Юморина

Мороз под сорок. Снега по колено.
В валенках, трусах и шапке меховой,
Стоял мужик, до гола раздетый,
И сугроб долбил. Был сам не свой.
.
Весь вспотел. Взгляд мутный и невольный,
Как будто в нём гудела ночь и свист.
На заборе ворон, гость незваный, чёрный,
Каркнул, будто спросить его решил.
.
Мужик махнул: «Да отвяжись ты, птица!
Я, может, сам себя тут потерял…
Вчерашнего… Иль завтрашнего… Части…
А то ведь как-то вдруг… тут, может, закопал…»
.
И бил, и бил лопатой в снежную твердыню,
Как в стену из того, что не сказать.
А сзади изба с баней, будто в стыне,
Молчали, зная — нечего тут ждать.
.
Долбил, пока в сугробе — пустота.
Никаких следов. Никаких кладов.
Лишь чёрная яма, как ворота,
Где тень его смотрела в небо задом.
.
Он лопату воткнул. Пошёл к избе.
К теплу, к жене, к вечерней колымаге.
Не зная сам — что искал в той мгле,
И что оставил в выкопанной яме.


Автор: Евгений Владимиров.