я должен начать?
Кольбе молчит.
Бальке: Вы изорвали себе глотки, крича: «Рвач». Вы не хотите понять, почему так. Вы швырнули в меня кирпичом. Я его использовал на строительство. Вы меня избили, ты и Земке, когда я возвращался домой с работы. И если даже мне придётся работать стиснув зубы, то не с тобой. (Молчание).
Каррас: Конечно, он и в печь пойдёт для себя.
Молчание.
Шорн: Ты не будешь строить стиснув зубы, Бальке.
Бальке: С Каррасом я не могу работать.
Шорн: Кто меня спрашивал, могу ли я с тобой работать?


Фабричные ворота. Утро. Каррас идёт, рядом с ним Бальке.
Бальке: Ты нужен мне, Каррас. Это я говорю не из дружбы к тебе. Ты должен мне помочь.
Каррас(остановившись): Я думаю, что ты сможешь построить социализм и один. Когда мы начнём?
Бальке: Лучше всего сейчас. У нас нет времени.
Они идут за ворота. За ними следует Кольбе.