Срыв

Я не пацан, чтоб выть тебе в рукав,
Но, сука, боль не прячется под кожей.
Я душу вскрыл без фокусов, без прав,
А оказалось: на хрен не нужен тоже.

Сказал: «Проехали». Сцепил зубами злость.
Надел броню. Стал камнем. Стал железом.
Но если в сердце день за днём вбивать
Свой крик, свой яд, и сталь пойдёт разрезом.

Ты орёшь так, будто я тебе никто,
Будто об меня удобно только биться.
И каждый раз твоё “давай закончим”
Как сапогом по рёбрам. Не забыться.

Мне больно, слышишь? Больно, ****ь. Не блажь.
Не сцена, не каприз, не поиск няньки.
Я не прошу любить меня сильней
Я лишь прошу не делать из меня останки.

Не надо, нахуй, с кем-то сравнивать меня.
Не надо вешать на меня чужие рожи.
Я, это я. И если я с тобой
То потому что, дура, любил до дрожи.

Я не привык быть тряпкой у дверей,
Об которую молча вытирают ноги.
Но, сука, стал. И сам себе противен
В этой любви, как псина у дороги.

Я стелюсь  да. Я слушаю  да.
Я, как еблан, ловлю твоё дыханье.
Я восхищаюсь, жду, терплю, горю,
А мне в ответ  то крик, то добиванье.

И что мне делать с этой ***той?
Скажи мне прямо: ты меня ломаешь
По делу? Или просто смотришь, как
Я гнусь, трещу, но всё равно не сваливаю?

Люблю тебя. Но это не даёт
Тебе лицензии на злость и казни.
Любовь не отмывает грязный тон,
Не делает священными издевки.

Я не уйду из-за одной грозы,
Из-за срыва, из-за слова в гневе.
Но если весь твой способ “быть со мной”
Это качели, нож и пляска в пепле,

Тогда скажи: на кой мне этот ад?
На кой мне быть распятым за “люблю тебя”?
Я душу дал, а ты её жуёшь,
Как будто в этом, ****ь, и есть вся нежность.

Я не святой. Я тоже бешен, зол.
Я тоже, нахуй, не подарок в доме.
Но я хотя бы честен в том, что есть,
И не давлю любовь чужою болью.

Мне не нужна подачка после драк,
Не нужно “ой, прости”, чтоб снова склеить.
Мне нужен человек, а не палач,
Который любит, а не просто метит.

И если я однажды замолчу
Не потому что всё вдруг стало легче.
А потому что, сука, есть предел,
Когда внутри уже не сердце — пепел.