от мнимых взлётов

От мнимых взлётов, и вновь к регрессу.
Круги по нёбу выводят пальцы.
Я занимаю так много места,
мне так противно себя касаться.

Сплошная слабость и уязвимость
безвольной массы взрастает гноем.
А точно это имеет имя?
А точно это зовётся мною?

Черты пространства в глазах размыты,
а ноги словно набиты ватой.
Я где-то в полости лабиринта,
где дверь заклинило безвозвратно,

но движусь прямо — я вижу бреши,
шинкую тело на сотню порций;
освобождаюсь.
Меня всё меньше,
но выход так же
не поддаётся.

.

Мне мерещится смерть — даже там, где не может быть следа её цепких объятий и хрипло кривящихся рук. Она в каждом штрихе. Я затянут в неё безраздельно.
- Что об этом сказать, если я неизбежно солгу? -

Просыпаюсь — зачем? От бессонниц рассудок измотан, вместо ясности мыслей — болезненный фоновый треск.
Меня жутко ломает, я чувствую только тревогу и бессилие что-то поставить ей в противовес.

;

Я пустой механизм, мне нельзя приближаться к живому: непременно запачкаю, выбешу гнилью внутри. —  —  — Отдаляешься? Верно. Ступай, как ступаешь: обходом, нежилыми кварталами, вне состыковок с людьми.
Загляни в свою душу — абсцессы растёкшихся трещин; кто позволил вообще выбираться наружу с такой? —  —  —

Я бездвижно лежу ненавистной самой /в/ себе вещью,
на рубашке пятном проступает багровый костёр.