Первая Любовь

Вытаптываю имя на снегу;
хочу в любви признаться. Не могу.
Моя любовь, конечно, не секрет,
но слов любви не знаю в девять лет.

Она за шторой на первом этаже.
Ей десять, как бы взрослая уже;
все видит, скоро выйдет погулять,
и мне придется надписи стирать.

Не быстро, чтобы уж наверняка
она прочла и, покраснев слегка,
сказала, может, в двадцать пятый раз:
не надо, пропасть разделяет нас.
Ты еще маленький, а мне уж десять лет.
О чем мне говорить с тобою, шкет?

Но попеняв на малый возраст мой,
и странно нежно мне сказав: плохой
мальчишка, она меня берет
под руку и как взрослого ведет
гулять то в парк, то в черно-белый лес,
и там приходит время для чудес,
когда, забыв о разнице в годах,
мы говорим с восторгом в голосах
о чем угодно, что на детский ум
приходит нам одновременно двум:
про хоббитов, как будто есть они,
про странные болотные огни,
что как апрелем запахнет ветерок,
мы будем собирать березок сок;
про школьные занудные дела,
и как рябина красная кисла;
что у соседа слева от нее
есть карабин или двуствольное ружье.

Поспорим, лучше кто сейчас поет:
наш Лещенко или красавец Готт,   
что песня «Клен Шумит» народом создана.
И помечтаем. Как всегда, начнет она.

Она мечтает стать звездой кино,
а я героем спорта. Заодно
героем будущей какой-нибудь войны,
расстрелянный врагами у стены
за то, что я такой весь из себя.
Не надо, скажет. Я люблю тебя.