Неизвестная Маша

                Я в душу к ней не залезал,
                Ее мне взор все это рассказал.

Порой человек не радуется, молчит,
Даже когда фоном для ней Александринский театр стоит,
Даже когда в модной коляске сидит,
Даже когда шляпка на ней «франциск» –
Не что иное как сезона последний писк,
Даже когда пальто как влитое,
Сидит на ней изяЩЩЩно, и взгляды чужие пленит,
Даже когда на шее шелковый бант прелестно висит,
Даже когда золотом запястье блестит.
Все, потому что она вперед, сквозь года, уже не глядит,
А слеза ее, вместо счастья, блеском его измены,
Блеском счастья новой пары блестит.

Она молчит,
Потому что кровь уже не кипит,
Потому что опыт ее не щадит,
И на пару с любовью к изменщику,
Быть счастливой,
Под страхом смерти ей нещадно претит,
И по делу,
И без дела,
На всех срываться велит.

Да, дом монолитный стоит,
Крепко вроде,
Но без окон, без дверей стоит,
Его сквозит,
И потому душа на грани,
Вот-вот,
Без стука, без звонка,
Сама,
Морозовой дверь отворит,
Колеса на сани заменит,
А сама,
Не через окна,
А через главный вход,
По щеке,
В красивом пальто,
По набережной.
В неизвестность молча сбежит.