Изощрённая месть

— Глупое выражение «строить отношения». Представляется такая мужланская сила, которая расчистит от всего ненужного площадку и начнёт возводить здание. Разве в отношениях так? Да, ещё есть архитектура, и вы мне сейчас напомните, что это есть «музыка, застывшая в камне». Согласна, музыка, но ведь застывшая. Но бывает, что, когда созерцаешь шедевры, например, Гауди, все представления рушатся. И начинает казаться, что дома, как и отношения, можно выращивать. Скажите, глупые ассоциации? — Яра вскинула туманные глаза.

Виктор пожал плечами. Он почти ничего не понимал из того, что ему говорила эта светловолосая маленькая женщина с томным взглядом. Но ему хотелось её слушать. Ему нравилось, что, ведя диалог, она сама же отвечала на задаваемые ему вопросы, тем самым, не заставляя его краснеть и чувствовать себя невеждой. С ней было интересно, и этот интерес сейчас конкурировал с Антонининым борщом и, кажется, перевешивал. Это доказывало, что путь к его сердцу всё-таки лежит не через желудок, а через мозги. Думать так ему нравилось, и потому он внимательно вслушивался в то, что говорила Ярослава Милонова.

— И я не буду спорить, потому как совершенно ничего не понимаю во фрактальной геометрии.

— Вообще-то, я тоже, — облегчённо выдохнул Виктор и улыбнулся. Он был благодарен этой милой женщине за то, что своим «непониманием» она сравняла их уровни образованности. — Но я про Фриду…

— В отношениях с Передвигиным Гауди была Фрида. Она, как архитектор, выстраивала замок любви, а потом появилась эта девица, и оказалось, что замок был из песка, который снесло набежавшей волной по имени Аллочка.

— И Фрида в отместку решила их убить?

— Вы не считаете это достаточным основанием? — Дымчатый взгляд обволакивал.

— Нет.

— Это вы из мужской солидарности так говорите. Вы женаты?

— Да, — смутился Виктор. — Уже много лет.

— И никаких соблазнов?

— Если только в виде борща, — усмехнулся Котов.

— Борщ — это банально. Слава богу, не все мужчины столь примитивны, чтобы купиться на кусок хлеба и тарелку борща. — Голос Яры зазвенел пустотой ледяного неба.

Виктор поёжился, стало обидно за мужчин, а особенно за себя.

— А на что ведутся не примитивные мужчины?

— Хм… — Ярослава кокетливо отбросила со лба белую прядь. — Вы меня подловили, Передвигин повёлся на смазливую мордашку и на юные годы. Ах! — Она потянулась к шкатулке, вынула оттуда длинную дамскую сигару, но не закурила, просто зажала между пальцами. Красивыми, тонкими пальцами с идеальным французским маникюром. — Он променял Фриду, умницу и талантище, на какую-то пустышку. Конечно, Фрида решила отомстить. Я ничего не знала о её намерениях, она умеет молчать, хотя по глазам я видела, что она что-то задумала. Фрида, конечно, поступила жестоко, но красиво, на такое способен только настоящий художник.

— И что же она сделала?

— Ремонт.

— Ремонт?! — Виктор удивлённо вскинул брови.

— Ну да. — Ярослава снова полезла в шкатулку и вынула зажигалку — узкий цилиндрический тюбик, инкрустированный золотом. — Но перед этим она отправилась в путешествие, откуда привезла то, что на вашем языке называется орудием преступления.

Опустившиеся на миг брови Котова снова взлетели. Яра зажала губами сигару и щёлкнула зажигалкой. Синее пламя подрагивало, но женщина с дымчатыми глазами не торопилась прикуривать, она задумчиво смотрела на огонёк, потом вынула изо рта сигару и защёлкнула зажигалку...

Вы прочли отрывок из детектива Елены Касаткиной "Морок безумия". Полностью книгу читайте на Литрес, Ридеро, Амазон.