Баллада о дочери песков и прирученном льве

Там, где только луна тебе верный друг,
Среди дня нестерпимый жар,
Словно пепел, горячий песок вокруг,
И вода — это щедрый дар,

Где лишь ночью, когда чуть спадает зной,
Можно выйти, покинув кров.
Жил народ, очень гордый, но небольшой,
Укротивший пустынных львов.

И никто к ним в пустыню не мог зайти,
И не солнце тому виной —
Ведь вокруг их селА на полдня пути
Сторожили львы их покой.

И когда приезжали торговцы к ним,
На краю их пустынной земли,
Разжигали костер, чтоб пришли на дым
Те, кто б их средь львов провели.

И однажды торговец привёл караван —
Два верблюда всего с ним шло,
Соль и перец, керамику и шафран
Покупало тогда село.

И разжёг он костёр, и его провести
Туареги послали Зейну.
Коль могли бы в пустыне цветы цвести,
Окружив словно звёзды луну,

Не могли бы они красотою своей
Даже близко сравниться с ЗейнОй.
И с ней рядом шёл лев, предводитель зверей,
Верный только лишь ей одной.

Её чёрных очей дикий огненный жар
Обжигал, как полуденный зной,
И торговец Амир, пил медовый нектар,
Пил глазами, любуясь Зейной.

Там, на площади стоя, скупая ковры,
Он всё время ловил её взгляд,
И его после душной вечерней жары
Проводила она назад.

Звал её он с собой, но как бросить ей льва?
Всех на свете дороже он ей!
Лишь такие Амиру сказала слова
Дочь песков на границе степей.

Но ещё раз приехал он к ним через год,
И понятно уже было им:
Если снова Амир без неё уйдёт,
Это счастья не знать двоим!

А закон у народа-отшельника строг:
Дочь пустыни - не для чужака,
И не зря охраняют их львы у дорог
 — Это было всегда в веках.

И теперь без ЗейнЫ был отОслан Амир,
Проводить не пустили её,
Словно ушко иглы для них сжался весь мир
 — Как им жить, если жить не вдвоём?

Он пришёл через год, его встретил другой,
Её заперли, дым увидав.
Он не смог повидаться с любимой ЗейнОй
И уснул, свой товар распродав.

Среди ночи посыльный пробрался к нему-
Младший брат его нежной ЗейнЫ,
И сказал, чтобы он ждал её в третью луну
У пределов песчаной страны,

Что хотят её замуж насильно отдать
За другого, немилого ей,
И она попытается тайно бежать -
Отопрут через несколько дней.

Знает -  лев её должен остаться один,
Льва с собой торговцу не взять!
Тяжелее всего разлучиться ей с ним
— Он ведь ей как отец и как мать.

Посмотрела в глаза она верному льву
И сказала ему: «Прости».
Львы не плачут, печально он лишь взглянул
И, любя её, отпустил.

Жёлтой ночью, лишь третья взошла луна,
Убежали они со львом.
Лев проводит её, и уйдёт она
Навсегда, свой покинув дом.

Но заметило племя — в селе их нет,
И в погоню пустили львов.
Те, как гончие, взяли их свежий след,
Догоняют средИ песков.

А Амир уже виден — верблюды ждут,
Не догонят верблюдов львы!
Только львам тем навстречу бежать верблюд
Не захочет никак, увы.

И любимый, ей, преданный лев Зейны
Преграждает дорогу львам,
Против братьев своих из песчаной страны
На пути у погони встав.

Он один, победить не удастся ему,
Но он может их задержать!
Принимает на спину верблюд Зейну
 — Беглецов уже не догнать.

Ну а лев, что ж, ему без Зейны и так
Всё равно эта жизнь пуста.
И в песках его кровь, словно красный мак,
Ярко каплями разлита.