вина

я не знал, что меня так свирепо влечёт
мчаться прочь с пробужденьем луны
от тепла, от родных, и, укрывшись плащом,
я бежал — под расколотый рык

обветшалых небес, на дрожащих ногах,
как метелью подхваченный лист.
скрёбся дождь по ковру отсыревшего мха
и решёткам обросших могил

тонкой сетью травы в чёрных иглах ветвей,
липкой сажей немых пустырей.
мой кошмар наяву — меня ждал силуэт
у оврага, как тень, замерев,

подзывая к себе. моя истая казнь,
злая боль истязающих дней.
я смотрел ей в глаза, мне хотелось пропасть,
только сам прижимался плотней,

гладя мёрзлый скелет — колкий прах на костях.
чернотой, как луга за ручьём,
её веки цвели, и стекала вода
с бледно-серых, как мел, впадин щёк.

я стоял, чуя бред в каждом всплеске минут.
что мне мороком застило взгляд?
её шёпот свивался в тревожащий гул,
по предплечьям ознобом скользя.

я с тоской ощущал, как гниёт шелуха
облепляющей сердце вины.
она льнула ко мне, пока я выдыхал:
"уходи ж, наконец; уходи".

моё тело тряслось, я мечтал, что сожмёт,
как спасение, шею петля
ожерельем тугим, пока губы её
жгучим льдом приникали к рукам.

вдруг объятья сползли; лунный мраморный лик,
словно сон — затуманенный взор,
вобрала в себя тьма. только пальцы мои
всё алели кровавым вином.