кто ты

кто ты, смотрящий растерянно в зеркало,
осознающий едва настоящее?
 
цепь неразумного, злобного, смертного тенью скользит по суставам и хрящикам, точит ракушку сознания-устрицы, мерзко смеясь с конвульсивной экспрессей.
что ты морщинишься?
будто не узнанный сам собой в мелко заблюренной версии:
кровь, затвердевшая в ил синтепоновый,
корпус, обмякший в субстанцию хлипкую.
 
ну же, вглядишься в движения контуров
с монстроподобными
полуулыбками?
 
сколько ни жди – суть вещей не изменится.
как ни бежишь – от последствий не спрячешься.
мозг взаперти за решёткой лечебницы – вряд ли хоть что-то дойдёт с передачками через колючий барьер по периметру, холодом под порыжелые простыни;
ни понимания собственных выборов,
ни равновесия, лишь перекрёстные сцепы дощечек, подвешенных в линию на высоте трёх падений с подстанции.
 
/канатоходец, не пой над вершинами – бойся, что тросы однажды обвалятся./
 
что там, внизу, кроме голых валежников, преющих в кряжах строительной рухляди?
небо со стоном защёлки ржавеющей мачтой крени;тся, стекает,
и хмурятся плёсы далёкого марева космоса в опустошённо потерянной вечности.
сны размыкают ладони белёсые.
тьма насекомым ползёт по предплечию.
 
полое – к полому,
время – к застывшему,
жизнь – к имитации, вскормленной памятью.
свет не извлечь прогоревшими спичками.
скрежет изнанки извилисто тянется, словно кайма, по пятам исчезающих линий едва различимого облика.
 
чем тебя держат руины пристанища?
звёзды взывают тягуче, утопленно бездной, что льётся в оконные прорези, гулко взвихряясь феерией вычурной – к ярким полётам в объятия пропасти,
крайней потере клочков идентичности,
точке рестарта.
итог предначертанный,
звук не дойдёт по глухим передатчикам.
 
кто ты, всплывающий в заводи зеркала?
что в тебе, призрачном, есть настоящего?