Троллейбус распилили

Троллейбус распилили. Сдали провод на металл.
Вставили батарейку — получилась конфетка.
Электробус, как тыква, по улицам поскакал,
молодец, чистоплотный, не плюёт на соседа из ветки

выхлопной. Он быстр, он популярен, он — весь из себя,
только вот жив на батарейке. А кто он без неё?
Тихо встанет столбом посреди колеи, трубя
сиреной зарядки, и будет стоять, как вороньё

на проводах, которых нет. А провода — в металлоломе,
сдали по весу, по акту, по форме — туда, где домна
переплавит медь в нечто новое. И в новом доме
не будет троллейбуса. Будет батарейка. Замена —

дорого, сложно, не быстро. А был же контактный путь,
были сети, рога, и на рассвете, чуть слышно звеня,
он бежал по маршруту, и ток утекал как-нибудь,
но бесконечно, пока провода, пока сеть, пока я

не устану смотреть. А теперь — батарейка, прогресс.
Может, скоро и чайник, и фен, и стиралка, и плиты
будут на батарейках? Чтоб каждый, как пленник, нёс
груз аккумуляторов, чтоб были мы вечно прибиты

к розетке невидимой, к станции быстрой зарядки,
чтоб в поле без провода — смерть, чтоб без тока — конец.
И кто-то в конторе чертил, прогибался под сводки:
«Экономия меди! Свобода от штанги!» — певец

прогресса без памяти. А троллейбусы снятся по ночам:
катят бесшумно, искрят на поворотах, и провода
прядут свою паутину над городом, и по лучам,
как по нитям, скользит тишина, и не надо стыда

за батарейную клетку. Но утром приходит мороз,
и электробусы никнут, разряжены, тупы, грустны.
И люди выходят из них, пряча нос от угроз
новой реальности: вечный прогресс — это вечный долги

перед будущим, где вместо воздуха — провода сны.
Где троллейбус — музейный экспонат, и дети не знают,
зачем на столбах висели те штанги, и что за сны
нам снились, когда по дуге ток бежал, не смолкая.

А батарейки всё множатся. В каждом кармане — заряд,
в каждом доме — повербанк, в каждом гараже — аккумулятор.
И мы, как хомяки, запасаем электроны навряд,
чтоб не выпасть из сети, чтоб мир не сошёл на минуту

с ума без розетки. И где-то в конторе опять
чертят проект идеального города: каждый — на батарейке,
чтоб не вздумал удрать, чтоб не мог без подзарядки дышать,
чтобы провод не нужен был, чтобы — по полной, по шейке

в долговой яме. А троллейбусы снятся. И ток,
вечный, как воздух, по проволоке льётся, и кто-то всё помнит,
как легко быть свободным, когда ты не ёмкость, а мост
между станцией и колесом, и не надо ладонь мне

тянуть к пилоту, чтоб просто поехать вперёд.
Но пилят, пилят на металл. И металл этот, сплавленный с медью,
уходит в Китай, возвращается к нам в виде батарейных забот,
и мы рады: конфетка! Прогресс! А по сути — медведи

в клетке аккумуляторной. И на столбах пустота.
И ветер гудит в изоляторах, снятых давно.
И только во сне ещё помнят рога, провода и мосты,
и тот троллейбус, что мог бы бежать, но распилен. И всё решено.