Королевство прямых зеркал

Илька была рыжей и конопатой. Дразнили её по этому поводу с детства все, особенно, Вадька из старшей группы в садике и Тоха из параллельного класса в школе. Оба они, наверняка, ещё и дёргали бы за косички, только их у Ильи не было. Веселая копна задорных кудряшек жила своей жизнью и совершенно не поддавалась заплетанию.

Сегодня Тоха предложил вместе залезть в подвал старого дома, стоящего на пустыре за школой. Тошка разведал, что Света и Серж, вожатые из 10Б, туда спускались, а вернулись только часа через три, когда их уже начали искать. Причём, оба вид имели такой загадочный и сияющий, словно их там на сигвеях катали, мороженным угощали и пятерки по контрольным ставили. Тоха тоже так хотел. Именно с Илькой. Говорил, что так интереснее.

Дверь в подвал открылась легко. Фонарики в телефонах они включали поочередно, решили экономить заряд, хотя Тоха хвастал, что взял с собой пауэрбанк, который ему недавно батя подарил. Илька видела, какой он красивый: словно маленький футбольный мяч, только железный. И порты в нём встроены в каждую сторону, словно он на команду из тридцати двух человек рассчитан. Или на целый класс. Смешно.

Пробравшись извилистым коридором, ребята после десятого, кажется, поворота замерли. Луч фонарика отразился от зеркала, загораживающего проход. Рассеянный свет искажал изображение.

Илька вгляделась и просияла: за зеркальной границей стояла очаровательная шатенка с миловидным лицом, озорными глазами, тонкой талией и изящными руками. Остальная фигура терялась в водовороте зелёных оборок, обрамлённых белой пеной кружев. Девочка помахала рукой этой особе, которая была старше её минимум вдвое, и увидела такой же жест в зеркале. Илька всегда мечтала вырасти и стать такой: лукавой и обаятельной. Киношные красавицы её никогда не вдохновляли.

Чуть погодя Илька спохватилась, что пришла сюда не одна. Иллария сначала посмотрела на Тошку, потом на его отражение и расхохоталась. Нет, крепкий и статный парень в каком-то подобии карнавального костюма бродячего музыканта или сказочного принца не был смешон, просто Илька в этот момент вспомнила, как Тоха силился поднять гриф от штанги без единого "блина" на сдвоенном уроке физкультуры. Этот, пожалуй, взял бы вес с полной нагрузкой и самой Илькой впридачу.

"Ты чего?" - спросил он скорее удивлённо, чем обижено, глядя на её отражение. Голос был другой. Немного ниже и гораздо глубже. Илька струсила и просто помотала головой. Ну его, это дело - без предварительной подготовки слушать свой собственный новый голос.

"Тон!" - да, пожалуй, звать его, даже мысленно, детским прозвищем, было бы неправильно. "Тон, что будем делать?" - одними губами произнесла она, поймав глазами взгляд преобразившегося спутника. Не дав ей со вкусом насладиться паникой, он сцапал девочку за руку и шагнул вперёд.

Реальность мелодично звякнула, чуть качнувшись, и растворилась. Стало светло, шумно и ярко. Нарядные люди бегали и кружились, были увлечены этой игрой или танцем, захватив в свой круг вновь прибывших. А голоса их сливались в песню или гимн. Трудно было понять непривычному уху эти звуки.

Затем действо выкатилось на площадь перед ультрамариновым замком с лазурными башнями и бледно-розовыми колоннами. Если бы Илька раньше увидела такое сооружение, решила бы, что это декорация к сказке или торт.

Движение всех присутствующих ускорилось, создавая смерч, поднимающийся над землёй, увлекающий за собой новые массы земли, воды, воздуха. Наконец разноцветный столб распался на отдельные фигуры.

Илька готова было визжать от восторга: вокруг были уже не люди.
Воздух над площадью заполнили изящные драконы всех мастей и размеров. Они продолжили танец, и это зрелище переполняло сердце трепетом. Восхищаясь этой картиной она только потом поняла, что и сама танцует, парит на  распахнутых крыльях. И визг все же прозвучал. 

А когда движение замедлилось и стая спустилась на землю, все уже были людьми. Взявшись за руки они  побежали к замку. Умопомрачительное действо что-то переменило внутри. Иллария поняла, что уже воспринимает всё, как должное.

Дальнейшее ей запомнились смутно: уроки танцев, риторики, математики, языков, фехтования, кулачного боя, верховой езды, каллиграфии... Балы и магические танцы сменялись спортивными играми и соревнованиями, заданиями по расчистке территории, строительству  городов, обустройству садов и парков. Педагоги не делали скидок на опыт и возраст. Надо было справляться со всем.

Постепенно девушке начало казаться, что другой жизни и не было никогда.
Иль, а теперь её только так называли братья по полёту, готова была поклясться самой себе, что вылупилась когда-то из яйца, училась обращаться человеком, подолгу сохранять новое обличие, запоминала рисунок ритуального танца.

Всё это время с ней рядом был надёжный, крепкий, заботливый со всеми Тон. Вот только у неё  сердце замирало при его приближении, а проявлять такую слабость у них не принято. Не сейчас. Не раньше осени.

Наконец, наступил праздник Нового крыла, когда молодые самцы и самочки только начинают учиться быть людьми, столь же убедительными, как и взрослые. Молодёжь затеяла игру "Сбереги Яйцо". Команда девушек должна была охранять кладку - корзину с мячами, команда юношей -  отнять и перепрятать шары в своём углу поля, где тоже стояла корзина-гнездо.

В напряжённый момент игры руки Тона и Иль одновременно коснулись одного мяча, крылья слились плащом, укрывшим обоих, и всё же держали их в воздухе. Это было предвестие, обещание долгой и  счастливой жизни, тепла любви, общей радости.

И тут словно оборвалась тонкая струна или лопнула оболочка мыльного пузыря, прокатился отголосок звука, выплеснул их прочь от крылатых братьев и сестер.
Иль осознала что стоит уже в замкнутом пространстве слабо освещёном мягким светом, но при этом уютном и притягательном. Её руки продолжали удерживать железный мяч, а сами были заключены в крепкие, уверенные ладони. Тон, Тоха, Тошка, Антон. Его пауэрбанк со множеством входов USB, словно для зарядки телефонов сразу всего класса. Достаточно было взглянуть на него и всё вспомнить.

Ребята с повзрослевшими, мудрыми глазами отвернулись от зеркала и пошли к выходу взявшись за руки, оставляя за спиной обещание другой судьбы.