Запоздалая любовь

Всё началось со встречи выпускников. Двадцать лет со дня окончания медицинского института пролетели, как два дня. Все с удивлением рассматривали друг друга. Многие не виделись все эти годы и теперь,  в толпе солидных, с бородками и без,  с животами, обрюзгших, и наоборот, исхудалых и сморщившихся мужчин и женщин, с трудом узнавали прежних двадцатилетних юнцов.
Охи и вздохи… - «А помнишь… а как ты?» - иногда прерывались и радостными возгласами:
- Слушай, да ты совсем не изменилась!
Оглушённый этим ностальгическим рокотом людских голосов, я растерянно стоял, как тут ко мне, улыбаясь во весь рост, подошёл Алтай - мой закадычный друг, неизменный участник всех студенческих пирушек и попоек.
- Привет старик! – сказал он, дружески хлопнув меня по плечу, и через несколько мгновений заговорщически зашептал:
- Слушай Олег, а что-то Ольги Архиповой не видать…
Не услышав от меня реакции, он продолжал:
- Ну, что… не помнишь, на 3 или 4 курсе к нам в группу пришла… красивая девчонка, умница… всё на тебя посматривала, а ты…
По тому, как он обиженно замолчал, я понял, что он и сам имел на неё виды.

Да, Ольгу я помнил, именно про таких говорят: «Красавица, спортсменка, комсомолка…». Помнил я, как Алтай постоянно подталкивал меня к ней:
- Смотри, смотри, Ольга на тебя смотрит…
Но, тем не менее, большой любви, даже маленькой не получилось, и я ушёл в сторону.
Теперь, по прошествии многих лет, я понимаю, что - скорее всего, меня отпугнул сильный строгий характер Ольги, её бескомпромиссность в спорах, её целеустремлённость  в преодолении студенческих преград. Если во время лекции, полгруппы убегало в кафе-мороженое, то Ольгу обычно никто не приглашал, потому что знали, что нет!.. она пойдёт на лекцию!.. и она будет!.. слушать никому не нужную высшую математику или историю медицины Казахстана.
Да, это была своеобразная «железная леди» нашей группы и даже курса. Я же, в те годы баловень судьбы, постоянно в окружении друзей-собутыльников, вёл гусарский образ жизни и как многие красавцы-мужчины имел, в общем-то, слабый характер и, избалованный вниманием красивых, легкодоступных женщин,  так и не смог отыскать среди них свою жар-птицу.

Прошло чуть более полугода, смерть нескольких однокурсников и снова встреча выпускников на поминальном вечере. Едва я вошёл в кафе, как сразу увидел её. Да, это была королева! Прекрасно сервированный стол – как королевство; таинственно-зелёные бархатистые обои как бы обволакивали её плечи и стройный стан; и над всем этим, переливающаяся тысячами разноцветных огней люстра – как солнце! Как корона её красоты и великолепия!
В кафе было до десятка столов, но я уже знал, где моё место: с ней, только с ней!.. с моей Клеопатрой. Да-да, красота, гордый профиль и надменный вид, придавали ей несомненное сходство с египетской царицей. И двигаясь к ней между столиков, я мысленно примерял на себя лавры Цезаря, или хотя бы тунику Марка Антония. Однако суматоха вечера, бесконечные  тосты и приветствия, танцы и перекуры, так и не позволили коснуться амурных тем, но всё же я узнал, что Ольга не замужем и работает гастроэнтерологом в Диагностическом центре.


«Вот отсюда и плясать будем», - подумал я. – «Приду и скажу, что вот, мол, в боку колет и, пока она будет думать, что бы это могло быть, я за это время разболтаю её на любовные амуры, ну а затем, естественно, домой отвезу… а может, и не домой…».
Рассуждая таким образом, я вспомнил, что после бурного празднования Нового года, у меня на самом деле кололо где-то там… под ложечкой, но затем, слава Богу, прошло само. Первое препятствие, которое я встретил в осуществлении своего плана, это сидящая у дверей её кабинета живая очередь. Озадаченный этим фактом, я приподнял голову и посмотрел на табличку, висящую на двери её кабинета, и к чувству озабоченности добавилось  ещё чувство искреннего удивления,  быстро перешедшее в состояние тревожной неуверенности:  - «Профессор Архипова Ольга Васильевна».
«Ничего себе, ещё и профессор…  и это в сорок-то… три года!.. да-а-а. Но как скромно она вела себя в кафе, и никто из однокурсников так и не узнал-то… про это. Да-а-а… что же делать теперь? – в растерянности я ещё раз взглянул на толпу ожидающих. С десяток злых колючих глаз впились в меня, как бы говоря: «И не надейся, не пройдёшь!».
«Да, такие не пропустят» - подумал я и, неожиданно, пока ожидающие в очереди не успели открыть свои рты, проскочил в кабинет.

- Сразу видно хорошего доктора, всегда в окружении больных, - бодро приветствовал  я Ольгу. – Еле прорвался к тебе, с третьей попытки. – непонятно для чего приврал я.
Оторвавшись от пациента, Ольга улыбнулась:
- Олег, ты по делу? Поговорить? Ну, давай выйдем в коридор.
Открыв рот, я хотел сказать, что мне только узнать, во сколько она закончит приём, что я подожду и затем подвезу её домой, а по дороге поговорим, но Ольга уже стремительно открывала дверь, увлекая меня за собой.
В коридоре она так строго посмотрела на меня,  что я, как под гипнозом, вымолвил:
- Да вот, в боку кололо… и под ложечкой давило… но сейчас, вроде бы ничего, - уже смелее сказал я, собираясь добавить, что не это главное, что я хотел просто пригласить её… но она, уже летела по коридору:
- За мной… в отделение реанимации… там я тебя посмотрю…
Как кролик за удавом, мчался я за ней по коридору, на ходу пытаясь объяснить,  что её больные ждут… а я подожду… что я… но чьи-то заботливые руки, уже укладывали меня на реанимационную кровать.
Толи холод матраца тому виной, толи исключительная белизна, сверкавшая вокруг, но я почувствовал, как волна страха медленно затмевает моё сознание, опускаясь всё ниже и ниже, наполняя собой каждую клеточку моего организма.
- Спусти брюки и подними рубашку…
Весёлая мысль, что я с удовольствием сделал бы это в другое время и в другом месте, затухла так же быстро, как и родилась.
- Так покажи язык… язык… обложен… сердечко не шалит?
- Нет, – ответил я ватными губами.
- Нет?.. это хорошо… так, так… тахикардия у тебя, наверное… давление. Сейчас замерим.  Так… 150 на 100… явно гипертоническая болезнь.
Голос Ольги, словно метроном, бил моё сознание.
- Но почему нижнее, такое высокое… Олег, у тебя с почками всё в порядке? А ну-ка сядь, я со спины послушаю…
Лучше бы она, это не говорила: мой живот, ещё выглядевший более-менее приглядно в положении лёжа, после исполнения этой команды надулся и сморщился, словно гигантский воздушный шар после полёта. «Эх, сколько раз собирался пресс качать…», - упрекнул меня голос совести. Пальцы Ольги приятно щекотали спину, и на мгновенье мне стало хорошо, и я уже собрался объясниться в своих чувствах, но… этот живот – решительно, он всё портил.
Сколько раз, я давал себе слово: «Вот, с Нового года начну… вот с 1 марта займусь… вот, со дня рождения… каждое утро буду делать зарядку.  Вот и сидишь сейчас, как баба беременная, женишок хренов…»  - продолжал распекать меня внутренний голос.
- Олег, на спину ложись, - голос Ольги прервал это самобичевание. – Так, живот вздут…
«Как вздут?.. - внутренне напрягся я. – Может это жир?..»,  - мелькнула тень надежды, но голос Ольги,  вкупе с её пальцами, продолжали долбать мои испуганные внутренности.
- Та-ак… где болит? Здесь болит?.. А здесь?.. Задержи дыхание… Глубокий вдох… Резкий выдох…
Пальцы Ольги, словно хищные птицы, вонзались в мой живот, давили, толкали, щипали его, затем взлетали вверх,  словно высматривая объект для новой атаки, и снова погружались в мякоть моего живота. После нескольких, наиболее  удачных атак, у меня внутри на самом деле что-то булькало и даже резко кололо, что ввело меня в состояние печали.
- Да-а… панкреатит… хронический панкреатит, - голос Ольги уверенно резюмировал проведённые исследования.
«Панкреатит!..», - словно молния ужаса пронзила меня насквозь. – «Панкреатит!.. О, господи! Да ведь, это же…»
Мысли, одна страшней другой, словно гоняясь друг за другом, проносились в моей голове. Мне вспомнилась одна сотрудница, умершая лет 15 назад от рака поджелудочной железы, мне представилась картина… на пикнике, где все едят шашлык, а я, спрятавшись в уголке, стыдливо достаю из авоськи пакетик творожной массы… Мне хотелось заплакать. Усилием воли я приоткрыл глаза, надеясь увидеть хоть тень сострадания во взгляде Ольги, но нет – её лицо было спокойно и она, явно, не собиралась плакать.
- Так, а сейчас печень посмотрим…
«Печень!!! Вот оно где!..» -  я чуть было не вскочил с кровати.
Да одного только пива, выпитого в студенческие годы, хватило бы для того, чтобы любая, самая нормальная печень увеличилась в два, а то  и… в три раза! А жирное? О-о-о! Сколько же я съел этих жирных кусков мяса, высмеивая при этом американцев, вместе с их холестерином. И вот, расплата!  Я уже не сомневался,  в каком состоянии Ольга найдёт мою печень. Вопрос был только в том, насколько она выступает из-под края рёберной дуги – на два пальца… или, на три. Я почувствовал, как у меня внутри самопроизвольно начинается движение органов. Всё то, что было выше печени, сжалось, всё же то, что было снизу – наоборот, надулось, напряглось, как бы стараясь, затолкнуть печень … под край рёберной дуги.
- Олег, ну что ты напрягся?.. – прозвучал откуда-то, издалека, голос Ольги. – Расслабься, я не могу печень найти…
«Как не могу!.. Но, где же она?..» - чуть было не вскрикнул я. Меня прошиб холодный пот. -  О, боже! Какой же я дурак! Конечно же, сокращение, уменьшение размеров печени, только это и могло быть у меня!». Мне сразу же вспомнились пьяные восьмидесятые, когда мои многочисленные «кенты», измученные «сухим законом», шли и шли ко мне, по поводу и без, и в затянувшихся застольях, литры-декалитры спирта  разливались в рюмки, фужеры и в  стаканы, и выпивались во славу и за здравие доктор-благодетеля. «Да какая же печень… выдержит такое! О, боже! Конечно же, все клетки сократились.  Склероз?! А может, даже и цирроз…  Господи, помоги!..  только бы не цирроз, ведь это всё!..». Я умоляюще смотрел на Ольгу. Слово «склероз», слетевшее с её уст, было бы для меня, как дар небесный. «Только бы не цирроз!.. только бы не цирроз…».
- Олег, вставай, с печенью у тебя всё в порядке… - голос Ольги вернул меня к жизни.
О Боже! Слава тебе господи! Я готов был упасть на колени и целовать ноги моей спасительнице! Казалось ангел-хранитель, одним прикосновением своей волшебной палочки, исцелил мою многострадальную печень и удивительная теплота и благоденствие - разлились и заполнили собой весь мой живот. Я сидел на кровати, понемногу приходя в себя и припоминая, а зачем же это, всё-таки, я пришёл сюда?
- Общий анализ крови, мочи, - ровный, уверенный голос Ольги обострил моё внимание, - на копрограмму - один грамм кала в баночку…
«О, господи, могла бы это и не говорить», - вспомнил я причину своего прихода. Тут же мелькнула мысль, что вот сейчас бы, когда мы одни!.. и сказать: «Оля, а давай…».
Но с досадой я понял, что не смогу это сделать. Эта фраза: «Один грамм… в баночку», как дюбелем пришлёпнула мой язык, а в это время мой мозг упорно сверлила мысль: «Грамм… один грамм… но как же его замерить?..
Я вспомнил, что продал аптечные весы ещё лет десять назад. И тут же, уже совсем абсурдная мысль, перебила первую: «Грамм… а может, я ослышался?.. может не грамм, а… килограмм…».
От этой мысли мне опять стало плохо: «Господи, да не может быть, чтоб… килограмм… наверно, всё-таки грамм… но, как же его замерить?».
Эта борьба мыслей привела к тому, что мой лоб покрылся испариной.

- Но вот эти таблетки, начинай пить прямо сейчас, не дожидаясь результатов анализов, - с этими словами Ольга встала, давая понять, что консультация закончилась.
Но для меня, эта фраза – была последней каплей: «Как?.. прямо сейчас принимать?.. Значит, всё-таки… плохо?
С этими мыслями я вышел из кабинета. Спускаясь по лестнице, я вспомнил, что другая однокурсница – Сауле, собирается устраиваться сюда врачом-УЗИ-стом.   Саулеша была моей безответной любовью с первого курса.
«А что, зайду к ней, - подумал я, - УЗИ-сты – они  такой народ, что если им ни на что не жаловаться, так они ничего и не найдут. А я теперь… буду молчать, как рыба».
Успокоив себя, таким образом, я выбежал на улицу.