За Гранью. Миражи Истины. Глава 4

ЗВЁЗДНОЕ ИМЯ

  (Земля, ночь с 7253 на 7254 год)

  Я брела по улице, практически не замечая встречных людей, деревьев, белой от снега дороги, проносящихся машин. Мне нужно было просто идти вперёд без особой цели. Мне был важен сам факт движения, а остальное уже не интересовало. Я до сих пор не понимала, как это случилось, зачем произошло, но всё же… я была в этом виновата.
  Серьёзно виновата.
  Абсолютно…
  «Я не чувствую себя виноватой, - подумала я, превозмогая желание отказаться от этих смелых мыслей.  – Но не могу сопротивляться. Я так устала».
  Горечь обиды тушила все вечерние краски. На город опускалась темнота, но я должна была идти вперёд без причины. Мне был важен факт – этот бессмысленный факт движения.
  Я сама виновата во всём. Сама. И больше никто. Как-никак это я – худшая ученица старшей школы. Нужно было всё-таки уходить в колледж, но родителей не переубедишь. Получаю двойки, грублю учителям, ругаюсь с одноклассниками, пропадаю неизвестно где, общаюсь с плохой кампанией. Я единственная в классе пишу все ВПР на два, потому что их не пишу – в прямом смысле. ОГЕ сдала ужасно, но терпимо.
  Я сбегаю с уроков, отлично рисую граффити на заборах и вагонах поездов. Мне нравится это свобода.
  Безграничная свобода…
  Дома меня наказывают за такое поведение, но это никак не влияет на дальнейшие события. Пару раз я избивала одноклассников, потому что те, как казалось мне, грубо отвечали на мои вопросы. Из-за этого одну девочку даже увозили на скорой помощи.
  И в этом была виновата я…
  Кроме всех прочих повинностей я имела привычку приходить домой около двенадцати. На звонки никогда не отвечала, а сообщения игнорировала. Я гуляла по паркам, супермаркетам, магазинам, стройкам. Находила весёлые кампании и была с ними.
  С ними на одной волне…
  И когда-нибудь за всё это придёт долгожданная плата, ведь платить нужно за всё, даже за свободу. Я знала, что у каждого человека в жизни наступает момент, когда ему приходится решать, куда пойти. Он должен выбрать одно из двух – либо остаться на вытоптанной дороге, либо свернуть в чащу. Нельзя заранее понять, какой путь окажется верным, ведь такового и нет. Нет верного пути, но выбрать нужно. Именно эта дорога поведёт тебя дальше… с преимуществами и лишениями, с тяготами и сюрпризами… повернуть назад нельзя…
  И вот сейчас настал момент.
  Момент выбора…
  А я не могла решить…
  С одной стороны, я могу оставить всё, как было, и упиваться свободой. Но, с другой стороны, что будет потом? И вот я плавно перехожу к тому, с чего начала. С чувства вины. Если я не исправлю все свои двойки, то меня не допустят к Единому Государственному Экзамену, а это конец… Даже если предположить, что остаться на второй год – это в какой-то степени удачная перспектива, - то всё остальное утянет на дно. Я уже стою на учёте! Третий раз! И сегодня я опять…
  Ненавижу полицию!..
  - Ты что здесь делаешь? Это же проезжая часть! – услышала я и обернулась.
  Очертания ночного города скрывались за блёклой белизной тумана, но я отчётливо увидела его.
  Его.
  Звезду нашей школы. Победителя региональной олимпиады по физике и химии. Круглого отличника. Любимчика всех учителей. Повод для насмешек. Общепринятого отшельника. И… моего одноклассника.
  - Уйди с дороги, - я замахнулась.
  Он поспешно отскочил в сторону. Он знал, что меня нужно бояться. Меня вообще многие боялись.
  - Я просто проходил…
  Я махнула рукой и возобновила движение. Мне был важен факт. Мне нужно было сделать выбор. Выбор между безграничной свободой и ещё чем-то… но пока я не знала чем…
  - Я хочу быть как ты, - выпал отличник и затих.
  Я остановилась и посмотрела на него. Он посмотрел на меня. Мы сверлили друг друга взглядами…
  И в это время…
  Я догадалась…
  Я сама хочу быть как он…
  Это решение возникло самой собой, будто именно этого я и хотела в жизни. Действительно, если я стану отличницей и победительницей олимпиад, то меня будут уважать. Не ребята, конечно, а учителя, директор, родители, брат и сестра. У меня сформируется обеспеченное будущее, и появится шанс прославиться каким-нибудь открытием в биологии или химии, физике. Почему бы и нет?
  Никогда ведь не поздно начать всё сначала…
  Никогда…
  Я стану лучше. Прекращу отношения с бесшабашным парнем, - пусть хоть скидывается из-за этого, - не буду рисовать на заборах и вагонах, перестану драться, как мальчишка, и ругаться с учителями. Я превращусь из хулигана в милую и кроткую девочку, пример всем и вся… А с всеобщей ненавистью я справлюсь… он ведь справляется…
  - Я должен тебе сказать, - выпалил одноклассник на одном дыхании, - я больше не могу быть отличником. Не могу терпеть одиночество. Не могу! Я понапрасну трачу драгоценное время на уроки и дополнительные занятия. Я совсем не имею друзей, и мне горько оттого, что ты такая счастливая, а я нет…
  Он ещё долго говорил, а я смотрела. Смотрела в его большие серые глаза с чёрными зрачками. Смотрела на руки, которыми он вырисовывал в воздухе круги. Смотрела на его ботинки. Смотрела на брюки. На куртку…
  Но понять не могла…
  Между нами была бездна. Разрыв. Несуществующее пространство. Я – земля. Он – небо. Между нами – нерушимая преграда. Стена…
  Но он хочет быть как я…
  Но я хочу быть как он…
  Он сделал шаг мне на встречу…
  Я повторила за ним…
  И он обнял меня. Крепко и сладко…
  Я обнималась со многими парнями, он – никогда не трогал девушек. Но, тем не менее, мы стояли и прижимались друг к другу всё ближе. Я никогда не встречала такого, как он. Все, - все без исключения, обнимались одинаково, а он… он… умел… прекрасно…
  Я первая оттолкнула отличника. Он, в явно шокированном состоянии, отпустил меня.
  Мы не замечали ничего вокруг. Даже небо с ярко-оранжевым шаром с красными прожилками нас не волновало. Кричащие люди уплыли в чёрный список…
  Мы смотрели друг на друга…
  И одновременно поняли…
  Что теперь наша жизнь изменится. Он перестанет быть звездой школы, отшельником класса, заимеет много друзей. Его чёрно-белый лист судьбы полыхнёт красками. А я подтяну учёбу, порву с прошлыми ошибками…
  Никогда ведь не поздно начать всё сначала…
  Никогда…
  Только сейчас до нас долетели голоса людей, звук мотора и волнение. Только сейчас мы, как по команде, посмотрели в чёрную пасть неба и увидели большой ярко-оранжевый шар с красными прожилками. Только сейчас наши сердца в унисон забились чаще. Только сейчас мы разобрали чей-то вопль: «Мы проиграли, но и они не выиграли!»
  Только сейчас нам в сознание забралась мысль.
  Что уже поздно начать всё сначала…
  Поздно…
  Он снова схватил меня. И я снова сделала шаг. Терять было уже нечего. Внутри бушевал ураган. Кровь стучала в висках, отдаваясь в голове шипящим звоном…
  Я хотела быть как он…
  Он хотел быть как я…
  Мы слишком много хотели…
  И слишком поздно осознали это…
  - Знаешь, раз так вышло… - отличник не успел договорить.
  Звук тормозов откликнулся эхом в ушах.
  Сзади полыхнули жёлтые фары, осветив наши силуэты…
  Однако перед тем как тьма стёрла из памяти ярко-красный шар, я отчётливо ощутила теплоту объятий и жалкое чувство, что уже поздно что-либо менять…


  (Мирда, 7254 год, весна, март)

  Я вздрогнула и полетела вниз, стукнувшись обо что-то твёрдое. Голова немного кружилась. Щёки горели. Где-то на уровне запястий меня сдавили чем-то жёстким.
  Я поднялась на ноги и в изнеможении опустилась на кровать, почувствовав слабость. Находилась я в небольшой комнате, где царила темнота, только из окна равномерно струился красноватый свет Дельты.
  Но это было не важно…
  Я упала на подушку. И закрыла лицо руками.
  В голове была пустота.
  Пугающая пустота.
  Я не помнила ничего о той жизни, что я прожила до этого момента. В памяти мелькали обрывки воспоминаний, связанные со школой, я с невероятной чёткостью строила картины собственных снов, но дальше… дальше была пустота. В голове нарастал невнятный шум, похожий на помехи, который убрать или побороть было нельзя. Будто бы кто-то нарисовал чёрным фломастером прямую линию и закрасил одну из её сторон. Я не помнила ничего… никаких полупрозрачных нитей, тянущихся от дома и семьи.
  Тело прошибла дрожь и прошлась по нему, как по дорожке. Руки заледенели, а в мозгу остались только клочья разговоров и непонятных обликов.
  Пустота.
  Сердце билось везде. Я больше не могла определить, где же оно находится. Но внутри меня забрал начало смерч, готовый разрушить всё. Всё до последнего дыхания. Последнего вздоха.
  Я хотела не чувствовать. Не чувствовать эту душераздирающую и жестокую, очень глубокую и томительную, непредотвратимую и стремительную… пус-то-ту.
  Я дрожала с головы до ног. Меня сдавило в воздушных объятиях эйфории, которая не поклонялась счастью и восторгу. Моя эйфория желала прекратить шутку. Разорвать связь с земным Миром и унестись в бесконечность. Хотелось, чтобы глупый и бессмысленный сон, наконец, растаял, и его место заняли воспоминания.
  Без памяти жить нельзя.
  Невыносимо.
  Меня полоснули чем-то острым по запястью. Я еле смогла подавить собственный крик и вскочила с кровати. Пол ушёл из-под ног, но я, получив заряд энергии и толчок эйфории, подскочила к окну и распахнула его.
  Красноватый свет Дельты упал мне на лицо, окутал очертания. Но он не мог заполнить пустоту, которая удавливала со всей силы.
  «Что ты творишь? – услышала я в собственных мыслях знакомый голос. – Фелиция! Помнишь её? Она твоя мама!»
  На меня нахлынули новые чувства, однако небо уже сравнялось с землёй…
  И я полетела…
  Вниз…
  Эти божественные мгновения я буду помнить ещё долго. Свист ветра и благосклонный лик Дельты слились с той частью меня, что я потеряла. Пустота заполнялась медленно, но полёт ускорил её, словно подарил крылья.
  Я летела…
  Летела…
  Звёзды кружились в плавном вальсе, собираясь в созвездия. Передо мной распахнула свои безграничные просторы Вселенная. Сейчас она была ближе ко мне как никогда…
  Ударилась я о какую-то преграду, которая застонала и опустилась ещё ниже. Я растянулась на земле, а надо мной устроилось нереально огромное небо.
  Тут меня больно ударили в бок. Больше полагаясь на интуицию, чем на чувства, я ударила в ответ.
  Последовал вскрик.
  Я изловчилась и, вскочив на ноги, тряхнула обидчика, который не замедлил повторить то же со мной. И теперь мы стояли напротив и смотрели друг на друга. Он – с недоумением, я – с интересом.
  - Ты что ли из окна выпала? – выдохнул он.
  Я молчала.
  Передо мной стоял самый обыкновенный мальчик лет… с определением возраста у меня проблемы… возможно, мой ровесник или старше. Его тёмные волосы отливали медью под светом Дельты, а в глазах горели две остроконечные звезды. Одет он был весьма странно, будто бы сбежал с сонного часа: в тапочках, футболке и шортах до колен.
  - Я спрашиваю, ты из окна выпрыгнула?
  Я продолжала молчать.
  Скажу честно, с мальчишками я никогда не общалась, не считая снов. С мужчинами – да, было дело. Но это совсем другое. Как же с ним говорить? Наверное, надменно и возвышенно…
  - Ты что на меня так уставилась? - он расхохотался и протянул руку. – Миней, что означает «месяц».
  Я ответила на рукопожатие и улыбнулась.
  - Так что, как тебя зовут? – Миней оглядел меня с головы до ног, а потом по его лицу пробежала лёгкая насмешка.
  - Что же во мне такого смешного? – спросила я, распахивая свои изумрудные глаза, что делает меня похожей на куклу.
  - А ты сама-то видела себя?
  Я опустила глаза, и они стали ещё больше. Миней демонстративно отвернулся и через минуту давился от смеха.
  На мне была та же одежда, что и в тот день, когда я последний раз видела маму. Однако сейчас моё одеяние выглядело так, будто бы я ходила в нём под палящим солнцем долгие годы. Всё абсолютно лишилось цвета, приняв белый оттенок. Я представлю, каким пятном я сверкаю со стороны. Но этого мало, в некоторых местах одежда даже порвалась!
  «Вылитый дикарь из тропического племени», - подвёл итог Полумрак.
  - Это не смешно, - серьёзно сказала я, с осуждением глядя на Минея, - не знаю, как так получилось.
  - Я выглядел хуже, - вдруг сказал тот, перестав смеяться, - у меня одна штанина была, а другой не было. У кого-то вообще половины рубашки пропало.
  - Куда пропало? – поинтересовалась я.
  Миней медлили с ответом.
  - Когда нам стирают память, вещи портятся, - наконец, ответил он, - ткань выгорает и рассыпается. Не спрашивай, я не знаю, почему так происходит.
  Перед глазами возник ослепительный столб света: неудивительно, что вещи портятся. Я припомнила роковую надпись.
  «Надеюсь, она выжила, - подумала я, - кровь должна быть стойкой. Я должна быть отомщена».
  - И имени у тебя нет, потому что ты новенькая, - рассуждал Миней, - только с обряда. Да… а из окна ты как выпала? Или сама выбросилась? Ведь если бы меня здесь не было, то ты бы разбилась.
  Я посмотрела в его глаза-звёзды, решая, сказать правду или соврать.
  - Мне было плохо, - медленно начала я, - пустота слишком больно жгла. Её было нечем заполнить.
  - Иногда такое бывает, - вздохнул Митей, сделав ко мне шаг, - некоторые создание теряют, а ты из окна…
  Он был близко. Я отступила назад и, споткнувшись, упала.
  - Ты боишься меня?
  Но я уже не слышала его голос. Я смотрела на деревья с тёмной листвой, на чернеющую траву. Я вдохнула запах ранней весны, и в горле запершило.
  - Тебе нехорошо? – Миней опустился на колени и сжал мою руку так, что я уловила теплоту.
  - Весна… а ведь была зима, - тихо произнесла я, оглядываясь по сторонам, - была зима и снег. За окнами автобуса кружились снежинки. Было холодно. И я сидела на белой дороге, слушая…
  Я осеклась, встретившись со страхом. Страхом в его глазах.
  - Ты помнишь, - голос Минея эхом разнёсся в разные стороны, - ты помнишь, но это неправильно. Ты не должна помнить, ты должна забыть…
  Мне вдруг тоже стало страшно. Страшно, что он расскажет об этом Властилине с Эвитой. Страшно, что я произнесла. Страшно, потому что я не знала, почему это рассказала. Ему.
  - Ты пока ещё не понимаешь всю суть Истины, а, может, не знаешь вовсе. Но ты не должна помнить, ты должна забыть…
  - Истину лучше познавать в одиночку, - повторила я мамину любимую фразу.
  - Да… - Миней наклонился ко мне, наши лица были очень близко, - если узнают, что ты помнишь, тебя убьют в любом случае. Стирать память дважды нельзя, твой организм это не выдержит. Ты не проспишь два с половиной месяца, а заснёшь навсегда. Но с воспоминаниями о семье нельзя, СКВ поймает тебя и тоже убьёт.
  - Это Служба Контроля Воспоминаний?
  Миней наклонил голову. Я повторила его жест.
  - Ты слишком умна для этой сферы, - сказал он после паузы. – И в тебе есть что-то. Что-то неуловимое.
  - А в тебе есть нечто загадочное, - передразнила я его.
  - Я старше тебя, мне шестнадцать, а тебе четырнадцать. Ты пойми, что не должна никому рассказывать о том, что помнишь.
  - Я-то не расскажу, - я лукаво на него посмотрела, - это ты можешь рассказать. Я тебе не доверяю. Тебе не выгодно скрывать мой секрет.
  Миней подарил мне задумчивый взгляд и помог подняться:
  - Поступим так. Я отведу тебя к вашей целительнице и расскажу ей всё, как было. Ты упала из окна прямо на меня. Хвала Истине, ты не разбилась и никого не покалечила. Я принял решение отвести тебя к старшим и отвёл. Чем проще, тем правдоподобнее. Чем ближе к правде, тем сложнее запутаться. Идёт?
  Я подняла голову и увидела распахнутое окно на втором этаже. Его створки разъехались в разные стороны, выпустив я меня на свободу. Это одинокое окно эффектно выделялось на фоне других таких же, но не распахнутых.
  - Ты не учёл два обстоятельства, - заметила я.
  Налетел лёгкий ветерок, обогнул нас и отправился дальше, опять оставляя наедине.
  - И что за обстоятельства? – усмехнулся Миней. – Моя бескорыстная помощь не считается.
  - Хорошо, твоё странное поведение ко мне я трогать не буду, но число два продолжает быть неизменным.
  Внезапно Миней вздрогнул и стал старательно вглядываться в ночную черноту, которую изредка опоясывал красноватый свет. Я замолчала и тоже попыталась разглядеть в этой мгле тень малейшей опасности, но уловила только шорох травы и неясный силуэт вдалеке…
  - Тихо, - прошептал мальчик и поманил меня за собой.
  Я не возражала. Шорох травы казался подозрительным. Силуэт настораживал. Даже ночь представлялась предательницей.
  Мы неслышно отступали назад, стараясь передвигаться плавно и вскользь, будто призраки. Когда мы сделали около семи шагов, Миней схватил меня под руку и уволок под крону ближайшего дерева.
  Пусть была ночь, но недооценивать непостоянный свет Дельты не мог никто. Она как будто играла в прятки, скрываясь за тёмными массивами одиночных и редких облаков. Иногда Дельта выныривала из них и освещала землю во всю, а иногда её блёклый свет таинственно мерцал сквозь густую пелену небесных путешественников.
  Спокойствие нарушал одинокий шелест.
  Я затаила дыхание и ждала. Передо мной неподвижным изваянием застыл толстый ствол дерева, закрывающий обзор. Над головой раскинулись ветви, плетя между собой диковинный узор. Сзади прямо мне в волосы дышал Миней, обхватив за плечи. Я чувствовала, как у него в груди бешено колотится сердце, будто всадник в пустынной степи.
  - Кто здесь? – услышала я и ощутила, как напрягся мой спутник.
  Голос позвал ещё раз. В его тоне присутствовали повелительные нотки и раздражение. Его обладатель был явно недоволен тем, что не нашёл нас.
  Мы простояли так недолго, но казалось, что прошла целая вечность, прежде чем шаги утихли вдали. Но я готова была простоять так всю оставшуюся ночь.
  Миней выглянул из укрытия и, облегчённо вздохнув, убрал свои руки с моих плеч:
  - Ушёл, - сказал он шёпотом, видно, ещё опасаясь чего-то. – На чём мы остановились?
  - Кто это был? – не медля, поинтересовалась я, пытаясь скрыть сожаление, отражающееся на лице.
  - Мой соперник, Никандр, что расшифровывается «победоносный воин». Он хороший парень, но у нас с ним разные дороги, которые не должны пересекаться. Никак не должны.
  - Вы с ним враждуете, раз он твой соперник?.. Враг?
  - Нет, - рассмеялся Миней, его глаза сверкали, - понимаешь, я потом тебе всё объясню, но только после того, как ты освоишься, иначе я тебя окончательно запутаю.
  Мы вышли на освещённую аллею и побрели вдоль здания, где на втором этаже было распахнуто окно.
  - Хочешь, сказать, когда я узнаю Истину? – напрямую спросила я. – Ту Истину, которую нам хотят рассказать? Ту Истину, из-за которой я оказалась здесь? Ту Истину, которая… - я запнулась, потому что Миней остановился и теперь внимательно вглядывался мне в лицо, но всё-таки продолжила, - которая дурманит наш разум, но тем самым превращается в нечто недосягаемое и никому неизвестное.
  Повисла пауза.
  - Ты считаешь, что Истину никто не знает? – тихо выдавил из себя Миней.
  - Да, - металлически произнесла я, - никто.
  Пауза возникла снова.
  - Ты слишком умна для этой сферы, - задумчиво изрёк мальчик, - по всем показаниям. Во-первых, ты помнишь всё, что было в твоей жизни, хотя прошла обряд стирания памяти. Это невозможно. Ни один человек не сможет самостоятельно вспомнить утраченные воспоминания. Во-вторых, ты рассуждаешь так, будто уже познала Истину и окончательно уверена в её возможном смысле, однако являешься Непросвещённой. И в-третьих… я не знаю, как это объяснить, но в тебе что-то есть. То, что нет ни у кого из нас.
  Я отвернулась от Минея и обратила взор к небу. Я не желала быть откровенной с первым встречным. Он и так узнал достаточно. Да, и хочется быть честной с собой, я боялась проболтаться. Взгляд этих звёздных глаз так сильно манил и притягивал, что даже я не могла взять себя в руки. Со мной творилось что-то странное… хотя я всегда была странной.
  - Понятно, ты ничего не расскажешь, - вздохнул Миней, говоря как будто сам с собой, - я бы тоже не рассказал. Прости меня, если сделал что-то не так, - добавил он еле слышно.
  Я не развернулась:
  - Это ты прости меня за то, что я такая, какая есть. Со мной сложно общаться… - далёкие звёзды светили так ярко, что по моей щеке покатилась слеза. - Жизнь – это долгое кино, которое мы смотрим. Но даже если у нас получится сбежать из зала, фильм всё равно будет идти. Мы не сможем его остановить. И закончится тогда, когда придёт Конец. Мы не в состоянии повлиять на это. Все наши попытки, наоборот, уничтожат то, что у нас осталось.
  После этих слов, вырвавшихся на волю из самых сокровенных уголков моего сердца, я, размазав солёную каплю по щеке, повернулась к Минею, который тут же отшатнулся, будто от меня шли наэлектризованные потоки. Я в замешательстве встретилась с его красивыми глазами, где скрывалось всё небо, и вновь увидела страх.
  Страх в этих прекрасных глазах.
  - Я отведу тебя к вашей целительнице, - через минуту сказал Миней, немного придя в себя, - идём. Я не очень хорошо ориентируюсь в девчачьем корпусе, редко туда заглядываю, но не потеряемся.
  Он легонько взял меня под руку, и мы поднялись по ступенькам на небольшое крыльцо с белой резной дверью, в черноте которой отражалось моё бледное лицо. Дверь гулко хлопнула, и мы оказались перед развилкой. Кругом стояла темнота, но Миней уверенно повёл меня по длинным прямым коридорам, освещённым только блёклыми лампочками на потолке, по лестницам со скользкими и неудобными ступеньками, по небольшим площадкам, где в углах темнели круглые и прямоугольным предметы.
  Но я была как в тумане…
  Передо мной стояли его глаза.
  И страх в их умопомрачительной бездне…
  Не знаю, сколько мы шли, сколько миновали дверей и окон, ступеней и перил, проходов и мигающих лампочек, как Миней остановился перед одной из дверей и постучал.
  Стук разлетелся гулким эхом.
  Сразу после этого за дверью послышался шорох. Пол под щелью внизу загорелся ровным светом.
  - Ты мне так и не сказала два исключительных обстоятельства, - напомнил вдруг Миней.
  - Да, я так и не сказала… - секунды тянулись очень медленно, а мой голос звучал завораживающе в этой подозрительной темноте. – Первое: ты сам окажешься в сложной ситуации, так как по неведомой причине бродишь средь ночи по территории, а должен спасть в своей теплой постельке.
  Миней усмехнулся:
  - За это можешь не переживать... А что со вторым обстоятельством? Оно такое же сногсшибательное, как первое?
  Мне не понравился его усмешка, однако я догадалась, что мой новый знакомый хочет скрыть за ней страх… Но я решила идти до конца. Сказать начистоту. Довериться этому человеку. Человеку с такими удивительными глазами-звёздами.
  - А второе… Всё дело в крыльях, которые теперь, возможно, выдадут меня с головой.
  Миней пошатнулся. Он сгорбился, став похожим на старика.
  - Что за крылья? - прохрипел он.
  - Мои крылья, - ответила я.
  В эту секунду произошли сразу несколько вещей. Во-первых, дверь, в которую постучали, открылась, и за ней показалась Эвита в белом халате с растрёпанными волосами, видно, мы её разбудили. Во-вторых, Миней издал протяжный стон и начал падать. Эвита подхватила его на лету и поволокла в комнату. И, наконец, в-третьих, у меня потемнело в глазах, и я стала задыхаться.
  Яркий свет окружил со всех сторон, пробуждая картины из памяти: мой собственный голос, говорящий «Черта – это просто полоска, а Грань – переход на следующую ступень», неограниченная ничем и пульсирующая паника, удивлённое и восхищённое лицо Бламора, неподвижное тело подруги, алая кровь на белой-белой стене, поток света, олицетворяющий лик обречённости…
  Мир уплывал от меня.
  Жестоко и невозвратимо.
  Я взмахнула руками, чтобы схватиться за ручку двери или, в крайнем случае, за Эвиту…
  Но поймала пустоту…


  Я открыла глаза. Передо мной раскинуло просторы чернота с белыми вкраплениями. В ушах шумело.
  - Вставай, боль давно позади, - ворковала сладким голосом Эвита.
  Я приподнялась на локтях и огляделась. Находилась я в очень странном месте, издалека напоминавшем крышу с большим стеклянным куполом, за которым можно было до безумия чётко рассмотреть каждую звезду и каждую тёмную тучу на небосводе. Пол был мягкий, серый и, подобно ковру, покрывал всю необычную территорию. Прищурившись, я уловила за куполом очертания черепицы: да, я всё-таки на крыше. Меня окружали разбросанные в хаотичном порядке горшки с растениями, маленькие фонарики, дающие лёгкий желтоватый свет, и множество разноцветных подушек.
  - Голова не кружится? Чувствуешь усталость? – спокойно спросила Эвита, глядя прямо в глаза.
  - Мне что-то давит за запястья, - сказала я, поморщившись.
  - Это пройдёт. Больше ничего не болит?
  - Нет.
  - Иди за мной.
  Эвита поднялась с колен, а я последовала за ней. Это место завораживало взгляд, но мне не хотелось смотреть на его красоту и неповторимость. Меня мучили другие вопросы, на которые я бы хотела получить ответ. Ясный ответ.
  - Где Миней?
  - Он потерял сознание от страха, - пояснила целительница, не оборачиваясь, - я передала его своему коллеге, а тебя оставила у себя в палате. Ты недолго пролежала. Но самое интересное не в этом. Как вы встретились?
  Эвита любила не договаривать, потому что совсем не умела лгать.
  - Я очнулась в постели, в незнакомой комнате, - начала я свой рассказ, - с пустотой. Я не могла справиться с ней. Я не помнила ничего! Абсолютно ничего! Кроме одноклассниц, самостоятельной по алгебре, каких-то мутных домов… Ни родителей, ни жизни… ничего… Даже не знаю, как я подбежала к окну и распахнула его… А потом летела, летела вниз. Приземлилась на Минея. Мы с ним немного поговорили. Он спрашивал, кто я, что здесь делаю, посмеялся над моей выцветшей одеждой. А затем решил отвести к вам.
  - Ты потеряла сознание от измождённости и усталости. Это понятно, ты слишком мало пролежала после обряда, - произнесла Эвита, огибая очередной цветочный горшок, - а вот Миней… Он упал от страха. Чем ты его так напугала?
  - Я его не пугала, - честно ответила я, - он сам напугался. Мальчишки такие пугливые.
  Целительница на это ничего не сказала.
  Вскоре мы вышли к самой середине этой площадки: именно здесь была самая высокая точка стеклянного купола. Это место ничем не отличалось от того, где я очнулась. Те же растения, желтоватый свет, пушистый ковёр.
  - Садись и жди.
  Я молча кивнула и опустилась на пол, обхватив колени руками - в такой позе меня должны были обнаружить в белой комнате с мягкими стенами. Эвита развернулась и ушла. В душе царило замешательство. Я не соображала, что мне делать дальше. Остаться здесь или попробовать сбежать? Если останусь, есть шанс раскрыть все карты, что мне не выгодно. Но если сбегу, меня могут поймать, и тогда я не представляю, что со мной сделают, но так же могу попасть ногой прямо на дорогу удачи... Однако куда я пойду? Мама не примет меня назад, да и я не хочу возвращаться, а беспризорной девочкой, одиноко скитающейся по пыльным улицам большого города, я быть не желаю.
  Через три минуты вернулась Эвита, неся в руках причудливый предмет, от одного вида которого меня бросило в жар, хотя в нём самом ничего страшного не было. Я просто чувствовала, что что-то не так.
  Подогнув под себя колени, я с волнением стала рассматривать то, что теперь лежало передо мной. Это была прозрачная овальная ёмкость, до краёв наполненная водой, переливающейся всеми цветами радуги. А там… там… в воде плавали небольшие кубики, тоже прозрачные, но с чем-то тёмным внутри. Их было много. Они то опускались вниз, то поднимались вверх, то стремились в бок, то назад, то влево, то вправо. Создавалось ощущение, будто кто-то невидимый сидит на дне этой посудины и передвигает крючковатыми пальцами прозрачные кубики.
  - Сегодня подходящая ночь, - заговорила Эвита, протягивая руку к ближайшему фонарику и дотрагиваясь до его горящей стенки, - звёзды светят ярко, а Дельта готова уйти в глубину облаков. Теперь ты должна принять важное решение. Готова ли ты получить собственное имя?
  Сердце сжало в ледяных тисках.
  Да, я готова, но вдруг имя получится кривое? Или будет глупо расшифровываться? Но эти вопросы держались на поверхности, а под ними таились другие. Я боялась получить имя, так как оно напрямую будет связано с моим будущем. Конечно, некоторые имена имеют наивную расшифровку, как например, Фелиция - «счастье». Но есть и другие! Эвита – «дарующая жизнь» - имя дало ориентир на профессию, наделило уверенностью в выборе. А Миней? «Месяц!» Частичка Дельты! А в его глазах горят звёзды… Вдруг у меня будет так же? Вдруг я стану какой-нибудь «окрылённой»? Или «отчуждённой Миром и Законом»?
  «А ты не подумала, что случится без «вдруг»? – прервал поток моих бурных мыслей Полумрак. – Имя подскажет тебе, в каком направлении ты должна двигаться. Если «окрылённая», изучи свои крылья. Если «отчуждённая Миром и Законом», перейти Грань».
  «Грань… - от этого слова лёд в сердце начал таять. - Черта – это просто полоска, а Грань – переход на следующую ступень».
  «Переход на следующую ступень… - эхом откликнулся внутренний голос. – И ты не знаешь, что сделает с тобой эта обворожительная женщина, если ты откажешься».
  Полумрак ещё не успел договорить, а я уже ответила с металлической решимостью:
  - Да, я готова получить собственное имя.
  И в то мгновение все фонари потухли, а их пост заняла строгая ночная неподвижность. Наступила темнота. Передо мной чёрным силуэтом выделялась стройная фигура Эвиты. Со всех сторон, создавая иллюзию дыма, раскинули ветви растения, окрасившиеся в тёмные тона. Кромешная тишина сжала горло, а запястья снова укололо иглой. Над головой блестели звёзды, но их свет показался несуществующим и безжалостным…
  Я сидела в кромешной темноте, слушая дыхание.
  Своё и Эвиты…
  Внезапно целительница дёрнулась. Она почти слилась с темнотой и растворилась в ней, поэтому было сложно судить, что же такое с ней случилось. Но после этого перед моими глазами загорелся тусклый кругленький белый огонёк, зависший в воздухе. Было очевидно, что он подвязан на нитке, которую сейчас держит Эвита, но, когда выключены все источники освещения, это предположение нельзя подтвердить или опровергнуть.
  Можно просто смотреть.
  На белую точку.
  Огонёк начал раскачиваться из стороны в сторону, рисуя в воздухе полукруг. Мои глаза внимательно следили за каждым его движением, не моргая ни секунды. Эта маленькая точка, похожая на звезду, заполоняла мысли и приглушала чувства. Теперь мне хотелось только смотреть на передвижения огонька, а на остальное было наплевать. Безразличие дышало в спину, и от его дыхания я становилась смелее и безрассуднее, но и равнодушной ко всему.
  Глаза заболели, но я не могла оторвать взгляда от этой маленькой точки, ставшей на эти минуты смыслом моей жизни и слепой надеждой на вечное любование ей. Огонёк приобрёл мерцающий след, так что теперь, я видела полукруглую дугу, по которой взад и вперёд передвигается беленький сгусток света.
  - Почувствуй лёгкое прикосновение Вселенной, ощути её незримое влияние, - услышала я голос Эвиты, однако её очертания уплыли в черноту, и я не пыталась их найти, а просто смотрела на белую точку, мелькавшую перед глазами, - и подари частичку своей души вечной молитве, восхваляющей Млечный Путь. Не думай о мирских проблемах и покорись неизбежности этой глобальной судьбы. Только тогда тебе будет дано услышать свой настоящий внутренний голос, осмыслить существование и выявить сущность. Ты должна склонить голову перед могуществом космической стихии, и звёзды, которые так далеко, которые уже не с нами, но продолжают доставлять свет, покажут то, что скрыто под замком детских страхов. Они соберутся в хоровод созвездий и начертят на небесах пророческие линии, дарующие освобождение от моральных препятствий мирских. Твой взгляд будет бродить по ярким точкам, а рука выберет десять или менее букв, из которых соберётся имя, раскрывающее твою сущность. Звёзды затуманят разум, освобождая место интуиции, которая твоими пальцами создаст из выбранных символов слово, которое закрепится с душой и телом прочной ниткой… Но помни… Истину лучше познавать в одиночку!
  Длинный монолог Эвиты усыплял и лишал воли. Я старалась не вникать в смысл пленяющих слов, но они были сильнее, намного сильнее меня. Маленькая белая точка утягивала за собой, но последовать за ней я не могла, так как благодаря этой звёздочке я не в состоянии была даже протянуть руку, сколько бы ни сопротивлялась, сколько бы ни пыталась отвести взгляд. Любое желание тухло, как свеча от порыва лёгкого ветерка, а эмоции неслышно отступали.
  - Взгляни на небо, - в наступившей тишине сказала Эвита.
  Огонёк пропал. Растворился. Оставил одну.
  Дыхание с сердцем остановились. Внутри у меня что-то оторвалось и упало.
  - Взгляни на небо, - приказала целительница.
  Я повиновалась и с усилием подняла голову…
  Сначала я ничего не увидела, только перед глазами мелькало утерянное пятно. Но вскоре я начала различать очертания множества таких же огоньков, за которым я наблюдала всё это время. Звёзды распахнули врата во Вселенную, а дыхание с сердцем опять побежали вперёд.
  У меня было много огоньков.
  И я не знала, какой выбрать.
  Взгляд тянулся к каждому.
  Я сама не заметила, как вытянула руку вперёд, как опустила её в ледяную воду, дотрагиваясь до прозрачных кубиков с чем-то тёмным. Я почувствовала пронизывающий пальцы холод, от которого они сразу онемели и вообще перестали слушаться. Рука бродила в глубине овальной ёмкости, но не могла ухватить ни одного кубика. Они все выскальзывали из пальцев.
  На небе вспыхнула одна яркая звезда.
  Однако это могло и показаться.
  Но, так или иначе, пальцы сжались сами собой, а рука извлекла из воды то, что поможет выбрать мне имя.
  - Собери из букв слово, - последовал приказ Эвиты.
  Рука онемела, но я глядела на небо, где в его бездонных просторах переливались белые огоньки. Я не противоречила целительнице, а просто принялась складывать из скользких кубиков полоску, расплывающуюся перед глазами. Их было шесть, но я не могла рассмотреть на них хотя бы одну букву.
  Дрожащие пальцы придвинули последний прозрачный кубик…
  Стремительно вспыхнули фонари, осветив растения желтоватым светом…
  Я протёрла глаза и подула на окоченевшие ладони. В голове стоял шум, и я не могла понять, что же произошло. Гипноз? Иллюзия? Транс?
  - Прочитай, - потребовала Эвита, указывая на разноцветную полоску с какими-то символами.
  Оказывается, буквы появились, когда включился свет и упал на гладкую поверхность объёмных фигур. Возможно, всё дело в освещении, хотя… в темноте невозможно прочитать и три предложения, но ведь буквы-то видны…
  - Читай, - повторила целительница.
  Я посмотрела на сложенные в шеренгу кубики и подумала, что сейчас наступит один из самых важных моментов моей жизни. Я стою на пороге чего-то великого, что приоткроет занавесу тайны моей сущности. Я узнаю слово, которое составляет часть собственной души, и чьё предназначение поставит роковую печать на бланк моего будущего. Ближайшего будущего.
  - А… л… а… т… е… я...
  Звучание имени врезалось и раскололось на миллиарды осколков. Это слово, которое я услышала в первый раз, и которое услышу ещё множество, сразу стало родным и понятным, будто я уже где-то его слышала и где-то там восхищалась им, любила и завидовал его обладательнице.
  - А-ла-те-я, - по слогам произнесла Эвита, будто пробуя слово на вкус, - нехорошее имя.
  Я уставилась на целительницу в немом вопросе. Нехорошее имя? Что она себе позволяет? Да, и если это правда, зачем тогда говорить об этом?
  «Перевод у имени необычный, - пояснил Полумрак, - всё дело в значении».
  Эвита подняла с пола шесть кубиков и положила их обратно в овальную ёмкость с водой, а затем встала на ноги, уходя, бросив через плечо:
  - Жди здесь.
  «И как же оно переводится? – усмехнулась я, глядя вслед целительнице. – «Окрылённая»? «Отверженная Миром и Законом»?»
  «Нет, не так. Я, конечно, не уверен, но её реакция напрямую кричит о том, что я прав».
  «Её реакция? По-моему она никак не отреагировала. Ты видел, её лицо никак не изменилось! Она даже не моргнула!»
  «Но сказала же, что имя плохое! – не остался в долгу Полумрак. – С таким именем тебе нужно быть в десять раз осторожнее».
  «И как оно расшифровывается?» – поинтересовалась я.
  Но услышала одинокое молчание.
  Я пожала плечами и поднялась на ноги. На удивление, у меня ничего не болело после «гипноза» Эвиты. Оглядевшись, я побрела влево, проводя рукой об листья растений и ощущая их жизнь, пульсирующую в зелёных жилках. Так, двигаясь аккуратно и не спеша, я добралась до конца площадки, где крыша заканчивалась.
  Я стола перед прозрачной стеной и смотрела вниз на захватывающую высоту за толстым стеклом. Там от здания, на котором я находилась, тянулась серой лентой дорога, убегающая вглубь аллеи – вглубь парка – под защиту деревьев. Где-то там, далеко, я это знала, есть высокий забор, который сейчас не видно, но он стоит и никогда не пропустит меня в город, многоэтажные дома которого возвышаются за деревьями.
  - Алатея!
  Я вздрогнула и обернулась, первый раз откликнувшись на новое имя.
  - Ты должна была ждать меня там, где я тебя оставила, - спокойно сказала Эвита, подходя ко мне.
  Ничего не ответив, я развернулась и прикоснулась рукой к холодному, как лёд, стеклу:
  - Что означает моё имя?
  Я напряглась, почувствовав, как Эвита кладёт свои руки ко мне на плечи. Я сравнила её резкое прикосновение и мягкие полуобъятия Минея. Уголки губ сами собой разъехались в улыбке.
  - Ты имеешь права требовать от нас его значение, поэтому мне придётся раскрыть тебе суть.
  «Как будто бы это строжайший запрет», - подумала я.
  «Не запрет, - отозвался Полумрак, - расшифровка твоего имени их просто пугает».
  - Истина, - вдруг тихо прошептала Эвита мне на ухо, - истина.
  Запястья будто резанули острым кинжалом, но я не обратила на это внимания…
  Всё оказалось намного проще, чем я предполагала. Моя сущность – Истина, которую все делают вид, что знают, хотя на самом деле в ней ничего не смыслят.
  Истина.
  Моя Истина.
  «Ты довольна? Счастлива?» - услужливо спросил Полумрак.
  «Я удовлетворена!»
  В сознании зависло решение, выбор которого зависел от имени.
  Я остаюсь здесь до поры до времени, а Грань подождёт.
  Пока подождёт.
  Пока.
  «Ну, что ж, - внезапно и с большим чувством воскликнул Полумрак, что я зажмурилась. – Добро пожаловать в этот Мир, полноценная жительница Мирды! Добро пожаловать, моя Алатея!»
  «Добро пожаловать», - повторила я и прижалась к стеклу, за которым начинали потухать первые звёзды.

Продолжение:
http://stihi.ru/2026/03/17/6690