Перевод пьесы Хайнера Мюллера Германия смерть в Бе

Перевод был выполнен в 2006 году. Подстрочник

Первая улица
Берлин 1918 года
МУЖ: Это была война. Он потерял руку.
ЖЕНА: Ты уходишь, муж. Всё по-старому.
Дети сыты, муж дома.
МУЖЧИНА: Когда нам принадлежит и хлеб, и фабрика.
Замолкает. Темно.
ГОЛОС: ЭТО ВСЕОБЩАЯ ЗАБАСТОВКА
ДЕТИ: Пекарь!
В своём окне появляется пекарь, выше человеческого роста.
ДЕТИ: Хлеб.
ПЕКАРЬ:
Мой хлеб растёт не на небе. У вас есть деньги?
Нет денег – нет голода. Это мой мир?
Отдалённые выстрелы.
ГОЛОС: ЭТО РЕВОЛЮЦИЯ
Пекарь очень быстро закрывает своё окно.
ДЕТИ: Эй. Пекарь.
Они «стреляют». Смерть!
Движения в том направлении, откуда  стреляли. Выходит расклейщик плакатов, тоже выше человеческого роста, с плакатом.
На плакате написано ВНИЗ СО СПАРТАКОМ
ПЛАКАТ: Пиво, которое здесь варится, не ваше.
Один человек один грош. Четырежды один – четыре
Если вы несёте мой плакат по вашей улице.
Для Германии, если вас спросят об этом.
ПЕРВЫЙ РЕБЁНОК: Я не иду с ним, мой отец революционер.
ПЛАКАТ: Номер первый сыт. Из четырёх вычесть один – три.
Он прячет грош.
ПЕРВЫЙ РЕБЁНОК: Мой голод следует за мной, это не я.
ПЛАКАТ: Ты или он. У него твоё лицо.
Ребёнок идёт на демонстрацию с плакатом. Стреляют.
ДРУГОЙ ГОЛОС:
СПОКОЙСТВИЕ И ПОРЯДОК ВОССТАНОВЛЕНЫ.
Свет. Пекарь снова открывает своё окно. Дети подходят к расклейщику плакатов, протягивают руки, просят деньги.
ПЛАКАТ: Что вам нужно.
ДЕТИ: Грошей.
ПЛАКАТ:  Что заслуживает собака своим лаем.
Смех. В своём окне пекарь, это он смеётся. Смех продолжается и после занавеса.


Вторая улица
Берлин 1949 года.
ДИНАМИК:
ЖИВЁТ НЕМЕКАЯ ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ РЕСПУБЛИКА
ПЕРВОЕ ГОСУДАРСТВО РАБОЧИХ И КРЕСТЬЯН
НА НЕМЕЦКОЙ ЗЕМЛЕ
Аплодисменты из динамика.
МУЖЧИНА: Русское государство.
ДРУГОЙ ударяет его: Запомни этот день.
МУЖЧИНА встаёт, в крови: И ты.
Шатаясь, уходит.
В Германии есть ещё деревья, на них ветки.
Мы снова обретём себя, Русь, когда тебя вздёрнут.
ГОЛОСА: Держи подстрекателя.
Держи его.
Где?
Тут.
Прочь.
СТАРИК с ребёнком на спине:
Здесь был Берлин, проститутка императора
Лопнули лоскуты картофельного брюха
Прусской мишуры пустой груди.
Проститутка императора была невестой пролетариата
За одну ночь, не прикрытую ноябрьским снегом,
Голод раздувался от непрерывности
Всеобщей забастовки, вымывался с пролетарской кровью.
Мы снова стояли здесь в январе после этого
Туман поднимался, рука примерзала к винтовке
Снег валил семь часов без остановки,
Бюрократы сидели в тёплом замке, обсуждали.
Мы ждали в снегу, который был белым как никогда,
Отдыхавшим от чёрного дыма из труб.
Нас стало меньше. В восьмом часу
Каждый бросил свою винтовку и ушёл.
В замке бюрократов катались верхом на стульях
И Карл с Розой кричали со стены.
Мы разбивали свои винтовки о бордюры
Ползли назад в свои бреши
И опять сворачивали наше небо.
Президент. Рабочий, как и мы.
ПЕРВЫЙ ГОЛОС: Рабочий, как и мы. Где мой замок.
ВТОРОЙ ГОЛОС: Они не признают больше свою мать.
ОДНОРУКИЙ: Много вам оставили удовольствия
ПЕРВЫЙ МУЖЧИНА: И не каждому.
Пауза.
ОДНОРУКИЙ: Вы ещё немцы?
ВТОРОЙ МУЖЧИНА: У тебя одна рука
Много?
Пауза.
ОДНОРУКИЙ: Смоленск, товарищ. В другой раз будет лучше.
Пауза.
ТРЕТИЙ МУЖЧИНА: Это обезглавливание. Ему много одной головы.
ВТОРОЙ МУЖЧИНА: Странная птица.
ВТОРОЙ МУЖЧИНА: Она ищет клетку.
ТРЕТИЙ МУЖЧИНА: Нужно быть счастливым. Птица, ты счастлива.
Сюда идёт клетка, она ловит птиц.
Однорукий уходит. Облако пыли.
ОБЛАКО ПЫЛИ:
Куда он?
ПЕРВЫЙ МУЖЧИНА: Кто.
ВТОРОЙ МУЖЧИНА: Здесь кто-то был?
ТРЕТИЙ МУЖЧИНА: Никого.
Облако пыли исчезает. Спортивные куртки на велосипедах.
ПЕРВАЯ СПОРТИВНАЯ КУРТКА:
Что здесь разворачивается. Пешеход. Чего здесь не дают?
МУЖЧИНА: Государственный праздник, сынок. Ты что-то имеешь против?
ПЕРВАЯ СПОРТИВНАЯ КУРТКА:
Что за государство.
ВТОРОЙ МУЖЧИНА: Не твоё.
ВТОРАЯ СПОРТИВНАЯ КУРТКА: Ты заметил
Что это за государство?
Рвёт знамя и танцует на нём. Два облака пыли.
МУЖЧИНА: Они голубые.
ОЛАКА ПЫЛИ  рвут на спортивных куртках их одежду.
Выпадают листовки: От них.
Уводят двух спортивных курток. Два господина с чемоданами.
ПЕРВЫЙ ГОСПОДИН: Вы слышите запах цветущих лугов? Это степь.
Степь наступает. Она щекочет мне подошвы. Вы видите мои ботинки: они зелёные. Быстрее, прежде чем степь настигнет нас.
Проходят мимо. Три проститутки. Сутенёр.
СУТЕНЁР: Улица полна клиентов. Почему вы не работаете?
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА: Государственный праздник, дорогой.
СУТЕНЁР: Ерунда, так будет при любом правительстве.
ВТОРАЯ ПРОСТИТУТКА: У меня не дольше. До весны я смотаюсь.
СУТЕНЁР хочет её избить.
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА: Полиция.
Сутенёр убегает. Проститутки смеются.
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА: Я ещё выберу толстяка. Его чулочная фабрика в Саксонии. Он больше не производит товар, народный контроль был у него уже три раза. Супруга тоже становится капризной. Я ещё выколочу из него норку.
ТРЕТЬЯ ПРОСТИТУТКА насмешливо: Кого хочу я вижу.
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА: Блондинчик с Ривьеры мне сказал, он должен на мне жениться, если я не скоро появлюсь на улице.
Поёт: ОДНАЖДЫ ОН БЫЛ ВЕРНЫМ ГУСАРОМ
ТРЕТЬЯ ПРОСТИТУТКА: Женитьба. Послания римского папы.
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА: Блондинчик мне нравится.
ТРЕТЬЯ ПРОСТИТУТКА: Это последний.
Сплёвывает.
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА: Тебе необходимо за 71-ю линию.
ТРЕТЬЯ ПРОСТИТУТКА: Стерва.
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА: После тебя.
Дерутся. Полицейский.
ПОЛИЦЕЙСКИЙ: Спор, мои дамы?
ТРЕТЬЯ ПРОСТИТУТКА: Всё уже прошло, господин комиссар.
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА: Вы должно быть перепутали.
ВТОРАЯ ПРОСТИТУТКА:  Есть глаза, иди к ANSORG.
Полицейский уходит.
ТРЕТЬЯ ПРОСТИТУТКА: Они повсюду. Я иду в Kudamm
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА: Они ждут тебя и там, ты скелет.
ТРЕТЬЯ ПРОСТИТУТКА:  Я расцарапаю тебе рожу.
Проходит полицейский. Вторая и третья проститутка уходят.
ВТОРАЯ ПРОСТИТУТКА: Ты не с нами.
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА: Я остаюсь. Мне здесь нравится.
Вторая и третья проститутка уходят. Пьяница.
ПЬЯНИЦА поёт: ДИКОЕ ЖЕЛАНИЕ ДИКОЕ ЖЕЛАНИЕ
Эй, кукла!
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК: Отстань от женщины.
ПЬЯНИЦА, шатаясь, идёт дальше: О КАК ОДИНОКО БЬЁТСЯ ОНО В ГРУДИ
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК: Пойдёшь со мной?
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА: Сегодня праздник. Сегодня я иду одна.


Первый Бранденбургский Концерт

Манеж. Два клоуна.
ПЕРВЫЙ КЛОУН:  Я король Пруссии. Я построил себе замок в этой чудесной местности, потому то она мне нравится  и может при этом служить моему народу, всё же у меня геморрой и ревматизм от войн, которые я должен был вести в Силезии, Богемии и Саксонии для чести Пруссии и которые очень известны.
ВТОРОЙ КЛОУН: Я тоже хочу быть королём Пруссии.
ПЕРВЫЙ КЛОУН:  Ты мельник из Потсдама.
ВТОРОЙ КЛОУН:  Но у меня тоже геморрой.
ПЕРВЫЙ КЛОУН величественно: Ты не перебил моих битв.
ВТОРОЙ КЛОУН испугался.
ПЕРВЫЙ КЛОУН:  Твоя мельница стоит рядом с моим замком. Она гремит весь день. Там она мне, конечно же, мешает править. И мешает играть на флейте, которую я очень люблю и в чём я мастер.
ВТОРОЙ КЛОУН: Мне она не мешает. Я тоже могу играть на флейте.
Сует руки в штаны.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Я играю только серьёзную музыку. Я могу, конечно, построить замок и в другой местности. Наконец, я король Пруссии. Я если, например, захватить Англию, а это для меня пустяк,  в чём ты со мной согласишься, могу построить мой замок и в Англии. Но я хочу здесь, в моей родной Пруссии, в этой местности, которая так нравится мне.
ВТОРОЙ КЛОУН: Это моя мельница. Я не могу отдать свою мельницу. Если я её не смогу сохранить, то незачем мне участвовать в этой игре.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Это хорошо. Я решился противиться определённым слухам, которые распространили обо мне враги, потому что моя слава не оставляет их равнодушными, в то время как я подаю пример миру, так как  говорю по-французски и очень просвещён.
ВТОРОЙ КЛОУН хитро: Как ребёнок появляется в животе. Это просто. Но как он попадает не в живот.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Это философский вопрос. Для этого у меня нет времени. Я первый слуга  моего государства.
ВТОРОЙ КЛОУН спускает штаны: Моё государство больше твоего. Ты какой рукой это делаешь: правой или левой.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Это тебя совсем не касается. Натяни свои штаны, или я позову берейтора.
ВТОРОЙ КЛОУН испугался и быстро натягивает штаны.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: В политике я не вижу никакого удовольствия. Я первый слуга моего государства.
ВТОРОЙ КЛОУН смеётся и испуганно закрывает рукой рот.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: За это, даже если это разобьёт мне сердце, а это разобьёт мне сердце, я знаю это точно, я приду к тебе, король Пруссии к мельнику из Потсдама, и дам тебе приказ перенести твою мельницу в другое место, так как она мешает мне править и играть на флейте. Но тебя нельзя будет запугивать, а мне противиться как немецкому мужчине и мне в лицо скажут, что у тебя есть промысловое свидетельство и ты не должен переносить свою мельницу в другое место, даже если я буду трижды королём Пруссии, потому что есть ещё в Берлине судья, и твоя мельница так  и будет стоять рядом с моим дворцом, несмотря на то что  она  гремит целыми днями и мешает мне править, для этого я нуждаюсь в тишине, так как я всё должен делать один, если в Пруссии ни одна собака не мочится без моего разрешения, а я друг животных, равно как и моя игра на флейте, которую я очень люблю и в чём я большой мастер, но король не человек, только первый слуга своего государства – Первый клоун смеётся и испуганно закрывает рукой рот -, и если это разобьёт сердце ему, то разобьёт и мне. Я знаю это точно. Плачет. Ты всё это заметил.
ВТОРОЙ КЛОУН: Лев.
Выходит лев. Второй клоун бросается на трапецию, которая спускается с колосников. Первый клоун виснет на втором  и карабкается по нему наверх. Второму клоуну становится щекотно и он случайно, от смеха,  отпускает трапецию. Они падают на льва, который разбивается на две части, распадающиеся в стороны. Трапеция исчезает с колосниками.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Теперь мы сломали льва.
ВТОРОЙ КЛОУН: Это ты сломал льва.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Ты не удержался.
ВТОРОЙ КЛОУН:  Потому что ты меня щекотал.
Пауза. Первый клоун думает.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Мы скажем, что здесь не было льва.
ВТОРОЙ КЛОУН:  Да, это хорошо.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Теперь мы начнём.
ВТОРОЙ КЛОУН: И где моя мельница.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Ты должен именно представить себе её. Я тоже должен представить себе мой дворец. У тебя нет фантазии.
ВТОРОЙ КЛОУН:  Нет. Я знаю, как я сделаю. Я буду играть мельника и мельницу.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Так не считается. Мельницу может сыграть каждый, но как я сыграю мой дворец. Замок можно только представить.
ВТОРОЙ КЛОУН: В этом тоже много прекрасного.
ПЕРВЫЙ КЛОУН сияя: Да, это правда.
Подходит директор с кнутом.
ДИРЕКТОР: Что вы сделали со львом.
ВТОРОЙ КЛОУН встаёт за спину первого клоуна.
КЛОУНЫ ПЕРВЫЙ И ВТОРОЙ: Нет никаких львов.
У директора падает челюсть. Он поднимает  её и уходит, робко оглядываясь.
ПЕРВЫЙ КЛОУН:  Теперь мы начнём. Сначала заходит правление. Где мой стул.
Стул с колосника, Первый клоун хочет сесть, Второй клоун пробирается за него, убирает стул, Первый клоун не садится, а снова поднимается.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Стоп. Мы кое-что забыли. Моя ветряная игра. Без моих ветров я не могу править.
ВТОРОЙ КЛОУН: Твоя игра ветров?
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Где моя игра ветров.
Собака с колосника.
ВТОРОЙ КЛОУН: Ха-ха. Это должно быть игрой ветра. Это же собака.
ПЕРВЫЙ КЛОУН строго: Игра ветров – это собака. Стул стоит слишком далеко позади.
ВТОРОЙ КЛОУН: Ты стоишь слишком далеко впереди.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Да. Стул стоит слишком далеко позади, и я стою слишком далеко впереди.
ВТОРОЙ КЛОУН: Я знаю, что мы сделаем. Ты иди назад, а я принесу стул вперёд.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Да, это хорошо.
Они выполняют это действие.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Теперь стул стоит слишком далеко впереди, а я стою слишком далеко позади.
ВТОРОЙ КЛОУН: Мы сделали это неправильно. Я должен стул нести назад, а ты должен идти вперёд.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Да.
Стул исчезает на колоснике.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Прочь стул.
ВТОРОЙ КЛОУН: Да, я его тоже больше не вижу.
ПЕРВЫЙ КЛОУН:  Я сяду на тебя, ты мой стул.
ВТОРОЙ КЛОУН: А кто мельница.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Сначала один, потом другой.
Второй клоун опускается на руки и колена, Первый клоун садится на него.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Теперь я правлю, а ты должен громыхать.
Второй клоун встаёт, Первый падает.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Ты не можешь стоять, когда я правлю.
ВТОРОЙ КЛОУН: Теперь я мельница. Ты должен себе представить стул.
ПЕРВЫЙ КЛОУН:  Да.
Первый клоун садится на воздух.
ВТОРОЙ КЛОУН: ЭТО ГРЕМИТ МЕЛЬНИЦА ШУМЯЩИМ РУЧЬЁМ: КЛИП КЛАП КЛИП КЛАП КЛИП КЛАП
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Я не могу больше представлять стул.
ВТОРОЙ КЛОУН: Почему ты не правишь стоя.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Так не пойдёт. Я верю, что принадлежу правительству. Это слишком тяжело. Теперь мы играем на флейте.
ВТОРОЙ КЛОУН: Мы играем на твоей флейте или на моей. Я знаю, как мы сделаем: ты играй на моей флейте, а я буду играть на твоей.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: У тебя нет флейты, ты мельник из Потсдама. Начинай.
ВТОРОЙ КЛОУН: Я мельник из Потсдама. Король Пруссии – мой сосед. Моя мельница находится рядом с его дворцом. Я слышал, что моя мельница мешает королю Пруссии править и играть на флейте, потому что она целый день гремит, и он хочет прийти ко мне, король Пруссии к мельнику из Потсдама, и дать мне приказ, чтобы я  перенёс мою мельницу в другое место. Но она у меня там находится по праву. Я имею ведь промысловое свидетельство и, кроме того, разрешение на строительство. Конечно. Первый клоун аплодирует. Шёл бы он только ко всем чертям со своим костылём и игрой ветров. Я покажу ему, где раки зимуют. Есть ещё судья в Берлине. Конечно. Первый клоун аплодирует.  Я пропущу его игру ветров через мясорубку и разломаю костыль в щепки. Первый клоун аплодирует. Я разорву ему задницу, я немецкий мужчина. Конечно. Первый клоун аплодирует. Что называется здесь королём. Править может каждый-
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Стоп. Ты не должен выходить за пределы легальности.
ВТОРОЙ КЛОУН:  Что это такое.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Это французское название, оно обозначает ЗАПРЕЩЁННУЮ ВЫЗГРУЗКУ МУСОРА.
Теперь мой выход.
Первый клоун падает через костыль вниз носом.
ВТОРОЙ КЛОУН: Ты всегда выступаешь на носу.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Я король Пруссии, мой замок стоит рядом с твоей мельницей, и я тебе приказываю, тебе, мельнику из Потсдама, чтобы ты перенёс её в другое место, потому что она гремит целыми днями и мешает мне править и играть на флейте.
ВТОРОЙ КЛОУН: Я мельник из Потсдама. Его колени начинают дрожать. Он пытается держать их руками. Я немецкий мужчина. Падает, потом снова встаёт перед угрожающим костылём, снова падает.
ПЕРВЫЙ КЛОУН с поднятым костылём: Если ты не сыграешь свою роль, я скажу директору, что льва сломал ты. Я тебя знаю. Ты делаешь это только для того, чтобы опозорить меня перед людьми из злости.
ВТОРОЙ КЛОУН снова встаёт и опять падает. На руках и коленях: Это не так. Я правда стараюсь. Посмотри, как я вспотел. Просто течёт с меня. Я  не могу этого делать нарочно. Я не могу устоять на ногах.  Это всё из-за них. Это природная сила.
ПЕРВЫЙ КЛОУН зло: Я покажу тебе природную силу. Бьёт его. Я первый слуга моего государства. Второй клоун лижет костыль и начинает его есть. Грызя палку, он выпрямляется по ней, пока не становится как палка. Маршевая музыка, которая переходит в гром битвы. Задний план сцены раскрывается перед огнём, из речевой камеры поднимается: КАЖДЫЙ ВЫСТРЕЛ РУССКИЙ КАЖДЫЙ ШАГ БРИТАНЕЦ КАЖДЫЙ УДАР ФРАНЦУЗ и Второй клоун марширует на параде.
ПЕРВЫЙ КЛОУН: Я вообще-то иначе представлял это, так как я говорю по-французски и очень просвещен. Но если уж так идут дела.
Собака также церемониальным шагом следует за Вторым клоуном.
ПЕРВЫЙ КЛОУН к собаке: ЭТО ТЫ, Брут!


Второй Бранденбургский концерт

Замок. Стол с холодными закусками. Трон. На заднем плане пение:
КАК ЭЛЕКТРОСТАНЦИЯ СТАЛА СОБСТВЕННОСТЬЮ НАРОДА
ТОВАРИЩ представляет: Это каменщик Аллеи Сталина. Герой труда с сегодняшнего дня. Возьми икры, товарищ,  только здесь ты её получишь. Ты оплатил это Аллеей Сталина. Он единственный  от Берлина до Потсдама командовал Фридрихом, потому что  он под солнцем создал нам Унтер дейн Линден, с четырьмя мужчинами, затратив в три раза меньше денег, чем было предусмотрено западными экспертами, и за рекордно короткое время.  Такой стол для него в диковину. Что ты хочешь. Когда мы хлебаем с населением щи, они делают из нас мясной фарш, здесь Германия, товарищ. Диктатура пролетариата тоже на кухне. Еда – партийная работа. Красной лучше.
Уходит. Каменщик с повязкой на голове ест. президент.
ПРЕЗИДЕНТ: Это твой день, товарищ. Ты выглядишь, как если бы он был длиннее тебя
КАМЕНЩИК: Достаточно длинный.
ПРЕЗИДЕНТ:  Твоя голова?
КАМЕНЩИК: Благодарность рабочему классу.
Они хотели приделать меня к памятнику.
Материал пришёл с четвёртого этажа.
И если вы мне повесите ещё орден,
Сможете позднее поставить меня заместителем
Старого фрица на Унтер дейн  Линден.
ПРЕЗИДЕНТ: Камни, которые они бросали сегодня в вас, товарищ, завтра пойдут на строительство стены. Что ты кроме этого не перевариваешь.
КАМЕНЩИК: Стол с холодной закуской.
ПРЕЗИДЕНТ: Ты должен будешь привыкнуть к этому. Я тоже привык.
ОДИН ТОВАРИЩ: Товарищ президент
Деятели искусства ждут.
ПРЕЗИДЕНТ: Я должен идти на мостки.
Уходит. Музыка. Бранденбургский концерт. Каменщик садится на трон.
КАМЕНЩИК: Это хороший стул для моего зада.
Фридрих Второй Прусский как вампир.
ФРИДРИХ ВТОРОЙ: Не хочешь ли встать, парень, перед тобой король.
КАМЕНЩИК: Я думал, он больше похож не на стул. Я покажу тебе, где живёт Бог.
Наступает на Фридриха Второго. Тот бьёт его костылём.
Ха. Это мой крест.
Разламывает костыль о колено. Фридрих Второй заходит сзади.
Ты у меня наоборот. Хрен твоей собаке.
Стряхивает его. Фридрих Второй приближается к его горлу.
У тебя ещё не утолена жажда, ты скот. Пей воду.
Борьба. Входит товарищ с подносом. Фридрих Второй исчезает.
ТОВАРИЩ: Президент посылает это. От этого ты не испортишь себе желудок – пиво и отбивная котлета.
КАМЕНЩИК ест котлету и пьёт пиво.

Первое почитание Сталина
Снег. Шум битвы. Три солдата. Они наполовину разложились. На них в метель натыкается молодой солдат.
ПЕРВЫЙ СОЛДАТ: Там скоро прибудет снабжение.
ВТОРОЙ СОЛДАТ: Всё ещё у него.
ТРЕТИЙ СОЛДАТ: Кто это.
ПЕРВЫЙ СОЛДАТ: Я.
ВТОРОЙ СОЛДАТ: Откуда, приятель?
МОЛОДОЙ СОЛДАТ: С боя.
ТРЕТИЙ СОЛДАТ: Куда, приятель?
МОЛОДОЙ СОЛДАТ: Где нет боя.
ПЕРВЫЙ СОЛДАТ: Дай твою руку, приятель.
Вырывает ему руку. Молодой солдат кричит. Мертвецы смеются и начинают грызть руку.
ТРЕТИЙ СОЛДАТ предлагая ему руку: Ты не проголодался?
Молодой солдат закрывает лицо оставшейся рукой.
ПЕРВЫЙ СОЛДАТ: В следующий раз ты окажешься на нашем месте.  В котле много места для мяса.
ГОЛОСА: Да здравствует империя.
Жил-был император.
ПЕРВЫЙ СОЛДАТ: Это Наполеон. Он приходит каждую третью ночь.
Подходит Наполеон. Он бледен и толст. Он муштрует солдат своей Великой Армии, валяющихся в ногах за ним.
Всё идёт по уставу. Это его трупы. Без него их бы здесь не было.  И он пересчитывает, он скупердяй. Товарищество есть только у нас. Неужели ты ничего не хочешь съесть?
За Наполеоном внезапно появляется Цезарь, лицо зелёное, окровавленная тога, вся в дырах.
Зелень за ним – это Цезарь. Он в своей слизи, двадцать три дырки.
ВТОРОЙ СОЛДАТ: Если не считать на заднице. Смеётся.
ПЕРВЫЙ СОЛДАТ: Он живёт фехтованием. Его трупы лежат на счету в банке: поля сражения слишком глубоки.
ТРЕТИЙ СОЛДАТ: Почему он обделил себя, макаронник.
ПЕРВЫЙ СОЛДАТ: Иногда Наполеон одалживает ему ногу. Смех. Или руку. Бросает Цезарю обглоданную руку. У нас никто не должен голодать. Цезарь берёт руку и исчезает в метели. Молодой солдат убегает крича.
ТРЕТИЙ СОЛДАТ: Он возвращается. Котёл полон.
Всё больше солдат выползают на сцену, падают и остаются лежать неподвижно. Затем появляются в ржавой броне все выше человеческого роста Нибелунги Гюнтера, Хаген, Фолькер и Гернот.
ГЮНТЕР к ничего не делающим мертвецам:  Симулянты. Пораженцы. Трусливые шкуры.
ФОЛЬКЕР: Они думают, если сдохли, значит всё сделали, что от них требовалось.
ХАГЕН насмешливо: Они верят, что переживут это.
ГЕРНОТ: Они удивятся.
ГЮНТЕР: Берите свои мечи, вы Нибелунги. Гунны возвращаются. GOTT MIT UNS.
Нибелунги вооружаются трупами и кидают ими, шумя, в мнимых гуннов, так что получается вал из трупов.
ГЮНТЕР: Посмотри, Аттила, урожай наших мечей.
Нибелунги садятся на трупы и фрагменты тел, снимают шлемы и пьют из черепов пиво.
ГЕРНОТ: Всегда одно и тоже.
Другие смотрят на него с возмущением.
Я не говорю, что не хочу больше участвовать. Но почему всё так однообразно.
ФОЛЬКЕР: Ты уже забыл Зигфрида, который гуннов в Оденвальде –
ХАГЕН поднимает череп: Месть за Зигфрида.
ГЮНТЕР И ФОЛЬКЕР вместе: Месть за Зигфрида.
ГЕРНОТ к Хагену: Но всё же я видел сам. Я всё-таки думаю,  каждый знает это, что ты его.
ГЮНТЕР: Мы все видели, как Хаген вытаскивал копьё из раны, с гуннами из засады нашего Зигфрида –
ГЕРНОТ: Я видел, кто бросил копьё.
ГЮНТЕР: Он был предателем.
ГЕРНОТ: Кто.
ГЮНТЕР:  Зигфрид. Я тебе не хотел этого говорить. Нужно было оставить ваши юношеские иллюзии до тех пор, пока дела не ладятся. Теперь ты это знаешь.
ГЕРНОТ: Я всё ещё не знаю, почему мы здесь бьёмся с гуннами.
ФОЛЬКЕР: Если тебе нужна причина борьбы, значит ты гунн.
ХАГЕН: Мы бьёмся с гуннами, потому что никак не выберемся из котла.
ГЕРНОТ: Но мы всё же должны это прекратить,  чтобы не было больше котла.
ГЮНТЕР: Он произнёс прекратить.
ФОЛЬКЕР: Он всё ещё не усвоил этого.
ХАГЕН: Он никогда не усвоит этого.
ГЮНТЕР: Мы не должны терять надежды. Он не гунн.
ФОЛЬКЕР: Мы с ним справимся.
ХАГЕН: Во всяком случае мы должны приступить прямо сейчас. Время – деньги.
Трое встают, вооружаются и идут на Гернота. Он вскакивает.
ГЕРНОТ: Я не хочу умереть этой ночью. Мне от этого тоскливо. Мне это не в удовольствие.  Я также хотел бы сделать один раз кое-что. Это делают, например, с женщинами. Я забыл, как это называется.
ХАГЕН насмешливо: Он забыл, как это называется.
ФОЛЬКЕР: Что за молодёжь пошла. У них больше нет идеалов.
ГЮНТЕР: Твоя мать родила тебя для того, о чём ты думаешь. Мы будем в этом упражняться так долго, пока ты не сможешь сделать это даже во сне.
Трое  Нибелунгов  сражаются в длительной борьбе в пьесе с четвёртым. Потом они вместе мастурбируют.
ФОЛЬКЕР мастурбируя: «Я бы тоже хотел сделать это несколько раз. С женщиной, например. Я забыл, как это называется».
Нибелунги смеются.
ХАГЕН так  же: Я уже больше не знаю, что это такое женщина. Я думаю, что больше бы не нашёл дыру.
ГЮНТЕР так же: Война – это мужская работа. Во всяком случае деньги идут теперь только на три части. Мы ещё найдём дыру в котле.
Нибелунги смеются.
ФОЛЬКЕР настраивает свою скрипку.
ГЮНТЕР: Прекрати играть. Я знаю его трюки. Он хочет разжалобить нас своей игрой. СПИ МОЙ МАЛЕНЬКИЙ ПРИНЦ ЗАСЫПАЙ.  И потом он отсечёт и оторвёт себе Sore один под ногтём.
ХАГЕН: Лучше мы приготовим его сейчас.
ГЮНТЕР: Жребий.
Вооружаются.
ФОЛЬКЕР: Приятели.
Бьют его в пьесе.
ГЮНТЕР: Только теперь мы оба.
ХАГЕН: Один за всех.
Бьют одного, другого в пьесе. Мгновение тишины. Также прекратился шум битвы. Затем части трупа  подползают один к другому и формируются с шумом металла, криками, обрывками песен в монстра из человеческого материала. Шум продолжается до следующей картины.


Второе почитание Сталина

Трактир. Сирена. Колокольный звон.
Хозяин. Два обывателя. Личность: продавец черепа.
ПЕРВЫЙ ОБЫВАТЕЛЬ: Сталин мёртв.
ВТОРОЙ ОБЫВАТЕЛЬ: Долго длилось.
ХОЗЯИН: Внимание.
Три проститутки.
ПЕРВЫЙ ОБЫВАТЕЛЬ: Как было с нами, коллеги.
ТРЕТЬЯ ПРОСТИТУТКА: Иди домой, малыш. Мама плачет.
ВТОРАЯ ПРОСТИТУТКА: Если ты ещё можешь бодрствовать.
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА: Нет больше никаких матерей.
ПЕРВЫЙ ОБЫВАТЕЛЬ: Почему вы не в чёрном, мои дамы, в такой день, как сегодня.
ВТОРАЯ ПРОСТИТУТКА: У нас это глубже. Показывает чёрное нижнее бельё.
ВТОРАЯ ПРОСТИТУТКА: Пиво для вдов и сирот.
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА: Мы пьём только шампанское.
ХОЗЯИН: Здесь вам не Kudamm.
ТРЕТЬЯ ПРОСТИТУТКА: Потому что это она.
Пиво.
ПЕРВЫЙ ОБЫВАТЕЛЬ: Шампанское. У профессии золотое дно.
ВТОРОЙ ОБЫВАТЕЛЬ: Дыра, если ты меня спросишь.
ХОЗЯИН: Золотая.
ВТОРАЯ ПРОСТИТУТКА к Первому обывателю: Мы работаем не руками, мой господин.
ПЕРВЫЙ ОБЫВАТЕЛЬ: Я не хотел бы Вас оскорбить, моя госпожа. Я сам только простой ремесленник.
ВТОРАЯ ПРОСТИТУТКА: Фи.
ПЕРВЫЙ ОБЫВАТЕЛЬ: Хорошо подвешенный язык лучше, чем ремесло.
Смеётся.
ТРЕТЬЯ ПРОСТИТУТКА: Не поперхнись, мой мальчик.
ВТОРАЯ ПРОСТИТУТКА к личности с черепом: Это привидение. Ух!
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА ожидает действия, его не последовало: Это не двигается.
ВТОРОЙ ОБЫВАТЕЛЬ: Наверное, памятник.
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА: Это волосатый человек. Вы видите мешок под стулом. Он снова открыл, и в мешке у него части. Где была куртка, там теперь нож.
ВТОРОЙ ОБЫВАТЕЛЬ: При теперешней цене на мясо это является необходимой самообороной.
ПЕРВЫЙ ОБЫВАТЕЛЬ: Я не хочу знать, кого я уже съел.
ТРЕТЬЯ ПРОСТИТУТКА: Он не может быть волосатым человеком. Он выглядит не так, более полный. Я его видела. Это было во вторник. Он держал нож снаружи. Человек, я заорала. И он ушёл прочь, как тень.
ПЕРВЫЙ ОБЫВАТЕЛЬ: Вы видели привидение, моя госпожа. Волосатый человек в небесах.
ВТОРАЯ ПРОСТИТУТКА: Он глухонемой.
ТРЕТЬЯ ПРОСТИТУТКА: В любом случае, домой одна я сегодня не пойду.
ПЕРВЫЙ ОБЫВАТЕЛЬ раскрывает перочинный нож: Чему быть, того не миновать.
ТРЕТЬЯ ПРОСТИТУТКА визжит.
Подходят три каменщика.
ТОЛСТЫЙ КАМЕНЩИК: Он больше не пьёт никакого пива.
ГЕНЕРАЛ: Это нужно отметить.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК: Что ты этим хочешь сказать, Генерал.
ГЕНЕРАЛ: Что я сказал. Пива.
ХИЛЬЗЕ: Радовался бы, Генерал,
Что русский тебя послал на стройку.
ГЕНЕРАЛ: Я только выполнял свой долг как немец.
ХИЛЬЗЕ: Я бы вас всех поставил к стене.
ГЕНЕРАЛ: Это ещё надо спросить, кто должен стоять у стены.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК к Первой проститутке: Это они. В октябре - четыре года.
Я искал Вас повсюду.  Как поживаете?
ВТОРАЯ ПРОСТИТУТКА: Кого ты там вытянула на землю, девочка.
ВТОРОЙ ОБЫВАТЕЛЬ: Четыре года. Он поспешил.
ПЕРВЫЙ ОБЫВАТЕЛЬ поёт: РОЗА-МАРИ. РОЗА-МАРИ
СЕМЬ ЛЕТ МОЁ СЕРДЦЕ БЕЗ ТЕБЯ КРИЧИТ.
ВТОРАЯ ПРОСТИТУТКА: Молодой человек
Я думаю, Вы не на том пароходе.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК: Что Вы делаете, например, сегодня вечером.
ВТОРАЯ ПРОСТИТУТКА: Он не желает знать. Человек, любовь должна быть прекрасной.
ХИЛЬЗЕ: Шёл бы ты прочь, юноша. Это не для тебя.
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА: Я не думаю, что сегодня вечером у меня будет свободное время.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК: Вы ждёте здесь капиталиста.
ТРЕТЬЯ ПРОСТИТУТКА: Было бы прекрасно.
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА: Теперь я должна идти.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК: Пойдём вместе.
Первая проститутка уходит одна.
ПЕРВЫЙ ОБЫВАТЕЛЬ:
Она ещё девственница.
Обыватели смеются.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК ко Второй и Третьей проституткам:
У неё другой.
ПЕРВЫЙ ОБЫВАТЕЛЬ: Ты никогда не должен меня об этом спрашивать, Лоэнгрин.
ВТОРОЙ ОБЫВАТЕЛЬ: Он дальше одного считать не умеет.
ТРЕТЬЯ ПРОСТИТУТКА плачет:
Это любовь.
Молодой каменщик уходит. Хильзе хочет удержать его.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК: Мне не нужен опекун
Молодой каменщик отталкивает Хильзе.
ГЕНЕРАЛ смеётся.
ТОЛСТЫЙ КАМЕНЩИК: Зачем ты вмешиваешься.
ГЕНЕРАЛ: Активист.
Активист с повязкой на голове садится за стол к каменщикам. Они пересаживаются за другой стол.
ГЕНЕРАЛ: Прекрасная голова.
ТОЛСТЫЙ КАМЕНЩИК: Да. Есть люди
Они не могут пройти мимо камня
Что падает с лесов.
АКТИВИСТ: Вы ещё здоровы.
ПЕРВЫЙ ОБЫВАТЕЛЬ пьяно:
Я говорю, что война. А ты что.
ВТОРОЙ ОБЫВАТЕЛЬ так же: По мне тоже.
ВТОРАЯ И ТРЕТЬЯ ПРОСТИТУТКИ  поют: МЫ ВСЕ-ВСЕ ОТПРАВИМСЯ НА НЕБЕСА.
Проститутки и обыватели, напевая, уходят.
ГЕНЕРАЛ: Может быть, здесь скоро будет кое-что другое
И некоторые люди совсем не должны смеяться.
Пауза.
ТОЛСТЫЙ КАМЕНЩИК: Германия безропотно сносит все обиды. Не все.
ХИЛЬЗЕ: Что ты хочешь этим сказать, Генерал.
ГЕНЕРАЛ: Я нюхаю человеческое мясо, говорил генерал.
Уходит. После него удаляется Толстый каменщик.
АКТИВИСТ: Изысканное общество.
ХИЛЬЗЕ: Не настолько изысканное, как твоё.
АКТИВИСТ: Они рассказали мне, что ты красный.
Пауза.
ХИЛЬЗЕ: Я не предатель. Уходит.
АКТИВИСТ: Дай мне ещё водки. Мне может пригодиться,
Когда я пойду домой. Мне не больше
Доверяют дома. Каждый день что-нибудь новое.
Вчера ковёр. Сегодня СТОЛ С ЗАКУСКАМИ.
Мне они повесили орден.
С тех пор как обо мне написали в газете,
Моя жена играет роль светской женщины.
ХОЗЯИН: Дворянство обязывает.
АКТИВИСТ: Если бы я знал, чего стоит эта премия.
Пауза. Пьяница.
ХОЗЯИН: Тебе этого достаточно.
ПЬЯНИЦА: Я свободный человек.
ХОЗЯИН: А это моё кафе.
ПЬЯНИЦА: Я был уже левым,
Когда твоё кафе служило штурмовикам и было коричневым.
Подсаживается к Активисту.
Закажи мне водки, приятель.
Ты пролетарий, и я пролетарий. Мы должны
Вместе бороться против капитализма.
И против социализма тоже. Я был
В Коммунистическом союзе молодёжи  с 24. Мне
Ничего не дали  вперёд.  В Сталинградском котле
Они меня варили. Больше это была не война.
Мы жрали бы траву, но я
Не видел никакой травы. Мы не спрашивали у костей
Лошадиные ли они или
БЫЛИ У МЕНЯ ТОВАРИЩИ.
Но человек привыкает. Кто сидит здесь.
Я был единственным унтер-офицером,
Который прошёл эту кампанию.
Капитан погиб, лейтенант тоже.
Мы вышли из котла
Нас было 24, до 10.
Я перевёз их. Я был в порядке.
И мои мальчики тоже были в порядке.
АКТИВИСТ: Ты должен это знать.
ПЬЯНИЦА: Да. Именно сегодня
Я встретил одного. Сидит в министерстве.
Госсекретарь или как это теперь называется.
Юноша пошёл далеко: на самом верху.
Но он сразу же узнал меня. Это ты, шеф.
Всегда старик, говорю я. А он: «Пойдём, мы устроим
Пирушку». Я пошёл с ним. Его жена сильно разозлилась,
Когда мы на паркете с пивом
Хотели реконструировать котёл, наш котёл.
Он отправил её на кухню.
Потом мы восстановили наш котёл.
И после четвёртой бутылки я его спросил:
Ты можешь ещё ползти, Вили, старая свинья,
И что должен я тебе сказать, ты не думаешь об этом:
Он ещё мог. Такой хорошей была моя школа.
Ставит пиво на стол.
Это Волга. Здесь Сталинград.
АКТИВИСТ: Это моё пиво.
ПЬЯНИЦА: Тебе это не интересно.
Война ещё не закончилась. Это только начало.
Это больше не тревожит меня. Я знаю задницу мира
Изнутри, как снаружи. Уходит.
Молодой каменщик и Первая проститутка.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК к Активисту: Это девочка.
Эй, Активист. Твои карманы забиты нашими деньгами
За твою красную норму.
АКТИВИСТ: Ты ещё будешь учить.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК: В отличии  от тебя
Мы нуждаемся в жилье.
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА: Ты заспешил.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК: Теперь я не могу больше небрежно относиться
К работе.
Может быть, я строю свою собственную квартиру.
АКТИВИСТ: Я тебе только что сказал, что ты только учишься этому.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК:
В этом мне не нужна твоя помощь.
АКТИВИСТ: Для этого есть другие.
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА поёт: ТАК ПРЕКРАСНО КАК СЕГОДНЯ ДОЛЖНО БЫТЬ ВСЕГДА
Я думаю, что слишком много сегодня выпила.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК: Пойдём.
Я провожу тебя домой.
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА: Я должна идти на работу.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК: Ночная смена?
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА: Да. У меня всегда ночная смена.
Продавец черепа встаёт, берёт свой мешок и направляется к ним, слегка покачиваясь.
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА: Что ему нужно.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК:  Это Дед Мороз. Что с Вами?
ПРОДАВЕЦ ЧЕРЕПА: Прекрасная пара. Разрешите предложить вам маленький сувенир. Достаёт череп из мешка. Первая проститутка кричит. Memento mori  для нового дома. МЫ НАХОДИМСЯ В ЦЕНТРЕ ЖИЗНИ / ОХВАЧЕННОЙ СМЕРТЬЮ. Я сам его выкопал. И трижды выварил. Чистый экземпляр. Надгробный камень восемнадцатого столетия. И это хороший череп, Вы чувствуете висок. Земля приносит это на день. Здесь было упомянуто, мои господа,  Theodizee  великого Лейбница  имело место в этой пустоте. Поверьте мне: материализм – это ошибка.
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА смеётся: Он смешной.
ПРОДАВЕЦ ЧЕРЕПА: Вы тоже можете иметь скелет. Философская прихожая. Отдайте мне, моя госпожа. Много, мой господин? Один скелет стоит, конечно, больше. Целый скелет находят редко. Кто знает, что мертвецы делают со своими костями. Хихикает. На это у меня есть свои предположения. Мы оставим это. Пятьдесят за череп.
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА: Мне страшно.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК: Это будет нашим прямо сейчас.
ПРОДАВЕЦ ЧЕРЕПА: Это подарок, мой господин. Речь не идёт об имперской марке. Я беру ещё за накладные расходы.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК: Упакуйте Ваш хлам, шеф.
ПЕРВАЯ ПРОСТИТУТКА: Я бы хотела уйти.
ПРОДАВЕЦ ЧЕРЕПА: Извините.
Первая проститутка и Молодой каменщик уходят. Пауза.
ПРОДАВЕЦ ЧЕРЕПА: Я охотно выпил бы ещё стакан-другой вашей превосходной водки, но, к сожалению, я теперь не свободен. Возьмите череп в качестве комиссионных.
ХОЗЯИН: А при возрождении он выкупится. Пьёте ли Вы один или с другими, это Ваше дело, но оплачивается это наличными.
АКТИВИСТ: Ты тоже убиваешься, коллега?
ПРОДАВЕЦ ЧЕРЕПА садится за стол к Активисту: Я работаю на подземном строительстве. Так сказать. Мы транспортируем кладбища под исключение общественности. Перекладываем, как это звучит на языке близких родственников покойника. Я оставшийся, я перекладываю. UNDER BLUOMEN UNDE GRAS. Мы работаем ночью. При спирте, из-за опасности инфекций. МИЛАЯ ТОЖЕ БОИТСЯ МЕРТВЕЦОВ. Для меня дело некоторого пикантного намёка: Я был историком. Ошибка в периодизации, тысячелетний Рейх, Вы понимаете. С тех пор как история мне указала на кладбища, так сказать, на их теологический аспект, у меня выработался иммунитет против трупного яда временных обещаний. Золотой век позади. Иисус – это послед мертвецов. Знаете Вергилия.
УЖЕ ПОЯВЛЯЕТСЯ НОВОЕ  ПОКОЛЕНИЕ
ВОЗВЫШЕННЫХ НЕБЕС
ЗАКАНЧИВАЕТСЯ ЖЕЛЕЗНОЕ ВРЕМЯ И ОСВОБОЖДАЕТ ОТ
СТРАХА СТРАНЫ.
ПОСМОТРИ КАК ВСЁ СТРЕМИТСЯ НАВСТРЕЧУ
НОВОМУ ВЕКУ
ОКРЫЛЁННАЯ ПОДНИМАЕТСЯ С ДАРАМИ
ЗЕМЛЯ;
МЯГКО С КОЛОСЬЯМИ ЗОЛОТИТСЯ ТА НИВА
ТАКЖЕ БРАКОНЬЕРСТВУЮЩИМИ ТЕРНИЯМИ СТАНУТ
ГРОЗДЬЯ ВИНОГРАДА
ИЗ МОЩНЫХ ДУБОВ  КАК РОСА БУДЕТ
КАПАТЬ МЁД
ИСПРОБОВАТЬ МОРЮ БАЛКИ, ЗАЩИЩАТЬ
ГОРОД КАМЕННЫМИ ПОСТРОЙКАМИ, НЕТ БОЛЬШЕ НЕОБХОДИМОСТИ
РАСКАЛЫВАТЬ ОСНОВАНИЕ С ТРЕЩИНАМИ.
ХОЗЯИН: Господа, оторвите задницу от моих стульев. Полицейский час.


Святая семья

Бункер фюрера. Гитлер, застывает в одной из своих поз. Колокол бьёт полночь. Гитлер передвигается, зевает, делает несколько шагов, пробует свои позы, пьёт из канистры бензин и т.д.
ГИТЛЕР: Йозеф!
Геббельс, косолапый с огромными грудями, на сносях.
ГЕББЕЛЬС: Мой фюрер!
ГИТЛЕР постукивает по животу беременного Геббельса:
Что делает наш поручитель. Он шевелится? Отлично. Ты пьёшь свой бензин? Дотрагивается до груди Геббельса. Крепки ли груди, как это надлежит немецким матерям? Превосходно. Уровень питания – показание сопротивления.
ГЕББЕЛЬС: У нас бензина осталось только на  три дня.
ГИТЛЕР: Поторопись с родами. Охрана!
Охрана в чёрной форме с кабаньими головами.
ГИТЛЕР время от времени щипая за зад хихикающего Геббельса: Завтрак!
Охрана уходит. Солдат. Гитлер ест его, потом его голову. Чихает, плюёт и вытаскивает из своей пасти волосы.
Я приказал, чтобы мои мужчины брились, перед тем как я их съем. Свинство!
Чихает и пьёт бензин.
ГЕББЕЛЬС: Я могу при этом обратить внимание, мой фюрер, что круг носителей тайны должен быть узким. Народ знает Вас вегетарианцем. У нас трудности с персоналом, парикмахер не может доказать принадлежность к арийской расе. Прежний командирован к господину Сталину. Пути провидения восхитительны.
ГИТЛЕР шумит: Коварство! Коварство! Измена! Вокруг меня предатели. Они хотят меня убить. Они подложат бомбу в мою кровать. Они спрячут нож в мою еду. Они подольют яда в мой бензин. Я обезглавлю их. Я буду их вешать. Я их четвертую. Ревёт, кусает ковёр, ревя. Ползёт к Геббельсу, прижимается к его груди, хныкает.
ГЕББЕЛЬС гладит и укачивает его: Ты самый великий. Ты сильнее всех. Они ничего не могут тебе сделать. Ты их накажешь.
ГИТЛЕР всё ещё в том положении: Да. Отрубят пальцы. Кисти. Руки. Ноги. Уши обрежут. Нос отрежут. Хихикая и трясясь. Pimmel вырвут.
ГЕББЕЛЬС грозит пальцем: Не говорят Pimmel.
ГИТЛЕР бросается на пол, бьётся в истерике: Ты сказал Pimmel. Согласись, что ты сказал  Pimmel. предатель. Ты тоже предатель.
ГЕББЕЛЬС быстро: Я сказал Pimmel. Я признаюсь. Милость, мой фюрер.
ГИТЛЕР встаёт, принимает позу Наполеона: Ты видишь. Теперь ты должен лизать мне сапоги.
Геббельс бросается лизать левый сапог Гитлера.
ГИТЛЕР: Сначала правый.
Геббельс кидается к правому сапогу.
Охрана!
Охрана.
Отчёт.
ОХРАННИК: Наверху пробежала собака.
ГИТЛЕР: Ты слышишь, Йозеф. Они маскируются. Они не решаются теперь открыто нам противостоять. Но я всё просматриваю. Я просматриваю всё. Собака. Смешно! Дальше.
ОХРАННИК: Она помочилась на траву. Это всё, мой фюрер.
ГИТЛЕР: Будь на чеку. Враг повсюду.
ОХРАННИК: Так точно, мой фюрер.
Охранник уходит.
ГИТЛЕР: Теперь я обращусь к моему народу. Мой народ.
Геббельс хватается за живот, кричит, катается по полу, крича.
ГИТЛЕР: Немецкие матери не кричат. Охрана!
Охрана.
ГИТЛЕР: ГИТЛЕР: Нужно доставить акушерку. Время подходит.
Охрана уходит.
Это родовые схватки. Схватки наступили. Я знаю это по моему первому браку. Геббельс ведёт себя истерически. Ты всё ещё ревнуешь к старому доброму Эрнсту? Да, он был предателем. И он тоже. Ты ещё не знаешь, что он сделал с глазами, когда увидел мой револьвер. Он не рассчитывал на это. Маленькая грязнуля. Как дрожали его баки. Он немного раздобрел в последнее время. Я все запасы на него истратил. Моя рука не дрожала. Вы его держали, ты знаешь. Ты и Херманн. Тоже предатель. Я окружён предателями. Моя спина – единственный  шрам. Удар кинжалом за ударом. Всюду они подкарауливают меня. Там. И там. Всё быстрее и быстрее ходит туда-сюда, внезапно поворачиваясь снова и снова.  Они за мной. Они не решаются противостоять мне. Они держатся позади меня. Ты видишь. Но я уничтожу их всех. Провидение держит свою руку на мне.
Охрана.
ОХРАННИК: Опять пробежала собака. Она опять помочилась. Акушерка.
Германия, ужасная, с сумкой акушерки.
ГЕРМАНИЯ боксирует у Гитлера перед животом, качает его зубы и т.д.:
Как поживаешь, мой мальчик? Пьёшь бензин? Кушаешь мужчин? Прекрасно.
Она хватает его за половые органы.
ГИТЛЕР стыдливо: Мама!
ГЕРМАНИЯ: Всё ещё твой Эдипов комплекс? Смеётся.
ГИТЛЕР: Это еврейское свинство.
ГЕРМАНИЯ: Я ничего не желаю больше об этом слышать. Мне всё ещё досадно за твою еврейскую историю. Есть люди, которые показывают на меня пальцами. Сегодня, например. Некоторые даже не здороваются со мной.
ГИТЛЕР Еврей –
Германия бьёт ему пощёчину. Гитлер ревёт.
НЕРМАНИЯ: Таз слишком узок. Это будут роды с наложением щипцов. Не бойся, это не впервые. Но мы ещё не  совсем готовы. Без мяса нет цены. Ноги так. И дышим. И сжимаем. Так. И раз, и два.
Охрана.
ОХРАННИК: Трое святых с запада.
ГИТЛЕР: Ты слышишь, Йозеф. Нами опять интересуются. Кто мы опять. Мир –
ГЕББЕЛЬС: ВЫ ХОТИТЕ ВСЕОБЩНОСТИ –
ГЕРМАНИЯ: Морда.
ГИТЛЕР к Охраннику: Почётный караул!
ГЕРМАНИЯ к Геббельсу: Ты можешь наложить небольшое количество румян.
ГИТЛЕР: Немецкая мать –
ГЕРМАНИЯ: Я должна со временем уйти, если я опять захочу пойти в  магазин.
Накладывает Геббельсу  грим проститутки. Так. К Гитлеру: И что со мной ничего не произойдёт. Знают мужчины свой текст?
ГИТЛЕР: Провидение –
ГЕРМАНИЯ: Я бы точно знала это лучше.
Почётный караул, собачьи головы, белый флёр на чёрных формах, кровавые сапоги, крылья ангела, занимает позицию.
ГЕРМАНИЯ: Они не могли бы очистить свои сапоги? Я всё должна делать одна. Халатность!
Трое святых обходят позицию.
ПЕРВЫЙ СВЯТОЙ: Наш посев взошёл.
ВТОРОЙ СВЯТОЙ: Мне не нравятся сапоги.
ТРЕТИЙ СВЯТОЙ: Вето. Они и мне не нравятся.
ПЕРВЫЙ СВЯТОЙ: Мы не должны забывать, о чём идёт речь.
ВТОРОЙ СВЯТОЙ: Коммунизм – это ужасная угроза.
ТРЕТИЙ СВЯТОЙ: Особенно с психологической точки зрения.
ПЕРВЫЙ СВЯТОЙ: Если думать только о детях.
ПОЧЁТНЫЙ КАРАУЛ лает: СВОБОДА ДЕМОКРАТИЯ ВЕЧЕРНЯЯ СТРАНА МИР КАЖДОГО ВЛАДЕЛЬЦА ЭТО ПЛИТКА ЗОЛОТА ЛЮБИМОГО МЕРТВЕЦА КАК РУМЯНЕЦ МЁРТВОГО ИНДЕЙЦА ЭТО ХОРОШИЙ ИНДЕЕЦ КАЖДОМУ ЕГО ЧИСТУЮ ЕДИНИЦУ.
ГЕРМАНИЯ вздохнув: Раньше это было складно.
ПЕРВЫЙ СВЯТОЙ: Что я сказал.
ВТОРОЙ СВЯТОЙ: Действительно, новый дух.
ТРЕТИЙ СВЯТОЙ: Наконец-то, сапоги можно чистить.
ГЕББЕЛЬС шумит: ВЫ ХОТИТЕ ВСЕОБЩНОСТИ –
ГИТЛЕР: В этот исторический момент –
Геббельс издалека очень сильно выпускает ветры, распространяя облако смрада, которое сносит святых.
ПОЧЁТНЫЙ КАРАУЛ: Да здравствует победа победа да здравствует да здравствует победа
Трое святых вместе вздрагивают, зажимают себе носы, встают.
ГОББЕЛЬС: Мой фюрер.
ГЕРМАНИЯ к Гитлеру: Надо надеяться, что это не  мыльный пузырь. С тобой никогда не было свободно в постели.
Гитлер рычит.
ТРЕТИЙ СВЯТОЙ: Как нехорошо пахнет.
ВТОРОЙ СВЯТОЙ: Действительно, пахнет не очень хорошо.
ПЕРВЫЙ СВЯТОЙ: Не надо вдаваться в мелочи.
ТРЕТИЙ СВЯТОЙ: И вообще, это естественно.
ВТОРОЙ СВЯТОЙ: Ничто человеческое не чуждо мне.
ТРЕТИЙ СВЯТОЙ: Вероятно, от нас теперь нужны подарки.
ВТОРОЙ СВЯТОЙ: Мы не должны оставаться до конца.
ТРЕТИЙ СВЯТОЙ: Наконец-то всё идёт своим чередом.
ПЕРВЫЙ СВЯТОЙ: Подарок!
Солдаты приносят святым подарки и уходят.
ТРЕТИЙ СВЯТОЙ: Комплект орудий пыток. Я испробовал это на себе. Я думаю, у Вас на это есть поговорка.
НАКЛОННОСТИ ПРОЯВЛЯЮТСЯ С МАЛОЛЕТСТВА.
ВТОРОЙ СВЯТОЙ: Историческая игрушка для милых малышей. Я вырос вместе  с ней. Укрепление  самостоятельно воспитанных чувств. Обслуживание просто. Они устанавливают пушку, заряжают её, привязывают Вашего мужчину и пэнг! Для этого комплект  из разных цветов.
ПЕРВЫЙ СВЯТОЙ: Подарочек для вашей кухни. Это свежий экземпляр. Мало повреждённый. Вчера была охота. У нас тоже есть свои маленькие слабости.
ГИТЛЕР величественно:  Я не ем цветных.
ВТОРОЙ СВЯТОЙ: Неприятно, это фанатизм.
ТРЕТИЙ СВЯТОЙ: Это, конечно, не обращение.
ПЕРВЫЙ СВЯТОЙ: Мы не можем его ударить головой. Бог знает, когда он снова нам понадобится.
ГЕРМАНИЯ к Гитлеру: Мы должны вовремя уйти. Ты тоже. Благодари господ.
Гитлер, рыча,  лижет троим святым ботинки. Долгий крик Геббельса.
ГЕРМАНИЯ: Господа, подходит время. Где мои щипцы. Тяните один раз.
Германия устанавливает щипцы, Первый святой держит её, второй – первого, третий – второго.
ГИТЛЕР: Мой народ!
ПОЧЁТНЫЙ КАРАУЛ: ГЕРМАНИЯ ПРОСНУЛАСЬ! ДА ЗДРАВСТВУЕТ ПОБЕДА!
ТРОЕ СВЯТЫХ: HALLELUJAH! HOSIANNA!
Воет волк. Германия и трое святых падают. Перед ними стоит Контерган-волк.
ТРОЕ СВЯТЫХ поднимаются: Ох!
Германия встаёт, вытаскивает большую хозяйственную сумку из акушерского чемодана и кладёт туда волка. Белый свет. Волк стоит в овчине.
ГЕРМАНИЯ к трём святым: Вы что-то сказали?
Волк разрывает куклу негра. Гитлер истязает Германию, которая стоит в почётном карауле. Геббельс исполняет танец святого Витта.
ГЕРМАНИЯ кричит.
ГИТЛЕР смеётся.
ПОЧЁТНЫЙ КАРАУЛ: ГЕРМАНИЯ ПРОСНУЛАСЬ! ДА ЗДРАВСТВУЕТ ПОБЕДА!
ГЕББЕЛЬС всё ещё танцуя:
АХ КАК ХОРОШО, ЧТО НИКТО НЕ ЗНАЕТ,
ЧТО МЕНЯ ЗОВУТ ГНОМОМ
ВОЛК ревёт.
ТРОЕ СВЯТЫХ в позе трёх обезьян: HALLELUJAH! HOSIANNA!
Гитлер заряжает пушку. Почётный караул привязывает Германию к пушке. Со взрывом падает занавес.


Памятник рабочему

Стройка.
БРИГАДИР: Новый. Министерство до вчерашнего дня.
ТОЛСТЫЙ КАМЕНЩИК:
Кто возносится, тому больно падать.
НОВЫЙ: Дорогая стройка, как тюрьма.
ГЕНЕРАЛ: Отсюда ты можешь увидеть всю страну.
ХИЛЬЗЕ: Генерал, тебя отправили к рабочему.
ГЕНЕРАЛ: Твой крест, министр.
Нагружает министру его корзину. Служащий вешает транспарант МЫ ПОВЫШАЕМ НАШУ НОРМУ.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК: Вы это видели.
ГЕНЕРАЛ: Мы снова хотим работать больше.
ТОЛСТЫЙ РАБОЧИЙ: И
За меньшие деньги.
ГЕНЕРАЛ: И не больше.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК: ТЫ
Герой.
ХИЛЬЗЕ к Генералу:
Чешется твоя коричневая шкура.
ГЕНЕРАЛ: Да здравствует Сталин.
ХИЛЬЗЕ: Я тебя убью.
ГЕНЕРАЛ: Я тоже этому учился.
Служащий возвращается и убирает вывеску.
ХИЛЬЗЕ: Что бы это значило.
ТОЛСТЫЙ КАМЕНЩИК: Внутри картофель, снаружи картофель.
СЛУЖАЩИЙ: Что я знаю. Я делаю,
Что мне сказали.
МИНИСТР: Это новый курс.
Я был против. Теперь – за.
ГЕНЕРАЛ: Я вам должен сказать, что происходит. У них набитые штаны.
ТОЛСТЫЙ КАМЕНЩИК: Это то, что в воздухе.
ХИЛЬЗЕ: Что это за новый курс.
МИНИСТР: Демократия.
Норма обсуждается, прежде чем её повышают.
ГЕНЕРАЛ: Здесь не Россия. Мы не чернорабочие.
ТОЛСТЫЙ КАМЕНЩИК: Германия всё стерпит. Не всё.
ХИЛЬЗЕ: За речи тебе не платят, Генерал.
Тебе тоже нет. Так как есть работа.
ГЕНЕРАЛ кулаком: Ты ещё не знаешь, Тельман.
КОГДА НАШЕЙ СИЛЬНОЙ РУКЕ ХОЧЕТСЯ.
ХИЛЬЗЕ: Иди на работу или уходи со стройки.
Сирена.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК: Кто-то снова умер?
ХИЛЬЗЕ: Что случилось?
ГЕНЕРАЛ: Пока ничего, мой мальчик.
ТОЛСТЫЙ КАМЕНЩИК к Хильзе: Ты можешь трижды дать совет.
ГОЛОС: Коллеги, снова оставляем работу. Забастовка.
ГЕНЕРАЛ к Хильзе: Я всё взвесил. Ухожу со стройки. Бросает ему под ноги мастерок.
ГОЛОС: Коллеги. На улицу. Мы маршируем
К министерству.
ГЕНЕРАЛ: Теперь по-немецки
Говорят с товарищами.
ТОЛСТЫЙ КАМЕНЩИК: Они понимают только по-русски.
Смеётся над своей шуткой.
ГЕНЕРАЛ: Они будут понимать по-американски.
ХИЛЬЗЕ: Здесь говорит берлинское RIAS.
МИНИСТР: Это продолжается слишком долго, да.
ГЕНЕРАЛ к Хильзе: Кто тебя спрашивает, слуга русских.
ТОЛСТЫЙ КАМЕНЩИК к Хильзе: Конец бороде, Франц.
ГЕНЕРАЛ:
Мне после, кто не хочет быть штрейкбрехером.
Уходит.
ТОЛСТЫЙ КАМЕНЩИК: У вас
Набитые карманы.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК  к Хильзе: Ты хочешь работать один.
ХИЛЬЗЕ: Вам не удастся сделать меня сумасшедшим.
ТОЛСТЫЙ КАМЕНЩИК: Что мы
Для министра. Ты идёшь с рабочим классом?
Я дам тебе совет: кто не за нас,
Тот против нас.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК:  Моя первая забастовка. Моряк
Должен всё знать.
Идёт, с мастерком.
ХИЛЬЗЕ: Ты знаешь, за кем ты побежишь.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК:  Оставь мне мастерок, пока я не вернусь.
Суёт ему в руку свой мастерок. Хильзе стоит, в обеих руках по мастерку.
Молодой каменщик уходит.
ХИЛЬЗЕ: Вы хотите быть рабочими.
ТОЛСТЫЙ КАМЕНЩИК: Кто? Я?
МИНИСТР: Русские
Пока тоже здесь.
ТОЛСТЫЙ КАМЕНЩИК:  Да, и американцы.
Уходит.
МИНИСТР: Я не знаю, удастся ли это. Но так больше
Продолжаться не может!
Его корзина падает, и он уходит.
ХИЛЬЗЕ:  Вы не сделаете меня сумасшедшим.
Сортирует разбитые камни, заменяет их, поднимает корзину.
Дрянь с материалом. Что-то в этом роде хочет бастовать.
Работает. Бритая молодёжь на велосипедах.
ПЕРВЫЙ МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК: Ты спишь, что ли, отец?
Сегодня даже в школе нет занятий.
ВТОРОЙ МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК: Он не говорит с нами.
ТРЕТИЙ МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК:  Слушай, что ты поднимаешь целые, отец.
Соглашение – убийство.
ПЕРВЫЙ: У него не все дома.
ВТОРОЙ: Отец должен заколачивать деньги, мамочке нужен новый бассейн.
ТРЕТИЙ: Быстро дело идёт, папаша.
Бросает камень в Хильзе, камень откатывается.
ХИЛЬЗЕ: Вполсилы. Мощь, которая уходит со стройки.
ВТОРОЙ: Папаша
Отстал от жизни.
ТРЕТИЙ: Это последнее предупреждение.
После этого будешь расстрелян, отец. Выметайся.
ПЕРВЫЙ: Иди с народом, или будут очень досадно, папаша.
ХИЛЬЗЕ: Щенок, что ты знаешь.
ПЕРВЫЙ с яростью бросает  камень: Старый идиот.
У тебя уже известь сыпется из ушей.
Человек, он так пропитался известью, из которого
Ты сможешь на раз сварить больше клея.
ВТОРОЙ: Быстро в могилу,
Папаша, а то больше не сможешь занять своё место. Твои
Товарищи уже стоят одной ногой в могиле.
ХИЛЬЗЕ яростно:
Мы для вас. А вы. Вы –
ТРЕТИЙ холодно: Я знаю некоторых
Они ещё сидят. И завтра будет не лучше.
ПЕРВЫЙ: Дедушка стал красным. Ему стало стыдно.
ВТОРОЙ: Папаша  всегда красный. Он красный до мозга костей.
ПЕРВЫЙ быстро: Это я хочу увидеть.
Бросает камень.
ВТОРОЙ: Мимо.
ПЕРВЫЙ: А сейчас. А сейчас.
Продолжает бросать. Старый каменщик истекает кровью.
ВТОРОЙ: Что я тебе говорил.
ПЕРВЫЙ:  До костей.
Ха.
Внезапная идея. Отец, ты можешь танцевать?
Импровизирует рок, выстукивает ритм. Другие ему вторят.
Все трое в ритмах рока забрасывают камнями каменщика.
ВСЕ ТРОЕ: Да –
ВТОРОЙ: Поднимай ножки.
ВСЕ ТРОЕ: Да.
ТРЕТИЙ: Ты этому учишься, дедуля.
ПЕРВЫЙ: И побыстрее, папаша.
ВТОРОЙ: Не спи.
ТРЕТИЙ: Эй.
Ты всё же не упадёшь.
ВТОРОЙ: Дедушка это творит.
ТРЕТИЙ: Он всё создаёт.
ПЕРВЫЙ: Папаша – бык
На корриде.
ВТОРОЙ: Папаша – облако.
Каменный град и финал. Каменщик падает.
ВТОРОЙ: Похож на памятник рабочему.
ПЕРВЫЙ подходит к каменщику: Человек.
Он по ту сторону.
ВТОРОЙ: Что ты видел?
ТРЕТИЙ: Несчастный случай на производстве.
ВТОРОЙ: Да, соглашение – смерть.
Трое быстро уходят.

Братья 1

Поток Везера разделял римлянина и этруска. На каждом берегу выступил Арминий с другими командующими, спросили, был ли тут Цезарь, и просил подтверждения  на согласие, переговорить со своим братом. Это было, конечно при армии, называемой Флавиевой; он был мужчиной, который через свою преданность отмечал незаметные для глаза убытки, которые он несколькими годами раньше испытывал под руководством Тиберия. Он пришёл туда с разрешением, выступил вперёд и приветствовал Арминия,  который просил после удаления его свиты, что хотелось бы взять обратно расставленных на нашем берегу лучников. После того, как они удалились, он спросил своего брата, откуда у него увечья на лице? И тут назвал эту область и место, он спросил дальше, какое вознаграждение ему нужно? Флавий просил повышение жалованья, ожерелье, венок и другие памятные военные трофеи. Арминий насмехался над таким плохим  вознаграждением своего подчинённого.
Тут они начали говорить друг другу о величии Рима, власти Цезаря и тяжёлом суде  над побеждёнными, о милости, которая ждала бы его, если бы он подчинился, а также что с его женой и сыном не обращались бы как с врагами, вопреки обязанностям перед отечеством, старому наследию свободы, родным немецким богам, вопреки материнской мольбе:  что он всё же не его побратим  и родственник, а вместо этого хочет стать главой целого поколения беглецов и предателей. Постепенно они перешли на брань и начали биться, ничего по реке для них не оставалось преградой,  но Стертиний спешил сюда и удерживал Флавия, который в гневе кричал на оружие и коней. По ту сторону увидели Арминия, который угрожающими жестами сообщал о сражении. Очень многое он тогда кричал по латыни, потому что служил предводителем его земляков среди римлян.
Тацит, летопись 0016


Братья 2

Тюрьма
ТЮРЕМЩИК: Чистота в хорошей комнате. Внутри комфортный туалет и так далее. На решётчатое окно:
Телевизор
У нас тоже есть. Если тебе не
Нравится программа, у нас каждый может что-нибудь выбрать себе по нраву.
ВЗРАВАТЕЛЬ МОСТОВ:
Сегодня нам нравится.
ТЮРЕМЩИК: Что ты сказал?
ВЗРЫВАТЕЛЬ МОСТОВ:
Почему сегодня отменяется прогулка.
ТЮРЕМЩИК: Вы могли бы простудиться. Барометр со вчерашнего дня показывает «переменно». Здесь.
Просовывает ему новую пачку сигарет. Уходит.
ВЗРЫВАТЕЛЬ МОСТОВ:
Его несёт от страха.
НОВЫЙ смотрит на сигареты:  Что случилось
Снаружи.
ГАНДИ: Дай сюда. Сигареты.
Ганди раздаёт сигареты, обходит нациста.
НОВЫЙ: А ему?
ГАНДИ: Нацист не курит.
ВЗРЫВАТЕЛЬ МОСТОВ: За что ты здесь?
ГАНДИ:  За политику.
ВЗРЫВАТЕЛЬ МОСТОВ к Новому: Социалист?
ГАНДИ: Коммунист.
ВЗРЫВАТЕЛЬ МОСТОВ:  Ты нашёл волосы в супе?
От усов? Или это была эспаньолка.
Молчание.
ГАНДИ: Зачем ты спрашиваешь, что произошло снаружи.
КОММУНИСТ: Потому что
Я хочу это знать.
ГАНДИ: Ты упал с луны.
КОММУНИСТ: Что это.
ГАНДИ: Ты слишком много спрашиваешь. У нас это не поощряется.
ВЗРЫВАТЕЛЬ МОСТОВ:
Ты хочешь увидеть звёзды?
НАЦИСТ выступая вперёд: Это мой брат.
ВЗРЫВАТЕЛЬ МОСТОВ: Красный?
ГАНДИ смеётся: НА РОДИНЕ НА РОДИНЕ
ТУТ ЕСТЬ ПРОЩАНИЕ.
КОММУНИСТ: Мой брат – шпион.
Молчание.
Ты слишком далеко зашёл.
НАЦИСТ: Так же далеко, как и ты.
Пауза. Шум народа снаружи. Биение сердец в тюрьме, которые продолжаются до следующего.
ВЗРЫВАТЕЛЬ МОСТОВ у окна:
Теперь это длится не долго.
КОММУНИСТ у окна: Что это?
ВЗРЫВАТЕЛЬ МОСТОВ:
Это народное восстание.
КОММУНИСТ: Они пьяны.
ВЗРЫВАТЕЛЬ МОСТОВ:
Повтори ещё раз, ты, красный пёс
КОММУНИСТ: Пивом свободы.
Взрыватель мостов ударяет Коммуниста.
НАЦИСТ:  Это взрыватель мостов. Саботаж.
Рабочий класс. Он может тебе рассказать
Как ваш рай выглядит снизу.
ВЗРЫВАТЕЛЬ МОСТОВ: И если выйду отсюда, мои пальцы
Будут не чище. Затем пойду наверх.
Коммунист хочет ударить Взрывателя мостов.
Ганди встаёт перед ним.
НАЦИСТ: И это Ганди. Пожизненно. Убийство.
Ганди работает ножом. К сожалению,
Нож у него не при себе. Завтра
Он у него появится снова. После этого он пойдёт на Нового.
Ночь длинного ножа. Если ты ещё не знаешь.
Я стоял в твоих дверях. Я был твоим братом.
Раскрывает объятия. Брат отстраняется.
Но мой брат не подал мне руки.
Я твой брат.
КОММУНИСТ: У меня нет брата.
НАЦИСТ:
Лучше, ты сделал свет, брат. Рейхстаг
Горит достаточно светло, и сегодня –
Ночь длинного ножа.
КОММУНИСТ: И что получит легавый пёс?
Делай свою работу. Ты получишь мои кости
Когда  твои мясники разделаются со мной.
Где они. Ты их сейчас принёс.
НАЦИСТ: Я принёс их. Если хочешь, смотри.
Они здесь. Разрывает рубашку, показывает свою спину со старыми шрамами.
Узнаёшь их почерк. Его
Ещё можно прочитать. Он выцвел
За 20 лет, но твои друзья
Её освежили, из старой сделали новую
Для того чтобы мой брат прочитал
В отпуске, который они подписали ему
При этом он отдыхает от коммунизма.
Ганди и взрыватель мостов смеются.
КОММУНИСТ: У нас не бьют.
НАЦИСТ: Кто это мы?
Нацист, Ганди, Взрыватель мостов смеются.
А ты ещё знаешь, как становятся шпионами.
Короткий учебный курс в подвале гестапо.
Для меня он был достаточно длинен. Тебе легче,
В понедельник коммунист, во вторник не лучше
Потому что партия скажет, ты ничего не знаешь.
Три недели они со мной занимались
Я плевался только кровью и ни единого слога.
Потом увольнение. Потом опять погреб.
Моя плоть была лоскутком без имени.
Я вышел, меня никто не узнавал.
Арест, и я стал шпионом.
Кто знал, что я не пел.
И когда я снова шёл в подвал
Моя спина была только моей спиной
Я шёл один, для вас я был шпионом.
Когда я вышел, я был шпионом,
Выходцем, на его спине труп
Он на спине нёс другие трупы
Растерзанные, как мой, и растерзанные мной.
КОММУНИСТ:  Ты можешь снова надеть рубашку, шпион.
ВЗРЫВАТЕЛЬ МОСТОВ: Должен я показать красным, чей ход.
НАЦИСТ: Он уже себя выдал, пока мы  снаружи.
Шум народа становится громче. Словесный салат из СВОБОДА ГЕРМАНИИ УБИЙСТВЕННО НАВЯЗЫВАЕТСЯ.
КОММУНИСТ: Почему они не стреляют. Это не может быть правдой.
Барабанит по двери.
Товарищи, держите тюремщика. Стреляет.
ГАНДИ: Этого ты не видел. Об этом ты не думал.
Ты хочешь отсидеть время, ты идиот.
НАЦИСТ: Твои товарищи спрятались.
ВЗРЫВАТЕЛЬ МОСТОВ:
Мы их сейчас найдём. А потом поднимем
Флаг с товарищами. Высоко поднимем знамя.
Сегодня на каждой площади будут флагштоки.
НАЦИСТ к своему брату: Мы повесим тебя на приспущенных флагах.
КОММУНИСТ: Почему у меня
Нет теперь револьвера, которым я
Не застрелил тебя 20 лет назад.
Если бы я мог повернуть время вспять.
ГАНДИ: Возьми нож.
Это тоже делается руками. Но это
Нужно сделать квалифицированно. Если ты хочешь, я принесу его тебе.
Обвивает руками его шею.
НАЦИСТ: Раскаяние приходит слишком поздно. Умирают только однажды
И я  по ту сторону. Я умер.
Когда я вышел из твоей двери
В ночь длинного ножа и из твоих рук
Упал револьвер на прихожую
Громко, как без выстрела, который я услышал
Перед и после этого, и пулей для шпиона
На колени был повержен твой брат,
Когда она была ещё в стволе.
КОММУНИСТ:  Я переломаю тебе все кости
НАЦИСТ:  В этой области  специалистом был я.
Мужчины, женщины и дети в Ореле.
КОММУНИСТ: Я не хотел пачкать свои руки.
НАЦИСТ: И теперь на них кровь. Это дуло мира.
Ты ничего не сделал при этом, это бойня, брат.
Если ты хочешь здесь что-нибудь увидеть, у чего есть будущее,
Иди лучше сразу же на гробовую фабрику.
Ты знаешь, как выглядит ваш социализм
Там, где человеческое сердце так свободно бьётся.
ВЗРЫВАТЕЛЬ МОСТОВ: Потому что у них ничего нет под рёбрами,
Поэтому.
КОММУНИСТ: Вы свиньи. Вы грязные свиньи.
ГАНДИ: Осторожнее
Здесь ты в меньшинстве, товарищ.
НАЦИСТ:  Надо надеяться, что это уладится быстрее, чем вмешаются русские.
ВЗРЫВАТЕЛЬ МОСТОВ: И когда. Янки не бросят нас на произвол судьбы.
ГАНДИ: Они все едины против Германии.
ВЗРЫВАТЕЛЬ МОСТОВ: Они удивятся тому, что в Германии.
КОММУНИСТ: Может быть, ты удивишься не больше, когда выйдешь отсюда.
ВЗРЫВАТЕЛЬ МОСТОВ:  Оборванец. Изменник родины. Слуга русских.
КОММУНИСТ: Это я тоже однажды слышал, приятель.
Нас перевозили из одного лагеря в другой по Ренштейгу
На грузовиках, под охраной штурмовиков
В кандалах по прекрасной немецкой родине.
Это было весной. Все немецкие птицы
Участвовали в этом, и немецкий лес был таким зелёным,
Каким зелёным может быть только немецкий лес, и только
У ветра не было Отечества, и у нас.
Наши охранники хотели пить. Они останавливались
В каждой третьей пивной, заправлялись пивом
Перекрывали им воду и снова заправлялись.
Для нас они кое-что придумали.
При каждой остановке они показывали нас народу
Перед Аншпайном.  Посмотрите на предателей Родины.
Они хотят отобрать детей у немецких матерей
И немецких мужчин у женщин.
И далее по сборнику псалмов. И приходили они
Детьми в животах и детьми на руках
И плевали нам в лицо
Мы не могли утереться в кандалах.
И перед детьми мы должны были опускаться на колени,
При третьей остановке через немецкие слюни
Я не хотел больше видеть прекрасную немецкую родину.
Ганди и Взрыватель мостов смеются.
И с закрытыми глазами я видел больше.
Я видел, как немецкие птицы гадят на
Зелёные немецкие леса в воинских частях
И их дерьмо взрывается и
Зелень становится пеплом под ними.
Немецкие дети выползают из животов
Немецких матерей, вырывают зубами
У немецких отцов их члены
И мочатся на рану с пением.
Затем они прицепляются к материнской груди
И сосут кровь, до тех пор пока не истощаются запасы.
А дальше они раздирали одного, другого.
В конце концов они тонули в собственной крови
Потому что немецкая земля не могла больше впитывать.
НАЦИСТ: Ты поёшь старые псалмы. Что ты теперь видишь.
Плюёт ему в лицо. Шум народа становится слабее и постепенно удаляется. Грохот танков. Стук сердец.
ВЗРЫВАТЕЛЬ МОСТОВ:
Эй. Вы это слышали.
НАЦИСТ: Чертовщина.
ГАНДИ: Что это.
КОММУНИСТ: Это танки. Привидение идёт.
И вы останетесь, где находитесь.
НАЦИСТ: С тобой.
Ты охотно его слушаешь, Интернационал,
Если он поётся в бронированных цепях.
КОММУНИСТ: Так охотно, как сегодня, я никогда его не слушал
Поют бронированными цепями, шпион.
ВЗРЫВАТЕЛЬ МОСТОВ: И сейчас ты слышишь пение хора ангелов.
По меньшей мере один должен в это верить сегодня.
ГАНДИ: Он не хочет по-другому. Свой коммунизм
Он так или иначе не переживёт.
КОММУНИСТ: Кто я.
Трое бросаются на него.

Ночная шутка

На сцене стоит человек. Он выше человеческого роста, вероятно, кукла. Он увешан  плакатами. На его лице нет рта. Он рассматривает свои руки, двигает кистями, испытывает свои ноги. Велосипед, у которого на некотором удалении находится руль или педали или и то, и другое или руль, педали, седло быстро едет справа налево по сцене. Человек, который является, вероятно, куклой, бежит за велосипедом. Порог выезжает из сцены. Он спотыкается на него и падает. Лёжа на животе, он видит, как велосипед исчезает. Порог исчезает из его поля зрения. Когда он встаёт и пытается обнаружить причину падения, сцена снова становится гладкой. Подозрение падает на его ноги. Он пытается вырвать их себе сидя, повернувшись спиной. Он тянет пятку к ягодице, складывая обеими руками ногу, отрывает себе левую ногу, при этом  падает вниз лицом. Он лежит ещё на животе, когда велосипед медленно по сцене едет справа налево. Он замечает это слишком поздно и не может настигнуть его, ползая. Поднимаясь и укрепляя свой качающийся корпус руками, он делает открытие, что может употреблять руки для передвижения, если он свой корпус выносит вперёд, опирается на руки и т.д. Он упражняется в новой походке. Он ждёт велосипед сначала в левом, затем в правом портале. Велосипеда нет.  Человек, который является, вероятно, куклой, рвёт себе правой рукой левую, а левой рукой – правую, а затем обе вместе. За ним порог показывается из сцены вплоть до его головы, на этот раз так, чтобы он не падал.  На колоснике опускается велосипед и останавливается перед ним. Прислонённый к высокому порогу человек, вероятно, кукла, рассматривает свои руки и ноги, которые разбросаны по сцене,  велосипед, которым он не может больше пользоваться. Из каждого глаза катятся слёзы. Два жала Беккета на уровне глаз вводятся справа и слева. Они держат лицо человека, вероятно, куклы, ему нужно только поворачивать голову, один раз налево, другой – направо, остальную работу выполняют штыки. Штыки выдвигаются, на каждой спице – по глазу. Из пустых глазниц человека, вероятно, куклы, выползают вши и распространяются чернотой по всему лицу. Он кричит. Рот замирает в крике.


Смерть в Берлине 1

Возвышается бедное кладбище чёрное, камень на камне.
Мертвецы любуются красным закатом
Из своих дыр. Он имеет вкус крепкого вина.
Они сидят и вяжут по всей стене
Шапки из сажи обнажённым бессильным ногам
К Марсельезе, старому пению шторма. (Георг  Хейм)


Смерть в Берлине 2

Раковое отделение. Хильзе. Молодой каменщик.

МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК:
Как поживаешь, старина?
ХИЛЬЗЕ: Когда ты меня спрашиваешь,
Мне становится нехорошо. Но я только половина себя,
Другую пожрал рак.
А когда ты спрашиваешь у моего рака, он отвечает, что хорошо.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК:
Я не знал этого.  Я думал,
Это камни, которые на стройке на тебя опрокинули
Четырнадцать дней назад, потому что ты не бастовал.
ХИЛЬЗЕ: Я тоже так думал. Теперь я знаю лучше.
Если они тебя впервые впустили в белом халате.
Здесь кое-что есть. Они никого не выпускают.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК: Плюнь на рак. Он тоже это слышит.
ХИЛЬЗЕ: Ты не доктор.  Ты не должен лгать.
Мы сторонники одной партии, мой рак и я.
Здесь моя рука уже не сможет держать мастерок..
Моё последнее пиво прокисло на Ризельфельдерне
Я должен тебе сказать, что я  ещё хотел бы.
Это единственное на свете, чего никогда не бывает много. Моя рука за это.
Ты мне можешь поверить. У меня есть всё.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК: Да.
Что я должен сделать. Она проститутка.
Я думал, она Святая Дева.
А я хвастался перед вами, как идиот
И никто не сказал мне этого, и все
Это знали, ты тоже, и ухмылялись
Вы над идиотом, который выловил
Проститутку из сточной канавы
И представил её Святой  Девой.
Вы все её использовали.
Ты знаешь, что такое чувства, старина,
Когда ты идёшь с ангелом по Берлину
Ты думаешь, она – ангел, прекраснейший из всех,
Кто был у тебя до неё, а я не могу
Их пересчитать на пальцах, но таких не было, если ты посмотришь
На свом ноги, например, ты уже пьян, и
Теперь идёшь по Берлину с ней, и всякий
Мужик оглядывается на неё, и
Каждый, кто повернулся, думаешь ты,
Конечно, был с ней.
Если тебе, к примеру, сказал один, твоя
Партия, для которой  ты вылезал из кожи вон
И с тебя сдирали шкуру, с тех пор ты знаешь,
Где право, где лево, и теперь скажет тебе один
Что они сами больше не похожи на
Твою партию, с рыльцем в пушку
Ты идёшь на стены и без подъёмника.
ИДИ КО МНЕ ИЗ СТОЧНОЙ КАНАВЫ.  Вчера она мне
Сказала. Всё. До вчерашнего дня я не знал,
Какой долгой может быть одна ночь. И теперь
Схожу с ума: всё как всегда.
Я пьянею, когда вижу её.
ПРИДИ КО МНЕ ИЗ СТОЧНОЙ КАНАВЫ. Только иногда
мне
Нож вонзается между рёбер.
ПРИДИ КО МНЕ ИЗ СТОЧНОЙ КАНАВЫ. Я её спросил
Может ли она уже уложить руководство
WASSER F;R CANITOGA  хвостом к хвосту.
Спроси меня, почему. Ты знаешь, что она сказала.
«Я их не считала». – Что я должен делать.
Она беременна. И говорит, что от меня.
ХИЛЬЗЕ: Ты её привёл.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК: Она ждёт снаружи.
Уходит. Сердцебиение. Начинается смерть. Молодой каменщик возвращается с девушкой.
ХИЛЬЗЕ: Алая роза. Снова встреча.
Тебе уже Шпрее смыла кровь.
Ты бледновато выглядишь. Тебе надоели крысы
В Ландверканале.  Собаки.
Вонючие собаки. Они хуже,
Чем крысы. А я бьюсь о заклад с каждым, ты
Была лучше в сточных водах между
Мясорубок, где тебя каждый знает, как
В ЭДЕМЕ.  Да, так выглядит её рай.
Рай спекулянтов и палачей.
ДЕВУШКА: О чём он говорит.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК: Я скажу тебе после. Оставь его.
ХИЛЬЗЕ: Вода тебя не сохранила, Роза.
И если они варят мыло из нас
Твою кровь не смоет никакое мыло.
Было холодно на выставке. Ты, гражданка, тоже знаешь
Что я тебя так близко вижу впервые
Я думаю теперь так же, как  в январе
Когда твои глаза были слепы, на носилках.
Мы шли при этом 12 часов без перерыва
Затем за вашими гробами по Берлину
И не было слов и небо было из свинца.
Теперь ты выглядишь моложе. Хитро:  Я знаю почему.
Ты меня узнаёшь. Я вечный каменщик.
Пирамиды в Египте,
Крепость против времени, - моя работа.
Я возводил Рим, на семи холмах
По-новому после каждого пожара и каждой войны.
Капитолий к примеру и зал
В котором истекал кровью Цезарь от
Двадцати трёх ударов в рёбра.
А потом небоскрёбы в Нью-Йорке.
и всегда это было для капиталистов
Длиною в 10 тысяч лет. Но в Москве
Я был впервые у моего шефа:
Метро. Ты его видел. И теперь я
Замуровал капиталистов
В камень и известь. Если бы твои глаза могли
Ты по моим рукам увидел бы как светятся
Красные знамена через Рейн и Рур.
МОЛОДОЙ КАМЕНЩИК:  Ты должна что-нибудь сказать. Что-нибудь.
Он сейчас умрёт.
ДЕВУШКА: Я могу увидеть их и без глаз –
Молодой каменщик суфлирует.
ДЕВУШКА: Товарищ.
Красные знамена – Молодой каменщик суфлирует.
Через Рейн и Рур.    Умирающий каменщик улыбается.
ХИЛЬЗЕ: Вам слишком спокойно снаружи на поле Фридриха.
ДЕВУШКА: Нет. Иногда мы слышим как играют дети.
Они играют в каменщиков и капиталистов.
ХИЛЬЗЕ смеётся:
И никто не хочет быть капиталистом.
ДЕВУШКА: Да.
Сердцебиение прекратилось. Тишина.




Мотив для А.С.

Дебюсси на Ямайке
Между чёрными грудями
В Париже Робеспьер
С разбитым подбородком.
Или Жанна д’Арк отсутствует как ангел
Ангелы всегда отсутствуют в конце
МЯСНАЯ ГОРА ДАНТОНА НЕ МОЖЕТ
УЛИЦЕ ДАТЬ МЯСА
ПОСМОТРИТЕ ВИДИТЕ ЕЩЁ МЯСО НА УЛИЦЕ
ОХОТА НА БЛАГОРОДНЫХ ОЛЕНЕЙ
В ЗОЛОТЫХ ТУФЛЯХ
Христос. Чёрт показывает ему государства мира
БРОСЬ КРЕСТ И ВСЁ ТВОЁ.
Во время изменяя
Прекрасны пейзажи.