Леший из чёрного леса

Лето сорок второго года выдалось сухим и тревожным. В деревне Моховое мужчин почти не осталось. Кто ушёл на фронт, кто пропал без вести, кто лежал в госпиталях без рук и без ног. Остались старики, дети да женщины - уставшие, исхудавшие, с глазами, в которых больше не отражался свет. Деревня раскинулась на краю большого леса. Лес называли Чёрным - не потому что там было темно, а потому что в нём всегда что-то происходило, пропадало. Люди, скотина, звук топора. Входишь - и лес словно проглатывает.
Сначала пропала коза Марфы. Марфа была вдовой третий год. Муж её, Иван, погиб ещё в финскую. С тех пор она жила одна, с козой да с огородом. Когда коза не вернулась из-за опушки, Марфа пошла искать. Она прошла шагов сто - и услышала, как кто-то тяжело дышит. Недалеко, совсем рядом.
- Эй… - тихо позвала она. - Есть кто? Лес молчал. Она обернулась, посмотрела вокруг. Никого. Показалось, наверное, решила она. Но вдруг ветви за её спиной дрогнули. Она услышала шорох. Марфа обернулась - и увидела его. Высокий. Лохматый. Плечи будто из корней и мха. Глаза - не звериные, но и не человеческие - а как у старого дерева, в ветках которого тысячу лет резвился и свистел ветер... Лицо вроде мужское, но будто сложенное из коры. Он стоял и молча смотрел на неё. Она испугалась, но не закричала. Почему? Сама не понимала.
- Ты… кто? - спросила она чуть пятясь назад. Он наклонил голову набок, рассматривая ее с ног до головы... Медленно, тяжело, будто каждое слово ему давалось с болью, произнёс: - Я - здесь.
Голос был низкий, хриплый, но в нём не было угрозы. Марфа еще отступила на шаг. -Я вижу, что ты здесь. - Козу мою не видел? Он посмотрел в сторону чащи. И кивнул. Потом повернулся и пошёл. Не шагал - будто перетекал между деревьями. Марфа оглядевшись, пошла за ним. Через несколько минут он вывел её к козе - запутавшейся в поваленных ветках. Он стоял и смотрел, как Марфа освобождает животное.
- Спасибо… - сказала она, не глядя в его сторону. Он не ответил. Когда она подняла глаза и повернулась к нему, его уже не было. Через неделю в лесу пропала ещё одна коза. Потом - телёнок. Пошли слухи. Самые разные.
- Леший, на болотах очнулся, - предположила старая Пелагея.
- Вишь, повадился.
- Да какие лешие, бабка… - отмахнулась председательша Зинаида. - Немцы вон ближе, чем ваши сказки! Но ночью, когда ветер выл, а где-то вдалеке гремела канонада, женщины слышали шаги за околицей. Тяжёлые. Странные. Было похоже на то, что шаги не человеческие. Он приходил не к скотине. Он приходил к домам. Первой в деревне, ночью у дома увидела его Анна. Она была моложе Марфы. Муж её пропал под Смоленском. У неё осталась дочь - трёхлетняя Маша. В ту ночь Маша заплакала. Анна встала, подошла к окну - и замерла. На огороде, возле старой яблони, стоял он. Смотрел на дом. Не двигался. Не приближался. Просто стоял. Молча Анна смотрела на него не отрывая глаз. Ей показалось, что он совсем не злой, не агрессивный. От него исходила сила. Дикая, древняя. Она вышла во двор.
- Чего тебе? - спросила она тихо озираясь по сторонам. Он поднял руку - ладонь была широкая, с длинными пальцами, будто ветви старого дума..
- Ты - одна, - произнес он басистым голосом. Это было даже не вопрос. Скорее утверждение.
- Все мы одни, - ответила она. Он сделал шаг вперёд. Земля под ним чуть просела. - Я слышу… как вы плачете. Анна почувствовала, как по спине прошёл холод. - И что? Он замолчал смотря на нее в упор.
- Я - не люблю, когда лес плачет,- сказал он по-прежнему глядя на нее. Анна вдруг поняла - он не про деревья. Он про них. Про женщин. Про ночи, когда они прижимают к груди подушки, чтобы не разбудить детей своим плачем, рыданием. Про письма с похоронками. Про пустые, холодные кровати. Он стоял - и будто впитывал их боль. Он постоял еще немного и развернувшись шагнул в темноту... С тех пор он начал приходить чаще. Но не только к ней одной. Он приходил под окна по ночам к домам одиноких, забытых жизнью женщин. Молча стоял. Слушал. Иногда говорил. Иногда просто сидел у забора до рассвета. Сначала его боялись. Потом — перестали. Марфа как-то вынесла ему хлеб. Он долго смотрел на ломоть.
- Мне… не надо, - сказал он и вернул ей хлеб. - Я - корни ем.
- Тогда зачем приходишь? Он посмотрел ей прямо в глаза.
- Вы забыли, как звучит мужской голос. Она вздрогнула. Это было правдой. В деревне не осталось ни одного молодого мужчины. Только старики да мальчишки. И вдруг — он. Не человек. Но мужчина. С красивым голосм, сильный. Живой. Осенью немцы близко подошли к деревне. Где-то за лесом, недалеко шли бои. Слышались выстрелы, взрывы... Однажды ночью в деревню пришёл немецкий разведотряд. Женщины спрятали детей в подвалах. Немцы искали партизан. Кричали. Били прикладами двери. Анну вытолкнули во двор. Один из солдат схватил её за руку. И в этот момент лес загудел. Это был не ветер. Как будто из под земли, под корнями старых елей затряслась Земля... Раздался гул. Глубокий, как подземный рёв. Из тьмы вышел он. Немцы замерли. Раздался выстрелил. Пуля вошла в плечо - но будто утонула в коре старого дуба. Он даже не шелохнулся, не закричал. Он молча пошёл вперёд. И тогда лес ожил. Ветки хлестали лица вражеских солдат. Корни поднимались из земли. Сухие стволы падали, отрезая путь врагу... Крики длились недолго. Когда всё стихло - во дворе остался только он. Анна сидела на земле и дрожала от страха. Он подошёл к ней. Опустился рядом. И впервые коснулся её. Его рука была тёплой. Не холодной, как она думала. Тёплой.
- Ты - жива, -пробасил он. Ничего не бойся! В его голосе была сила, нежность. После этого всё изменилось. Он больше не стоял у забора. Он входил в дома. Не ломая дверей, никого не пугая - просто открывал, заходил и садился у печи. Внимательно слушал. Говорил. Женщины тянулись к нему. И то что он был чудовищем, уже не пугало их... А еще и потому что он был единственным существом, которое не смотрело на них как на добычу или обузу. Он смотрел на них - как на равных. Он знал и понимал одиночество. Его лес вырубали. Его зверей убивали. Он был последним. Первой решилась Марфа. В ту ночь дождь стучал по крыше. Она сидела у стола. Он — напротив.
- Ты можешь… остаться? - спросила она. Он долго молча смотрел на неё.
- Я - не человек.
- Я тоже уже не та, что была. Он подошёл ближе. Марфа протянула руку. Его кожа была шершавой, но под ней чувствовалась сила. Он наклонился. И поцеловал её. Поцелуй был странным - с запахом смолы и мокрой земли. Но в нём было то, чего она не чувствовала много лет - желание. Она заплакала. Он обнял её. И в ту ночь дом Марфы не был пустым. Потом была Анна. Она сопротивлялась дольше. - Это неправильно, - шептала она.
- Ты - из леса. - А ты - из земли, из праха, - отвечал он.
- Что люди скажут… - спросила она и посмотрела на него... Она поняла, что он прав. Война стирала границы. Нравы, страхи, запреты. Когда каждую ночь ты не знаешь, проснёшься ли - ты хватаешься за Жизнь, за тепло, за чувства и ощущения... Она коснулась его лица. И в её глазах он увидел не страх, а любовь... К нему, существу, которое защитило её ребёнка. К тому, кто приходил, когда было страшно. И он остался. Он не принадлежал одной. Он был лесом. Он был для всех. Но с каждой — по-своему. С Марфой - тихий, спокойный, ласковый. С Анной - нежный и внимательный. С Зинаидой - строгий и молчаливый. Он словно собирал их разбитые части - и держал, чтобы они не рассыпались. В деревне перестали бояться ночи. Потому что знали - если придут чужие, лес встанет на защиту. Лес спасет!
    Весной сорок третьего пришли свои. Советские части отбили деревню. Солдаты вошли в Моховое. И впервые за все время войны женщины услышали мужские голоса. Настоящие. Человеческие. И в ту же ночь он не пришёл. Марфа ждала его. Анна выходила к яблоне. Тишина. Только легкий ветерок в деревенских двора у черного леса.... На рассвете Марфа пошла в лес. Она шла в глубь леса... Там она нашла его... Он стоял, опираясь на старый дуб. Плечо, куда попала пуля, трескалось - кора осыпалась.
- Ты уходишь? - спросила она. Он кивнул. -Мужчины вернулись.
- Да, но не все. Он опять кивнул. Марфа подошла ближе.
- А если я не хочу, чтобы ты уходил? Он посмотрел на неё с болью в глазах.
- Ты полюбила меня потому, что я был единственным.
- Нет, - сказала она. - Я полюбила тебя потому, что ты хороший. Он коснулся её лица.
- Я - часть леса. Если останусь - люди начнут бояться. Они снова вспомнят, что я - чужой..
- А ты?
- Я буду помнить, что был… вашим. Она прижалась к нему. И в тот момент лес, едва слышно вздохнул. Вдох был глубоким, прощальным... Он исчез с вместе с первыми опадавшими листьями. Больше его никто не видел. Лес вокруг Мохового больше не называли Чёрным. Он стал Светлым. С этих пор в лесу больше никто не пропадал. Немцы тоже не возвращались. А у Анны через девять месяцев родился сын. С глазами цвета старой коры. Маша говорила, что по ночам слышит, как за окном кто-то ходит и охраняет дом. Анна не спорила. Марфа иногда выходила к опушке. Касалась стволов. И чувствовала под ладонью тепло. Память о нем... О том, как в самое страшное время к ним пришёл не солдат, не герой, не святой, а самый настоящий леший из черного леса... И научил их не бояться любить - даже когда в мире полыхает война.