Москва

Москву не узнаешь... Глазея, иду по Арбату я...
Раскрыты ладони — не сморщены! — памятных улочек.
Неужто почила столица кривая, горбатая,
пахучая сладостью сдобных  ватрушек и булочек?

Теперь всё не так... Встретит кофе, уже не до  чая ей.
В иные шелка – мех не в моде! — девчонкой одетая.
Есть что-то в ней хищное... что-то на грани отчаянья,
но к небу все те же церквушки главою воздетые.

Со мною не шутит, глядит изподлобья на кролика.
Но всё же ведёт, продолжая знакомство-экскурсию.
Когда-то  для   бедных провинций  была анаболиком,
теперь обернулась  помощницей — Марьей-Искусницей.

Столице подстать изменяется облик окраинный:
уж нет истуканов – бетонных колоссов по улицам.
Была моя родина прежде презренно охаяна —
теперь бы пришелся ей  градостроительный "Пулитцер".

Не водка с матрёшкой она, не медведь с балалайкою —
в ней много иного весёлого, сочного, броского.
А все же не стала, меняясь так быстро,  зазнайкою, —
по-прежнему  родина Пушкина,  Блока и Бродского.